Духи природы, прекрасные царевны, сказочные существа — фантастические персонажи населяют Вселенную образов, созданную Михаилом Врубелем. Впрочем, фантастическое художник видел и во вполне реальных персонажах — своих современниках. Искусствовед Екатерина Середнякова рассказала о 7 ключевых произведениях художника.
1. Гадалка
Картина была создана под впечатлением от оперы «Кармен», но оперный образ претерпел существенную трансформацию. Тему гадания, всматривания в лик судьбы, популярную в символизме, художник воплотил в выразительной живописной форме. В результате перед зрителем предстает странная женская фигура-перевертыш. Отчетливо можно различить только верхнюю ее часть, закутанную в шаль. Нижняя часть растворяется в бликующих бронзовых порошках и лаках, смешанных с масляной краской.
Гадалка напоминает полуфигуру, изображенную на карте. Вещие, неестественно длинные пальцы словно прядут «пряжу судьбы». В руках она сжимает еще не раскрытые карты. Вообще мотив нити, пряжи — атрибута богинь судьбы Мойр или Парок, прядущих и обрезающих нить жизни, варьируется и в фоне картины, и в бахроме платка. Витиеватая манера письма вызывает ассоциации с таинственными письменами, словно проступающими в рисунке ковра.
2. Портрет Саввы Мамонтова
Савва Великолепный, как называли современники Савву Ивановича Мамонтова, был талантливым меценатом особого склада ума, по-настоящему творческой личностью, инициатором многих начинаний в искусстве. В Абрамцевском художественном кружке ему удалось создать условия для рождения нового русского искусства, он был инициатором создания Русской частной оперы, стоявшей у истоков расцвета театрального искусства в России. Мамонтов сумел оценить масштабность дарования Врубеля, особенно как декоратора и монументалиста, и поддерживал художника.
Портрет был написан незадолго до трагического краха Мамонтова, когда мецената арестовали по ложному обвинению. И хотя вскоре Савва Иванович был оправдан, он уже не смог вернуться к деятельности в прежнем масштабе.
Поражают огромные размеры портрета, почти триумфальная вознесенность «Московского Медичи». Колорит, построенный на столкновении черного и белого с отдельными вкраплениями горячих бордовых оттенков, звучит мрачно и патетично, подобно реквиему. Обращает на себя внимание особая геометрическая стилизация форм, их кубатура. Пространство строится блоками, словно вращающимися вокруг центральной вертикальной оси.
Нечто таинственное врывается в это пространство в виде вихревых движений кисти и зловещих теней, опутывающих фигуру Мамонтова. Ужас перед вторжением иррациональных сил Врубель передает пластическими деформациями фигуры: судорожностью позы и жеста, состоянием крайнего аффекта, когда тело перестает подчиняться воле своего хозяина. Особенно выразителен контраст застывшего наподобие мраморной стелы пластрона-манишки (оставлен белый грунт холста) и конвульсивной мимики лица.
3. Пан
Картина была создана в имении Хотылёво Марии Тенишевой. По воспоминаниям композитора Бориса Яновского, первоначально на этом холсте был почти законченный портрет жены художника Надежды Забелы-Врубель.
Образ «Пана», греческого мифического существа, получеловека, полузверя, возник в воображении Врубеля под впечатлением от новеллы «Колодезь cвятой Клары» Анатоля Франса. Вот один из отрывков из этого произведения, созвучный мироощущению Врубеля: «Ничто не теряется, и никому не дано умереть до конца. Существа, затерянные в потоке времен, подобны волнам, которые, как ты видишь, вздымаются и опускаются в море Адриатики. Нет им конца и нет начала, неуловима их гибель и рождение».
Слово «пан» в переводе греческого означает «все», то есть всепроникающий, вездесущий. Пан был столь уродлив, что его мать Дриада в ужасе убежала от него. Он обладал способностью наводить на людей «панический» ужас, который внезапно охватывает человека и также внезапно покидает его. В «Метаморфозах» Овидий описывает, как Пан полюбил нимфу Сирингу, но та, в ужасе убегая от преследующего ее чудовища, бросилась в воды ручья и превратилась в тростник. Пан, оплакивающий возлюбленную, смастерил из тростника свирель и стал извлекать из нее такие чарующие, полные томительной печали звуки, что мифические существа забывали о его пугающем облике.
«Пан» Врубеля скорее русский леший. В нем нашла свое выражение душа северной природы, поскольку художник стремился «уловить интимную национальную нотку». В нем нет ничего устрашающего. Кажется, не Пан пугает нас, а скорее сам испуганно мигает своими маленькими голубыми глазками. Лицо его неожиданно появляется, и в то же время он затаился, зачарованно вслушивается. Кажется, в его свирели, сделанной из тростника, звучит музыка лунного света, журчанье ручейка, шорохи трав. Сам он подобен поросшему сухими травами и лишайниками сучковатому пню. Пан дарует окружающему его миру гармонию.
4. Сирень
Тема сирени захватывает внимание Врубеля на хуторе Плиски, в имении художника Николая Ге. Здесь Михаил Александрович гостил вместе с женой Надеждой Ивановной в летние месяцы в течение двух лет. В серии декоративных панно художник последовательно разрабатывает фиолетовые и лиловые гаммы.
В «Сирени» торжествует стихийное начало, отражающее панестетическое мироощущение модерна, этот таинственный мир бесконечных метаморфоз природы так же прекрасен, как и героические образы Врубеля. Художник словно видит стихийных духов природы — таинственных существ, порождения древнего мифологического сознания. Кристаллические друзы сиреней в сумеречном лунном свете пробуждаются для фантастического существования. В них таятся почти бесплотные тени, души дерева — дриады, которые, появившись из волн сирени, вновь исчезают в безднах ночи. Луч далекой звезды, виднеющейся на синем треугольнике неба, осветил смутные очертания одной из них, другие, изображенные чуть выше, уже растворяются в мельканиях листьев и лунных бликов.
Врубель не прописывает до конца ни одного цветка, отчего лепестки кажутся порхающими мотыльками, эльфами. В то же время последовательно прослеживаются ритмические подобия между мелкими и крупными изобразительными структурами. Издалека волны сирени напоминают друзы драгоценных аметистов, мазки смешиваются, и форма становится кристаллически твердой. Сгущением цветовой атмосферы художник добивается удивительной иллюзии удушливого аромата сиреней, наполняющего сумрак ночи. В этом приеме проявляется последовательное использование символистского принципа суггестии — языка намека и внушения, когда предметная сторона изображения недовоплощена, а живописно-экспрессивная — усилена.
5. Жемчужина
Появление у Врубеля раковины морское ушко (хранится в собрании Русского музея) приводит к рождению серии графических работ, в которых художник подходит вплотную к исследованию возможностей абстрактных свето-цвето-пространственных структур. Как мастера модерна, художника привлекает поиск новых возможностей передачи пространства на основе формообразующего первоэлемента стиля — кривой линии, понимаемой в данном случае как формула бесконечного развития.
Художественная манера Врубеля в этой работе отличается невероятной плотностью и тонкостью сопряжения линий и цветовых пятен, передающих эфемерные переливы перламутра. Выклеивая тонкой бумагой круглящийся контур раковины, мастер достигает осязаемой рельефности, отделения мерцающего края от темного фона. Переливы света и тени лепят глубокие складки, стягивающиеся и вновь ускользающие от взгляда, — они уводят в лабиринт чаши. Резкое уменьшение масштаба цветовых единиц дна раковины создает эффект бесконечной глубины изображения. Динамичная спираль формирует бесконечную вселенную, порождающую все новые и новые самоподобные, выражаясь современным языком, фрактальные формы.
Тем самым пластическое решение выходит за пределы конкретного мотива, превращается в развернутую метафору, рождающуюся на стыке пристального вглядывания в структуру предмета и спонтанного формообразования. В темных углах композиции притаились хтонические существа, словно охраняющие вход в пространство мистических метаморфоз. Крошечные крылатые жемчужные сущности также вовлечены в круговорот. В верхних витках вклеена маленькая муха — своего рода напоминание о том, как из попавшей в раковину моллюска песчинки рождается жемчужина. В поле раковины затягиваются и встревоженные «царевны».
6. Роза
«Роза» — шедевр позднего периода творчества мастера. Мир цветов, как воплощение земного совершенства, неоднократно и прежде привлекал внимание Врубеля. Художник часто делал их стилизованные изображения. Он любил погружаться в мир «бесконечно гармонирующих, чудных деталей». Благодаря особому восприятию он в конкретной форме видел проявление духовной сущности тех или иных вещей.
Акварель была написана в клинике Федора Усольцева, где проходил лечение Врубель, и связана с работой художника над «Портретом Н. И. Забелы-Врубель на фоне березок» (написан в том же году).
Срезанный и поставленный в стакан с водой цветок не рождает ощущения обреченности. Напротив, он обладает своеобразной сверхжизненностью. Художник одарил его нетленностью совершенства. Тяжелый венчик цветка словно впитывает в себя пространство и свет. Это сложный, неуловимо затягивающий лабиринт орнаментальных форм, в глубине которого сокрыт таинственный свет души розы, ее аромат. Лепестки, сохраняя шелковистость и нежность, одновременно жесткие и граненые, как кристаллы. Стебель и листья кажутся вырезанными алмазом, колючими и упругими, как металл. Вода в стакане не жидкость, но плотная стеклянистая масса.
В сгущенной, как кристалл, атмосфере акварели слово звенит крылатая фраза алхимика, ищущего середину всех вещей из «Фауста» Гёте: «То, что природа творит органично, мы научились кристаллизовать». Графическое произведение Врубеля сродни декоративным изделиям эпохи модерна из многослойного стекла, например, Эмиля Галле или фирмы Фаберже.
7. После концерта
Портрет жены и музы — одно из самых значительных произведений позднего творчества художника. Незавершенность только обостряет символистическую многомерность смысла, неуловимость состояния. Дорогая сердцу художника модель обрела множество воплощений в его живописи, от сказочных персонажей опер Николая Римского-Корсакова до «Серафима».
Взявшись писать портрет Надежды Ивановны в платье, исполненном по собственному замыслу, Врубель далеко уходит от первоначальной задачи. Угли, пылающие в камине, не согревают пространство. Напротив, жерло камина напоминает разверстую пасть ненасытного духа, поглощающего всякую жизнь и тепло. Догорающие угли — своего рода метафора угасающих творческих сил, вдохновения.
В этом портрете раскрывается состояние творческой личности после акта творения. Лицо на фоне беломраморной каминной полки воспринимается как бледная маска. Силы покидают героиню, теплые краски уходят, телесная оболочка истаивает, открывая призрачное свечение души. В общем композиционном решении холста, где модель расположилась возле камина, ее фигура кажется парящей и невесомой.
С глубочайшей проникновенностью и нежностью Врубель повествует о трагедии творчества, об исступленном и жертвенном саморазрушении во имя искусства, которое отличает только истинных творцов, к числу которых он причисляет свою жену-певицу — «вестницу» непостижимо прекрасного мира музыки.
ПОЛНОСТЬЮ ЧИТАЙТЕ СТАТЬЮ НА САЙТЕ ЛАВРУС