Схватки начались ночью, как гром среди ясного неба. То есть небо было как раз очень даже ясным, полная луна заливала спальню серебристым светом, но в животе у Алены будто взорвалась маленькая бомба. Я спросонья ничего не понял, дергался, как припадочный, пока она, сквозь зубы, не выдавила: «В роддом… кажется, началось». Дальше все как в тумане: скорая, мелькание огней за окном, крики, суета… А потом – тишина. И уставший врач, говорящий что-то про девочку, про богатыршу, про то, что все прошло хорошо.
Я помню, как ехал за ними в роддом, какой-то потерянный и счастливый одновременно. Держал в руках этот дурацкий букет из розовых роз, купленный в ближайшем ларьке, и чувствовал себя полным идиотом. Ну что я знал о детях? Ничего. Абсолютно. Только то, что они орут, пачкают пеленки и требуют постоянного внимания. Но сейчас, глядя на Алену, уставшую, но сияющую, держащую на руках этот маленький комочек, я понял, что все это не имеет никакого значения. Это моя дочь. Наша дочь. И я сделаю все, чтобы она была счастлива.
Дома Алена, устроившись на диване, с видом королевы принимала поздравления от родственников по телефону. Ребенок мирно посапывал у нее на руках, изредка дергая крошечными пальчиками. Потом гости разъехались, и Алена, будто с облегчением, откинулась на спинку дивана.
— Держи, — протянула она мне какие-то бумаги. — Выписки из роддома. Посмотри, может, что-то важное.
Я взял бумаги, машинально перелистывая страницы. Какие-то термины, показатели, анализы… Ничего не понятно. И тут взгляд зацепился за строчку: «Группа крови ребенка: вторая, резус положительный».
Что-то кольнуло в сердце, неприятно так. Я перечитал еще раз. Вторая… У меня третья положительная, у Алены первая. Как такое может быть? В голове завертелись какие-то обрывки знаний из школьного курса биологии, законы Менделя, резус-факторы… Чушь какая-то. Но факт оставался фактом: у ребенка не могла быть вторая группа крови.
Показал Алене, ткнул пальцем в строчку. Она взглянула мельком и отмахнулась.
— Да ерунда это, наверное. Ошиблись. В роддоме чего только не бывает.
Но меня это «наверное» не успокоило. Ошибка… А если не ошибка? Если… Нет, бред какой-то. Но мысль эта противным червяком закралась в сознание и начала грызть изнутри.
Несколько дней ходил как в воду опущенный. Все дела валились из рук, мысли путались. Смотрел на дочь – и не мог понять. Вроде бы моя, родная. А вроде бы и… чужая. Алена видела мое состояние, но ничего не говорила. Только вздыхала тихонько и смотрела с какой-то грустной понимающей улыбкой.
Однажды, когда ехал по делам, внезапно свернул с маршрута и остановился у обочины. Достал телефон, полез в интернет. Нашел сайт роддома, телефон главной врача. Руки дрожали, когда набирал номер.
— Здравствуйте, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все кипело. — Меня зовут Сергей… Я у вас недавно, ну, как недавно… три дня назад, жена родила. И вот, знаете, такое дело… посмотрел выписку, и там указана группа крови ребенка – вторая. А у меня третья, у жены первая. Как такое может быть? Может быть, ошибка какая-то?
В трубке помолчали немного. Потом раздался спокойный, уверенный голос женщины.
— Сергей, я вас понимаю. Конечно, такое возможно. Ошибки случаются. Не надо сразу паниковать и… разводиться с женой, — она усмехнулась. — Давайте сделаем так. Вы подъезжайте к нам, мы перепроверим анализ. Это займет всего несколько минут.
Я почувствовал, как от сердца отлегло. Хоть какая-то определенность.
— Спасибо вам огромное! Я сейчас же приеду.
Положил трубку и уставился в лобовое стекло. Разводиться… Господи, что я несу? Какое разводиться? Но ведь… а если…
Нужно было сказать Алене. Я знал, что ей это не понравится. Она только что из роддома, ребенок совсем маленький, а я тут со своими сомнениями. Но скрывать от нее это было бы еще хуже.
Вечером, когда дочь уснула, я осторожно завел разговор.
— Ален, тут такое дело… Я звонил в роддом. Насчет группы крови. Надо бы съездить, перепроверить.
Она нахмурилась.
— Зачем? Я же тебе сказала, это ерунда.
— Я не могу, понимаешь? Меня это гложет. Мне нужно точно знать.
Она помолчала, глядя на меня долгим взглядом. Потом вздохнула.
— Ладно. Поехали. Может, тогда ты успокоишься.
В ее голосе не было ни упрека, ни обиды. Только усталость. Я был благодарен ей за это. За то, что она понимает меня, несмотря на всю абсурдность ситуации.
В роддоме нас встретила заведующая отделением, женщина лет пятидесяти с добрым лицом и уставшими глазами. Она взяла дочь на руки и, извинившись, вышла из кабинета.
Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. Я видел в глазах Алены тревогу и какое-то смирение. Будто она уже знала, что нас ждет.
Через несколько минут заведующая вернулась. На лице ее была улыбка.
— Ну вот, все в порядке, — сказала она, протягивая нам дочь. — У вашей девочки третья положительная группа крови. Все как у папы. Просто произошла ошибка в лаборатории. Человеческий фактор, знаете ли.
Я взял дочь на руки. Она открыла глаза и посмотрела на меня. И в этот момент я почувствовал, как вся тревога и сомнения уходят. Она моя. Моя дочь.
Алена облегченно вздохнула.
— Я же говорила, — сказала она тихо. — Ерунда все это.
Мы вышли из роддома. Солнце светило ярко, птицы пели. Мир казался прекрасным и безоблачным. Но в душе остался какой-то осадок. Недоверчивость. Тень сомнения.
Прошло почти три года. Дочь растет, радует нас своими успехами. Она умница, красавица, вся в меня, как говорят. Но иногда, когда смотрю на нее, в голове всплывает та злополучная выписка из роддома. Вторая группа крови… Ошибка… А если не ошибка?
Иногда накатывает такое, что хочется все бросить и бежать делать тест ДНК. Чтобы раз и навсегда покончить с этими мыслями. Чтобы убедиться, что она действительно моя.
Но потом смотрю на дочь, на ее улыбку, на ее глаза – и понимаю, что это бессмысленно. Она моя. Чужая кровь не может сделать ее чужой. Она часть меня, часть Алены. Наша дочь.
Хотя… знаете, иногда, когда Алена уходит в душ, я достаю из шкафа старую выписку из роддома. И долго смотрю на эту строчку: «Группа крови ребенка: вторая, резус положительный». И думаю… думаю…
Как-то раз, листая старые фотографии, наткнулся на снимок Алены с ее институтской подругой. Они стояли, обнявшись, обе счастливые и молодые. Подругу звали Светлана. Вроде бы ничего особенного, обычная фотография. Но что-то в лице этой Светланы показалось мне знакомым. Какие-то черты, какой-то неуловимый взгляд…
Я вспомнил, что Алена как-то рассказывала, что Светлана после института уехала в другой город и работает врачом. Именно в роддоме. Совпадение? Возможно. Но мысль эта, как и прежде, занозой засела в голове.
И вот уже несколько дней я не могу отделаться от этой мысли. Светлана… врач… роддом… вторая группа крови…
Я понимаю, что это глупо, что я сам себя накручиваю. Но ничего не могу с собой поделать. Сомнения гложут меня изнутри, отравляя жизнь.
Вчера вечером, когда дочь уже спала, я зашел в спальню к Алене. Она сидела на кровати и читала книгу.
— Ален, — сказал я, — помнишь твою подругу Светлану?
Она оторвалась от книги и посмотрела на меня с удивлением.
— Светлану?
Конечно, помню. А что?
— Она… где сейчас?
— Работает врачом. В каком-то роддоме. А что такое?
Я молчал, не зная, как продолжить разговор.
— Что случилось, Сергей? Ты какой-то странный.
Я вздохнул и решился.
— Слушай, а ты не знаешь, какая у Светланы группа крови?
Алена нахмурилась.
— Откуда я знаю? Зачем тебе это?
— Просто интересно.
— Ну, наверное, вторая. Или третья. Откуда же мне знать?
В комнате повисла тишина. Я смотрел на Алену и пытался понять, что она чувствует. Но в ее глазах не было ничего, кроме недоумения.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила она тихо.
Я покачал головой.
— Нет. Все в порядке. Просто… вспомнил про Светлану.
Она снова взяла книгу, но я видел, что она больше не читает. Она смотрит в одну точку и о чем-то думает.
Я вышел из спальни и пошел в гостиную. Сел в кресло и закрыл глаза. В голове был полный хаос. Мысли метались, как испуганные птицы.
Вторая группа крови… Светлана… роддом… ошибка… тест ДНК…
Я чувствовал, что схожу с ума. Что эта история скоро меня уничтожит. Нужно что-то делать. Нужно как-то развеять эти сомнения. Иначе я не смогу жить дальше.
Я встал с кресла и подошел к окну. На улице было темно и тихо. Только вдалеке слышался шум машин.
Я смотрел на звезды и думал о своей дочери, о Алене, о Светлане. О правде и лжи. О доверии и предательстве. О любви и ненависти.
И вдруг я понял, что все это не имеет никакого значения. Что самое главное – это то, что у меня есть сейчас. Моя семья. Моя дочь. Моя жена. И я не позволю каким-то глупым сомнениям разрушить это.
Я развернулся и пошел в спальню. Алена все еще не спала. Она сидела на кровати и смотрела на меня.
— Прости меня, — сказал я тихо. — Прости за все эти мысли. Я люблю тебя. И я люблю нашу дочь.
Она улыбнулась и протянула ко мне руки.
Я подошел к ней и обнял ее. Крепко-крепко. И в этот момент я почувствовал, что все плохое осталось позади. Что впереди – только счастье.
Но где-то глубоко внутри, в самом темном уголке моей души, все еще тлеет уголек сомнения. И я знаю, что рано или поздно он снова разгорится.
И тогда мне придется сделать выбор. Либо довериться своей любви. Либо узнать правду.
А правда, как известно, бывает очень горькой. И иногда лучше ее не знать.
