Я лежала неподвижно в одинокой постели, свернувшись калачиком. Лежала и вспоминала. Как нарушила свое правило. Пошла в кабинет мужа. Чтобы рыться в его личных вещах, чтобы найти свидетельства связи с другой женщиной.
Как я хотела не найти ничего! Как я хотела…
Но…
Боль ворочалась внутри, как живая, терзала внутренности, рвала их на части.
Я смахнула слезу, я сжала пальцами подушку, я стискивала зубы, грозя стереть их в мелкую крошку.
И снова вспоминала…
Как я зашла в кабинет мужа.
Там пахло кожей и дорогим табаком. Там пахло Борисом.
Ведь это место давно стало его убежищем.
Где он прятался от меня.
Всё было безупречно чисто.
Ни пылинки на полированных полках, ни помятой бумаги на столе.
Конечно. Ведь тут я тоже убиралась, специально приобретя для этой цели пипидастр.
Но мне никогда не приходило в голову рыться в его вещах.
Никогда раньше. Но сегодня я изменила себе.
Потому что меня заставили стать другой.
Перестать быть клушей, терпилой, всем удобной.
Меня вынудили действовать!
Я подошла к массивному дубовому столу, провела ладонью по прохладной поверхности. Пальцы сами собой потянулись к ящику.
Один. Второй. Третий.
Бланки. Документы. Визитки.
Ничего подозрительного не было.
Пока я не увидела планшет. Старый планшет сына, который, я уверена, давно был выброшен, с потертыми уголками, с треснутым экраном, но с горящим индикатором.
Он лежал, будто ждал меня.
Я взяла его дрожащими руками.
Экран вспыхнул.
Я автоматически нажала пароль.
День рождения сына.
Конечно же, любимого отпрыска Бориса. Его продолжение.
“Бронь подтверждена. Ресторан “Pino Nero”. Сегодня. 22:00. Столик на двоих. Панорамная терраса”.
Каждая буква впивалась в сознание, складываясь в чудовищную мозаику.
Сердце колотилось где-то в районе горла, мешая дышать.
На двоих. Не деловая встреча.
Терраса с видом на ночной город. Свечи. Вино.
Свидание.
Холодный пот стекал по спине. В горле пересохло.
Я не помню, как ноги сами понесли меня в комнату, где я взяла сумку, не помню, как кинула туда, телефон, ключи. Я не думала о том, что оставляю свет в кухне, что оставляю там брошенные немытые тарелки.
Уже знала, что я поеду туда.
Должна увидеть всё своими глазами.
К черту тарелки! Всё к черту!
Какие тарелки, господи боже, когда мой мир рушится…
Рука потянулась к дверной ручке...
– Мам?
Голос заставил вздрогнуть. Я медленно обернулась.
Ульяна.
В пижамных штанах. Босыми ногами на холодном полу. С растрепанными волосами и немым вопросом в глазах.
Она стояла, сгорбив плечи точно так же, как в десять лет, когда приносила дневник с единственной тройкой. Только сейчас она уже не маленькая. И в ее взгляде читалось не детское беспокойство. Я видела, что у дочки что-то случилось.
– Мам, мы можем поговорить? – спросила она странно тихо.
Материнское сердце екнуло и рванулось к ней.
Я не знала, что нужно Ульяне.
То ли она хочет извиниться.
То ли обсудить что-то важное для нее.
В любом случае я не была способна сейчас с ней разговаривать.
– Не сейчас, ладно? – прошептала я, видя, как ее глаза светятся удивлением. – Это же может подождать?
– Мам... ну... Хорошо. Давай поговорим попозже. У тебя всё в порядке? – несся мне в спину вопрос.
Но дверь захлопнулась за моей спиной.
Правда потом ее взгляд, полный странной боли... Он продолжал меня преследовать, пока я заводила машину, пока я выезжала со двора, пока вливалась в поток машин на трассе.
А потом я вбила адрес в навигатор и оставила старшую дочь позади. Точно так же, как она оставила меня позади за столом, не поверив в мою мечту.
Мы так и не поговорили…
Потому что я вернулась домой, убедившись воочию, что муж завел роман на стороне, что ради другой женщины мой муж разрушает два десятилетия брака.
Нашу семью, наш мир, нашу любовь…
Наверняка он давно изменяет мне – отсюда отчуждение, отсюда эта вечная занятость, эти ночи в кабинете.
Когда он меня обнимал? Когда целовал? Когда потерял интерес?
Но ведь он делал комплименты, он замечал, что я стала выглядеть лучше, и даже ворчал, что какие-то левые мужики будут делать мне комплименты. Он ревновал, а я тихо улыбалась, видя эти знаки внимания.
Воспринимая как свидетельство того, что я любима.
Что я желанна. Что всё между нами по-прежнему.
Ха! Как же, любима! Как удобная банкетка, на которую он обожал закидывать ноги после рабочего дня, иногда развалившись перед диваном в гостиной напротив плазмы с демонстрацией футбольного матча.
А я бегала вокруг, чипсы прятала, подносила собственноручно приготовленные рыбные снеки, более здоровые, полезные…
Тьфу, дура… Какая же я дура…
Застонала, перевернулась на другой бок, я горела, влажная сорочка прилипла к коже, волосы растрепанными прядями рассыпались по подушке. Короткие, не такие лощеные, шелковистые, как у той, у Бориной блондинки…
Я зажмурилась, я вонзила губы в нижнюю губу. До крови.
Но никакая боль не могла сравниться с той, что пронзала меня раз за разом, когда я вспоминала, как вошла в ресторан… Как прошла незамеченной к террасе… Как увидела их…
Увидела и застыла.
Любовница мужа была вовсе не молодой. Она была чуть моложе меня. Или одного возраста. Это была хорошо выглядящая ухоженная женщина.
Блондинка. Яркая, красивая, статная. С длинными, гладкими, струящимися, белокурыми волосами, точеными чертами лицами, элегантная, дорогая женщина с тем выражением лица, по которому сразу видно – она знает себе цену.
Она гладила Борину щеку, а он ловил ее пальцы и целовал, целовал…
Дрожь прокатилась по позвоночнику и обратно, потом угнездилась в сердце, которое билось внутри окровавленным куском мяса. Я чувствовала себя мумией, застывшей статуей, которую только тронь – и она рассыплется, растворится в небытие, и останется только труха, которую развеет порыв ветра.
Я смотрела на них долго, даже успела сделать фото.
Не знаю зачем, наверное, чтобы изводить себя, рассматривая это изображение?
И сердце мое кололи, кололи, кололи острые иглы, потому что…
Потому что на меня никогда Боря не смотрел ТАК…
Не касался так. Не любил. Не обнимал. Не целовал.
Не ухаживал. Не говорил страстные комплименты.
Что говорить? Нас просто свели бабушка, которая заботилась обо мне, и его мать, святая женщина, которая обожала меня, стала мне второй матерью. Она чуть ли не прямым текстом уже говорила Боре:
– Бери Тому! А то уведут! Отличная жена будет! Покушай пирожков, Боренька, сама она пекла…
И Боренька кушал. Посматривал на меня искоса, вроде как и нравилась я ему, но не видела я жара, страсти, того отчаяния, которое всегда завораживало в фильмах, волновало в книгах. Да, я тоже мечтала, я хотела любви. А попала, скорее, в прозу жизни. Ничего такого не было. И букетно-конфетного периода не было, мы просто как-то… стали жить.
Хорошо, уютно, дружно.
Я нашла дом, обрела мужа, дочку, я их всем сердца полюбила…
Я не привыкла быть нужной в своей родной семье, никогда я не забывала, что мама меня предпочла новому мужу, а брата любила больше меня, никогда я не забывала своих горьких слез, пролитых в детстве.
Недолюбленной, не нужной маме девочки.
С тех пор я всю жизнь доказывала, что нужна. А чтобы быть нужной, надо стать полезной. Надо что-то делать. Надо обеспечивать всех уютом, помогать, бескорыстно, отдавая всю себя без остатка…
И это долго работало, пока…
Пока дети не выросли, не обросли своими интересами, перестали нуждаться в материнских объятиях, растеряли что-то важное, детское, что заставляло их бежать по любой проблеме к маме.
Мама стала не нужна. Надоедливая, старая, лишь бы не мешала…
Ходит что-то зудит, ворчит, так, видимо, обо мне думали.
А муж… Боря, Боря, что же ты наделал? Как ты мог?
Горечь разъедала душу. В груди всё болело, мне скулить хотелось, рыдать, кричать! Я завыла, и грудь хотелось расцарапать, чтобы сердце вынуть, выбросить, сжечь, чтобы не болело…
Он вернулся в полночь. Я услышала, как бахнула входная дверь. Я слышала в ночи, как его ключи звякнули о мраморную консоль в холле, как тяжелые ботинки упали на паркет.
Потом долгое время звучала только тишина.
Шаги замерли у нашей спальни.
Я боялась, что он зайдет и ляжет рядом, и я почувствую запах чужих духов. Запах предательства. Запах измены. Мерзкое, тошнотворное свидетельство того, что он теми же руками, что обнимал меня, теми же губами, что целовали меня, нежил ту женщину.
Как же мне было больно…
Я затаила дыхание, пальцы впились в подушку, но Борис… Он прошел мимо. Где-то в бесконечном коридоре эхом отозвались его шаги. Потом послышался скрип двери кабинета. Тот самый звук, который я слышала последние три месяца. Каждый раз. Каждую ночь.
Я резко вдохнула, но воздух обжег легкие. Тело напряглось так сильно, что я боялась, взорвусь, лопну, как надувной матрас, который сильно накачали.
Одни ошметки останутся, которые соберут в кучку и выкинут в мусорку.
Я перевернулась на бок, прижавшись лицом к его подушке. Она уже не пахла его шампунем. Только ополаскивателем для белья и свежестью. В огромной кровати я казалась себе маленькой-маленькой, всего лишь еще одним предметом интерьера в этом идеальном, безжизненном доме.
Обычная ночь в череде последних месяцев.
Как будто ничего не произошло.
Как будто сегодня он не целовал другую.
Как будто не завел любовницу на стороне, а меня держал в качестве обслуги.
Мое сердце кровоточило, привязанное к нему невидимыми путами, окрепшими за годы брака. Я же спаялась с ним, срослась, я же жизни без него не представляла!
А он обманщик, лжец, предатель!
Я сжала веки, но слезы всё равно просочились сквозь ресницы, оставив соленые дорожки на его подушке. В темноте электронные часы отсчитывали секунды. 00:42. 00:43. 00:44...
Как я уснула, не знаю, но всё же я проснулась, веки налились свинцом, тело не слушалось, я стала будто инвалид, который забыл, как двигаться, и, парализованный, лежит на постели в ожидании сиделки.
Но никто бы не пришел. Никто бы не стал ухаживать.
Я поднялась, я встала, пошла как сомнамбула в душ.
Горячая вода меня немного оживила, я даже привела себя в порядок, потому что не позволяла себе выглядеть плохо. Никогда.
А когда я зашла в кухню, похожую на улицу, по которой прокатился ураган, за столом восседал хмурый Борис. Он сжал кулаки, увидев меня, и глухо спросил:
– Как это понимать, Тома? – обвел он красноречивым взглядом неприбранный интерьер, центром которого было мусорное ведро с объедками. – Ты решила устроить глупый бабий бунт?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Справлюсь сама", Яна Невинная ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.