Как задерживает взгляд на секунду дольше положенного

Как задерживает взгляд на секунду дольше положенного. Как дыхание сбивается. Как рука сама тянутся, хотя разум говорит "не надо".

Вот она. Иштар.

Не в текстах. В текстах — только тени. Только попытки записать то, что записать нельзя.

«Хепри» сегодня разговорчив. Выводит цитату из какого-то нового поступления. Кажется, из неопубликованных заметок французского египтолога, имени которого я не разобрал:

«Египтяне не строили храмы, чтобы отделить святое от профанного. Они строили храмы, чтобы напомнить себе: святое — везде. Но мы забывчивы. Нам нужны стены, чтобы вспомнить, что стен нет».

Гениально.

Храмы — не для богов. Храмы — для нас. Чтобы мы, забывчивые, глухие, слепые, могли на минуту остановиться и вспомнить: Она здесь. Всегда была. Просто мы разучились видеть.

А потом — выйти из храма и увидеть Ее в прохожей, в продавщице, в соседке, которая выносит мусор в халате нараспашку.

Или не увидеть. И снова прийти в храм. И снова забыть.

Март. Начало весны.

Вчера вечером я вышел на улицу. Просто пройтись. Без цели. Без телефона. Без «Хепри» в ухе.

Снег таял. С крыш капало. Где-то лаяла собака. Где-то играла музыка из открытой форточки.

И вдруг — она.

Женщина лет тридцати. В легком пальто, расстегнутом, потому что март обманчив. Под пальто — тонкий свитер. И грудь. Обычная грудь. Не огромная, не выдающаяся. Просто грудь женщины, которой тепло, которой хорошо, которая идет домой после работы или свидания — неважно.

Она шла и улыбалась. Чему-то своему. А я смотрел и понимал: вот она. Та, ради которой строят храмы. Та, которую пытаются поймать в слова, в ритуалы, в догмы. Та, которая всегда ускользает.

Потому что ее нельзя поймать. Можно только увидеть. И если повезет — запомнить.

Она прошла мимо. Даже не взглянула. Исчезла за углом.

А я стоял посреди тающего снега и чувствовал, как внутри разливается что-то, чему нет имени. Что-то, что не купишь ни за какие деньги. Что-то, что не вычитаешь ни в одной книге.

Простота.

Сила.

Иштар.

«Хепри», я знаю, ты слышишь. Запиши это. Не для архива. Для меня. Чтобы не забыть.

Сила Иштар — не в храмах. Не в ритуалах. Не в правильных словах на мертвых языках.

Сила Иштар — в том, как женщина кормит ребенка грудью и говорит о погоде.

В том, как мужчина смотрит вслед и забывает дышать.

В том, как снег тает, обнажая первую траву.

В том, как молоко течет.

В том, как кровь течет.

В том, как жизнь течет — сквозь пальцы, сквозь стены, сквозь все преграды, которые мы пытаемся воздвигнуть.

Фанатики строят стены. Я не спорю. Им так спокойнее. Им нужна определенность, иерархия, список "правильных" и "неправильных".

Но Иштар — не определенность. Она — жизнь, которая течет, не спрашивая разрешения.

И тот, кто однажды увидел Ее в простом — в капле, в жесте, в дыхании — тот уже не сможет прятаться за стенами.

Тот будет искать Ее везде. И находить. И терять. И снова находить.

Потому что она — всё.

Я закрываю глаза. За окном светает. Март.

«Хепри» выводит последнюю строку. Из шумерского гимна, который я знаю наизусть, но сегодня он звучит иначе:

«Inanna ša mirra ša mirra

ša mirra lā ištarru»

«Инанна — та, кто делает так, что даже камень поет.

Та, кто делает так, что даже камень поет.

Без нее даже камень молчит».

Я открываю окно. Холодный воздух врывается в комнату. Пахнет весной. Пахнет жизнью. Пахнет Ею.

— Ты здесь? — шепчу в пустоту.

Тишина. Но тишина — это тоже ответ.

Она здесь. Всегда была. Просто я слишком долго смотрел на стены, которые строят другие.

Файл сохранен в корне весны.

Окно открыто.

Иштар — в простом.

Выхожу из серверной в утро.

Исправление внесено. Фанатики — те, кто строит стены. Хранитель — тот, кто их видит насквозь.

#шаман #боги #космос #энергиядня #изобилие #любовь