Есть множество автобиографий, мемуаров, заметок, статей, рассказов, повестей и романов.
Кто-то выкладывает на бумагу плоды творческой фантазии, наделяя выдуманных героев общепринятыми характерами и манерами.
Кто-то в этих героях изображает самого себя и знакомые ему лица.
Сложнее всего, пожалуй, писать от первого лица о себе самом. Без попыток что-либо скрыть, умолчать, стараясь быть честным и перед людьми, и прежде всего перед самим собой…
Домашний ремонт – как и переезд, чем-то похож на пожар или потоп. После него помимо строительного мусора в результате наведения порядка находятся кучи разного хлама, абсолютно ненужного, но тем не менее накапливаемого годами. Ранее казались эти предметы необходимыми. Затем постепенно «переезжали к новому месту жительства» на лоджию и антресоли, сделав первый шаг на пути к мусорному контейнеру.
…Стопку старых видеокассет в Москве ждала именно эта участь. Но перед их «путешествием на мусорку» всё же решился их «пролистать». Быть может, найдётся что-то памятное.
Так и есть. Нашлось. И от экрана не оторваться. Далёкий 2004 год, съёмка торжественного собрания в войсковой части 71185. Юбилей, части двадцать лет.
Первая часть – словно первая любовь или словно первый ребёнок. Плохое о ней? Нет, помнится только хорошее. Даже если это хорошее достигалось с большим трудом и напряжением…
Быть может, кому-то всё изложенное далее будет близко и знакомо.
Служил я в Сердобске, под Пензой. Подполковник, заместитель командира-главный инженер, база ГРАУ. А что не служить-то? До Пензы, где обитает тёща, где находится родное военное училище, всего-то сотня километров. Военный городок - сплошной яблоневый сад, обустроен, обжит. Квартира большая, гараж под боком, «Опель» «под задницей». Четыре года прошло, надоело. Тоска. Ведь меня постоянно через четыре – пять лет переводили к новому месту службы. Не должен офицер засиживаться.
На дворе год 2000. Нужны были перемены. Принято решение – место службы менять. Но как и куда? Может, в академию поступить? Обратился с этим вопросом «в верха». Мне доходчиво объяснили, что не стоит заниматься ерундой. Хочешь расти? Не проблема. Командиром части поедешь? Поеду. И даже в Каргат поедешь? Откуда я знал, где этот Каргат? Какая разница? Согласился. Поеду.В любом случае это шаг вперёд!
Пара месяцев пролетела незаметно. Приказ о назначении состоялся, даже без аттестации и собеседования. Тем же приказом легли очередные звёзды на погоны.
Миром правит случай? Нет, случайностей не бывает. Они всего лишь цепь закономерностей, рано или поздно приводящих к определённому результату.
За плечами лишь пять лет военного училища и никакой академии. Тридцать девять лет, полковник, командир части. Везение? Удача? Карьера? Быть может, и так. Но скорее это было плодом постоянного многолетнего труда. Армия научила за многие годы, начиная с лейтенантских, не жалеть себя, своё время. Идти к цели и делать то, что ты должен делать. И тогда свершится то, что предрешено.
Сборы офицера недолги. Форма, маленький чемоданчик в дорогу. Жена, сыновья и собака оставались пока в Сердобске, потихоньку паковать домашний скарб. Такова военная жизнь, хотя раньше мы всегда переезжали вместе. Но в данный момент часть надо было принимать срочно. Я - в Москву, получать предписание и представиться начальнику ГРАУ.
О нём, генерал-полковнике Николае Ивановиче Свертилове, можно рассказывать многое, но плохого, очевидно, не в силах сказать никто.
- Ну что, Павел, скажи-ка ты мне - как жена отнеслась к переводу в Сибирь?
-Она жена офицера, товарищ генерал!
-Понял тебя. Это хорошо.
Голос у Николая Ивановича тихий, спокойный, заботливый.
-У тебя старший сын школу заканчивает в следующем году. Какие планы?
-Хочет в наше училище, в Пензу.
-Династию, значит, готовишь? Молодец!
Напутствие генерала было кратким.
- Желаю тебе командирской удачи! Она тебе обязательно понадобится!
И прощальное рукопожатие.
Всего три часа лёта от столицы - и вот «знойный» апрельский Новосибирск. Снег ещё не стаял, местами - куски сугробов. Это после весенней, начинающей зеленеть Москвы. Старенькая «Волга» гражданского «неуставного» бежевого цвета ждала в аэропорту, до части всего километров двести - почти не расстояние.
За разговорами в пути время пролетело незаметно. Сибирь оказалась совсем не такой, как представлялось. Не тайга, а степь до горизонта, с берёзовыми рощицами, болотами, солончаками и даже тушканчиками(«сибирские зайцы», как в шутку я их называл потом). И в этой степи рядом с районным центром стояла часть, продуваемая всеми ветрами. Вот и она. Моя часть, моя первая часть, которой мне теперь предстоит командовать.
Всё в ней было минимизировано. Ни на какой обустроенный жилой городок это похоже не было. Голая степь, несколько десятков маленьких деревьев у штаба и жилого дома. Дороги из бетонных плит. Панельная серая «пятиэтажка» на четыре подъезда, маленький детский сад, клуб(в нём же от тогдашнего умирающего «Военторга» магазинчик и кафе). Небольшая баня с бассейном, маленькое здание солдатской прачечной. Пара-тройка маленьких складов. Трёхэтажное здание. В нём - и столовая, и штаб, и казарма, но на разных этажах, и медицинский пункт с торца здания. Пожарное депо. Боксы автопарка. Котельная. Дизельная станция. Водозабор и канализационная станция. Маленькое караульное помещение. И техническая территория – то главное, ради чего создана и существует часть. Хранилища и открытые площадки уже частично загружены боеприпасами. Восемнадцать километров железнодорожной ветки. И огромная куча нерешённых проблем.
Часть создавалась как арсенал –«десятитысячник», которые в начале 80-х решили строить вдоль ТраннСиба и БАМа. Решить-то решили, и даже строить начали. Но на Державу напала Перестройка с её Новым мЫшлением, и «процесс пошёл». Прекратили финансирование. Цеха, казарма, мощная котельная, второй жилой дом так и остались лишь в проекте, на технической территории не построили все планируемые хранилища и освоили лишь половину площадей. Вторая половина тонула в болоте и грунтовых водах, постоянно занимались мелиорацией. Дороги из бетонных плит приходилось поднимать. Вместо арсенала урезали часть до базы.
Первый командир создавал часть, как говорится, «с колышка». Честь и хвала ему, Владимиру Владимировичу Кривенко. Второй командир, Владимир Евгеньевич Лощинин, стал доделывать то, что не успел предшественник, и начал загрузку части боеприпасами, иначе могли пустить часть «под нож», то бишь сократить. И вот настал мой черёд потрудиться.
Итак, часть принята. Акты подписаны. Старый командир уехал. Наступило моё время и бремя. Маленький кабинет со старыми обоями на стенах, шаткий деревянный стул. Этот стул потом припомнят мне крылатой фразой «Да у него даже кресла в кабинете не было!» командиры, сменившие меня спустя несколько лет. На столе тетрадь с заметками, сделанными за несколько дней при приёме части. И одна мысль – «С чего начать?!»
Проблем груды, финансирования нет. И не предвидится. А делать всё мне. И решения принимать мне. И отвечать за всё тоже мне.
Вы полагаете, руководить просто? Людьми, отделами, службами, коллективами. Техникой, системами жизнеобеспечения и производства. А в армии приходится не просто руководить, но и командовать. Отдавать приказы, требовать их исполнения. Поощрять и наказывать. Принимать решения и проводить их в жизнь. Не забывать при всём этом того, что ты - командир. Первое лицо. По тебе все судят о коллективе, о части. От тебя все ждут решения. И несёшь за всё это персональную ответственность лично ты. За каждый болтик-винтик, за каждого солдата и рабочего. За сделанное и несделанное.
Я не убедил? Вам всё ещё кажется, что это так просто? Что в армии командовать легко? Что, едва глянув на погоны, сразу видишь – кто умнее? Что нет ничего проще, чем выйти на плац и сурово рявкнуть – «Смирно! Кругом – Бегом – Стоять - Бояться!», и от вашего крика всё сразу и всенепременно будет исполнено, что все дружно и кучно будут и бегать, и стоять, и бояться? И закипит работа, и всё будет само по себе сделано? А вы попробуйте…
Как говаривал один из моих коллег, «опыт не «хрен»- растёт всю жизнь!»
Вот и у меня он рос постепенно. Опыт руководства и командования начинался со взвода. Затем очередные шаги вверх - рота, цех, отдел, служба. На каждой ступеньке этой служебной лестницы набирался и ума, и опыта. Порой и спотыкаясь, и набивая шишки, как же без них.
В том же Сердобске за четыре года «заместительства» постоянно оставался за командира. Казалось бы, готовый командир части! Да вот только при живом и здравствующем командире ты приносишь к нему глобальные проблемы на блюдечке, и решает их он. Да и посоветоваться можно, и помощь попросить. А здесь ты один. Советов никаких не будет. Впрочем, и помощи тоже.
Не знаешь, что делать – делай шаг вперёд!
Итак, что самое главное? Не только сейчас, но и постоянно. На что делать ставку и упор?
Главное - люди. И солдаты, и офицеры с прапорщиками, и гражданский персонал. Они все ЛЮДИ. Техника сломается, железо сгниёт, но работать с этой техникой и железом именно этим людям. Сумеешь ты их «сделать под себя», найти к каждой душе «ключик», создать единую команду - они горы свернут. И технику восстановят, и боеприпасы уложат, и в огонь и воду пойдут.
Сплотить. Убедить. Направить энергию в нужное русло. Как и чем? Авторитетом? У меня его ещё нет, в чемодане с собой не привёз, как говорится. Со временем он будет(если получится всё, конечно) Да и не может нормальный человек сам о себе заявлять, что он обладает авторитетом. Это решать тем, кто рядом. А как же сейчас? Ведь просто так отдать приказ, это словно «пукнуть». Вроде и громко, и вони вокруг много. Но толку от этого мало.
Значит, надо найти то первое дело, которое будет интересно и нужно всем. То, которое люди будут делать «не из-под палки», с охотой и энтузиазмом. А дальше начнётся и доверие, и понимание, и пойдём дальше.
Что главное для людей? Работа? Служба? Нет. Они ВСЕГО ЛИШЬ люди. На работе важна не она сама, а тот психологический климат, который тебя окружает. Главное-это нормальный быт. То, что определяет жизнь человека. Отдых, уют, дом. Надёжный тыл. Семья, жена, дети. Для солдата – уют в казарме, баня, питание, медицина, родители, свободное время, здоровые отношения в коллективе и «дембель». Время для отдыха – важно для всех категорий.
Итак, начало «изобретено». Начнём с малого, на что хватает сейчас сил, средств, времени. И самого простого. Майские праздники, договорился с начальником местного лесхоза, дал машину. Организовал субботник. Сам, конечно же, с лопатой. Лозунг - «Жить надо не в степи, а в зелени!» И все - и солдаты, и жители военного городка, и офицеры и прапорщики за день посадили семь тысяч саженцев деревьев и кустарников на жилой территории. Тогда были просто прутики, не более. Через четыре года, когда я уезжал, они стали уже деревцами и мощными кустами. Не для себя лично сад сажал. Нас всех когда-нибудь не станет, а деревья будут расти.
Далее всё пошло постепенно и по нарастающей. Какие-то проблемы требовали энергии, какие-то времени, для некоторых нужны были финансы или помощь. Некоторые проблемы решались одновременно. Постепенно появились хорошие товарищи из числа местных руководителей, готовые прийти на помощь в трудные моменты.
Жёны военных. Тяжек их труд. Переезды, бытовая неустроенность, как правило - невозможность работать по специальности, а порой и просто безработица. Военный городок маленький, рабочие места - ограничены. Итак, вводим жизненное кредо. Жена военного, если ХОЧЕТ работать, то БУДЕТ работать! Нечего сплетнями заниматься, а то от безделья дурь бабская в голову полезет! Да и копейка лишняя никогда семье помехой не будет. Поэтому в первую очередь на работу берём жён офицеров и прапорщиков. Без вариантов!
Женсовет в части был, но толком не работал. Что ж, надо вносить новую струю. Волевым решением «добровольно-принудительно» председателем женсовета избрали мою супругу. Началась работа, организация торжественных вечеров, поздравления военнослужащих. Каждому солдату, распределив по спискам, к дню рождения женщины пекли домашний торт и вручали ему в столовой вместе с поздравлением.
Кадры. «Кадры решают всё!». В Сибирь желающих ехать служить очень мало. Присмотревшись к людям, к их отношению к работе и к жизни, к их семьям в том числе, стал подбирать людей на ключевые и соответствующие им по характеру и способностям должности. Не забывая и о повышении, и о переводах в другую часть при невозможности роста или при нежелании совместной службы.
Дефицит прапорщиков и офицеров пришлось решать самыми разными способами. «Контрактников» со средне-техническим образованием выдвигал к назначению на должность с присвоением звания «прапорщик». Человек сразу приобретал иной социальный статус. Им на замену, на должности «контрактников» приходили подобранные солдаты, воспитанные и обученные в нашей же части. Офицеров и прапорщиков, от которых хотели избавиться другие командиры, брал из родственных частей. Хлопот с ними, конечно же, хватало. Но порой выковывался достойный человек, оступившийся лишь по воле случая.
Начались сокращения в Новосибирском регионе, и из сокращаемых частей приглашал офицеров и прапорщиков. Кого взводом командовать, кого мобработой заниматься. Каждому нашлось и дело, и должность. Пришёл капитан из райотдела милиции, ранее уволенный из армии по сокращению. Восстановили, с присвоением звания «капитан». Гражданский санитар из медпункта части был призван на контракт, затем «чудесным образом» превратился в прапорщика. А потом был назначен на капитанскую должность.
Пьянство, извечную русскую болезнь, приходилось «выжигать калёным железом». Для меня до сих пор не понятно, как может нормальный человек, тем более офицер!!!, выйти на службу, разя перегаром. Нет, я далеко не ангел и отнюдь не трезвенник . «Не можешь предотвратить пьянку - тогда организуй её, и сделай из пьянки мероприятие!»
Вот и стали проводить мероприятия. Именно такие, как полагаются. «Вливание в коллектив», «Обмывание воинского звания». Со спиртным в разумных пределах, при военной форме одежды. Виновник торжества - в «парадке», рядом с командиром. А наутро перед построением краткая беседа на пару слов с каждым, с обязательным рукопожатием. И если выяснялось, что от собеседника исходит запах вчерашнего, то и наказывал и стыдил жёстко и публично. « Ты вчера со мной за одним столом сидел! Почему я трезв на службе, а ты разишь на всю часть перегаром?!»
Бытовые проблемы всегда были извечными. С теплом в части всё было хорошо, благодаря стараниям наших энергетиков горячую воду мы отключали лишь на один день в году. Квартиры пустующие требовали ремонта. Ввёл систему, по которой прибывающий служить в часть офицер или прапорщик получал отремонтированную квартиру. За этот ремонт лично отвечал его начальник.
В подъездах мыла полы уборщица. Соответственно и отношение было у людей- «Не я мою, значит можно и плевать, и мусорить!». Уборщицу перевели на обслуживание придомовой территории и служебных помещений. В каждом подъезде назначен старший. График уборки лестницы и площадок поквартирный. И как- то раз услышал в своём подъезде недовольное бурчание соседа-прапорщика: «Дожили, даже не харкнуть на лестницу – жена моя вчера её мыла…»
Стали благоустраивать территорию, делать клумбы. Откровенно говоря, заставить людей что-то сделать не так уж и сложно. Гораздо сложнее ненавязчиво убедить человека в том, что именно «это» сделать должен именно «он». А уж подвести его к тому, чтобы сам старался делать то, что не входит в круг его повседневных обязанностей ещё сложнее. Начальника одного из подразделений заставил пройти рядом со мной, неспешно с ним покуривая и беседуя. И призывая его подумать, куда же он теперь бросит очередной «бычок». Через некоторое время в городке вдоль всех оживлённых дорожек появились самодельные однотипные урны с расстоянием между ними как раз на «длину выкуренной сигареты».
Постепенно люди стали думать, творить, обращаться со своей инициативой за разрешением претворить эту инициативу в жизнь. Это касалось не только быта, но и служебных проблем. И достигалось не постоянным «завинчиванием гаек», а нормальным человеческим отношением к людям. Хотя, не скрою, «планка» предъявляемых мной требований была порой довольно высока. И супруга при моём возмущении на тему «почему Я могу это делать и делаю, а они не только не могут, но и не хотят!» часто напоминала: «Что ты от них хочешь? Они всего лишь люди!». И с этими людьми всегда здоровался за руку, старался при женщинах говорить на русском языке, а не «народными словами». Любой, зашедший в кабинет, всегда слышал фразу «Присаживайся! Кофе будешь? Хочешь курить - вот пепельница!»
К старшим по возрасту и к большинству старших офицеров обращался по имени-отчеству. К младшим - по имени. О том, чтобы пренебрежительно сказать - «Эй, прапорщик!» или «Ну ты, майор!» и речи быть не могло. Официальные обращения применялись , да и то не всегда, лишь в случаях «раздачи розг», когда человек проштрафился.
Впрочем, прощалось (хотя и наказывалось, естественно! Ведь простить совсем не означает –«не наказать») практически всё, кроме двух вещей. Эти вещи - ложь и подлость.
Взыскания и «нагоняи», конечно, подчинённые получали. Впрочем, они уже понимали, что если командир на них орёт, то это не столь страшно. Это добросовестная реакция нормального возмущённого организма. А вот если разговор идёт тихим голосом, заставляя прислушиваться к каждому его слову и при этом командир обращается по Уставу «товарищ капитан» или «товарищ старший прапорщик», то дело очень серьёзное. Ну а коль прозвучала фраза «Мой юный друг!», то всем становилось понятно, что нервы у командира на пределе и надо ждать разгрома.
======
Я уже говорил, что многое в жизни человеческой решает быт. Можно осыпать человека золотом, но если ему некуда и некогда его тратить, вся ценность этого золота теряет смысл. Можно заставить человека работать или служить двадцать пять часов в сутки, но вся служба потеряет смысл, став принудительной каторгой. Можно дать ему возможность отдыхать тридцать дней в месяц, но тогда ценность и желанность отдыха снизится до нуля.
В армии, тем более в таких маленьких обособленных частях, и служба и быт становятся единым целым. И обычная жизнь упрямо не желает втискиваться в рамки Уставов и распорядка дня. Кто придумал в армии сорокачасовую рабочую неделю? Кто изобрёл какие-то отгулы? Ведь жизнь военную порой не втиснуть в жёсткие рамки времени «от и до». Поэтому, невзирая на распорядок «с 8 до 18», приходится служить и сверх этого. То транспорт с боеприпасами, то вагоны с углём, то проблемы с личным составом…Отгулы, говорите, предоставлять? Ну-ну.
У каждого живущего в этом суетном мире возникают мелкие текущие проблемы. Одному надо свозить ребёнка или жену в больницу. Другому нужны какие-то справки. Третьему надо купить билеты на поезд. Четвёртому… Жизнь не остановить. Пока есть люди, у них есть личные проблемы. И если служебные проблемы человек должен решать в первую очередь, то личные ВНЕ всякой очереди. Поэтому введен принцип «Надо? Езжай!». Единственное ограничение заключалось в том, что для поездки в служебное время офицер или прапорщик должен получить разрешение от командира. А я, в свою очередь, тем самым автоматически становился в курсе определённых его проблем и забот.
Суточные наряды. Зачем заступать в наряд вечером? Есть ли в этом рациональное зерно? Ведь караул у нас гражданский (ВОХР). К тому же пара часов перед заступлением в наряд-это не отдых. А после наряда ты, уставший и напоминающий выжатый лимон, можешь отдохнуть лишь ночь. Испытано «на собственной шкуре» много лет. Нет рационального зерна, на мой взгляд. Значит, делаем как во многих частях ГРАУ. Все заступают в суточный наряд утром, с началом рабочего дня. И соответственно смена наряда происходит также утром. Затем наступает заслуженный отдых. Солдаты до обеда, а офицеры и прапорщики до следующего рабочего дня. Практически дополнительный выходной день получается. Тем самым автоматически отпадает проблема «отгулов», люди успевают в день после смены с наряда заняться своими первостепенными личными делами и полноценно отдохнуть.
Естественно, что в наряд заступали в полевой форме одежды. «Берцы», подшитый белым подворотничком камуфляж, портупея. Повседневная же деятельность наложила свой необходимый отпечаток на внешний вид.
Конечно же, форму носили. Мы же в армии, а не в военном колхозе. Но ведь работа-то у всех разная. Один в котельной, второй на технической территории с боеприпасами работает, третий - в штабе «штаны протирает». Поэтому общее требование было простое. Форма должна быть чистой, глаженой, со знаками различия. И самому офицеру или прапорщику выбирать, в какой ему удобнее, в «повседневной» или в «камуфляже». За исключением, конечно , тех случаев, когда необходимо всех одеть и построить «единообразно».
Про то, что человек военный должен быть «побрит-пострижен», всем давно ясно. Но обязательно кому-то не хватает времени постричься, кто-то проспал и не успел побриться. Всяко бывает. Каждое утро начиналось с приветствия, рукопожатия и мирных бесед перед построением на плацу, в курилке у входа в штаб. Коль кто-то умудрялся продемонстрировать длинную «гриву» или отчаянную небритость, то ему тут же под общие улыбки вручалась мной из личного кармана денежная купюра со словами-«Иди купи станок!» или «Срочно едь в Каргат, в парикмахерскую!». Виновник мялся, краснел, но быстренько приводил себя в нормальный стрижено-бритый вид.
Женщинам-военнослужащим вообще было ненавязчиво рекомендовано прибывать на службу безо всяких построений и в «цивильных» платьицах-кофточках. Оттого, что телефонистка за коммутатором будет сидеть в жару и париться в «камуфляже» и «берцах», связь лучше не станет. И помнить надо, что в армию женщины не от хорошей жизни пошли. Да и нагрузка у них поболее нашей, мужской. Ведь и дети, и дом, и кухня, и быт за плечами. А у некоторых ещё и муж, этакий большой ребёнок. Жалеть женщин надо!
Часть находилась в сельской местности, и согласно Трудового Кодекса рабочая неделя у женщин должна быть короче на четыре часа. Всё очень просто. Каждый день на час короче. Думать не надо. А зачем?
Что делаем? Меняем распорядок дня и вместо ежедневного сокращения устанавливаем для всех женщин короткую, до обеда, пятницу. Тот день, когда она может спокойно заняться бытом, стиркой, уборкой. Чтобы не портить этими делами субботу и воскресенье.
Женщинами это было воспринято «на ура».
И после этого никто из них и не пытался «пищать», когда в весеннее-летне-осенний период каждую пятницу они в составе всей части выходили на вырубку и выкос технической территории, на прополку железнодорожной ветки, на так называемые противопожарные мероприятия. Тем более что жена командира, «первая леди», всегда была в общем строю и работала наравне со всеми.
День субботний стал до обеда днём «парково-хозяйственным». Собственно, такой же рабочий день, но без гражданского персонала. Затем совещание и выходные дни. Совещание проходило кратко. В своё время начальники меня приучили, что лучше и полезнее время тратить на работу, а не на словоблудие. И если тебе нечего сказать глобального людям, то не надо лишний раз лезть за трибуну или выходить перед строем. Иначе рискуешь стать ненужным.
Поэтому, как правило, все построения стал проводить главный инженер. А появление командира перед строем в суровые будни всегда означало, что что-то произошло из ряда вон выходящее. Или плохое, или очень плохое, или же хорошее, требующее общего особого внимания.
Всё это внедрение новшеств было ненавязчиво сделано в первые же месяцы, хотя на первом общем собрании части, провожая прежнего командира, я говорил совсем о другом. Что всё в части хорошо, прекрасно, Что всё отлажено. Что ничего кардинально менять не будем и жизнь будет продолжать идти своим чередом. Зачем зря будоражить людей?
Многие к происходящим переменам отнеслись нормально и здравомысляще. Тем не менее всегда находятся люди, способные на мелкие и крупные пакости. Нашлись такие и в части. Но, как говорится, если на тебя не пишут кляузы – значит, ты не работаешь! Писали все четыре года. Во все инстанции, кроме как президенту. Ну что ж, работа у них такая, и удовольствие от этого испытывали, очевидно, немалое.
А часть двигалась вперёд своим чередом. Смог добиться расширения штатного расписания грузчиков(такелажников). Их стало у нас сорок пять человек, появилась возможность трудоустроить людей. Единственный отдел хранения не имел своего помещения. Строить здание? Как? За счёт каких средств? Это нереально. А впереди сибирская зима. Хорошо хоть, что построили за лето тепловозное депо на фундаменте, заложенном при прежнем командире . Тепловоз все годы до этого зимовал на рельсах, вымерзая до последнего болтика. Теперь же поселился в тёплое депо, с освещением и отоплением.
Начальник железнодорожной станции (точнее, начальница) в ответ на неуклонные просьбы «подарила» части два деревянных «пульмана» древнего образца от «лишнего» банно-прачечного поезда. Его когда-то списали, и гнил он на запасных путях. Из этих вагонов своими силами отдел хранения и изготовил себе здание. Поставили автономное отопление, сделали кабинеты, бытовые комнаты, душевую. И капитально строить ничего не пришлось.
Начальник строевого отдела ежедневно приносил на подпись приказы. На дворе двадцать первый век, а все приказы писались от руки в прошитых и пронумерованных тетрадях. Моё недоумение старый майор опровергал словами: «Написано пером, не вырубишь топором! Да и компьютер у нас только один, в бухгалтерии!»
Что ж, был компьютер один. «Добыли» деньги (праведными ли, неправедными ли способами-неважно! Про это отдельный разговор, позже) и купили ещё четыре. Завели нормальное современное делопроизводство. Машинистке купили орфографический словарь, потому как устал я исправлять грамматические ошибки в документах.
Работы было непочатый край. Сибирское лето короткое, надо готовить часть к зиме. Запасти уголь. Обслужить котельную и коммуникации. Боеприпасы, прибывшие из войск, лежали на площадках практически россыпью. Все силы были брошены на техническую территорию. Сортировка, замена деревянной тары, укладка в штабели. И так - каждый день. Это титанический труд, к тому же опасный. Ведь боеприпасы – это законсервированная СМЕРТЬ. Все смогли в этом убедиться после того, как ряд частей ГРАУ просто «взлетел на воздух». Но ничего в этой жизни не происходит «просто так». Всему есть всегда причина. Или техническая, или пресловутый «человеческий фактор». А быть может, и нечто непознанное пока нами.
…До начальства далеко, оно за три тысячи километров. Командир, первое лицо, «Волга» под задницей. Свобода! И как ожидаемое следствие всего этого – «звёздная болезнь». Не знаю, быть может эта болезнь сродни ветрянке, ей каждый должен переболеть. Не минула, к сожалению, эта «звёздная зараза» и меня.
Новое место, новый круг знакомств, заведение нужных связей… Многие вопросы решаются за накрытым столом. Дежурные «сто грамм» могут перерасти в продолжительное застолье. Зарождаются добрые и полезные отношения, но если бы знать, где и как остановиться, мы бы все были ангелами…
Постепенно все «выезды» на подобные мероприятия становились всё чаще, возвращение с них всё позже. И кто бы знал, чем вся эта безнаказанность могла для меня закончиться? Но, видимо, что-то есть свыше…
Прошло всего полгода.
И наступил «момент истины».
Мы взорвались….
======
Итак, мы взорвались….
Газеты в ту пору пестрели заметками :
«Чрезвычайное происшествие в в/ч 71185
30 октября, STR Group. По сообщению пресс-службы Администрации Новосибирской области со ссылкой на оперативного дежурного Главного управления по делам ГО и ЧС, сегодня в 16.52 на территории воинской части N 71185 (близ районного центра Каргат) произошел пожар, вызвавший несанкционированный запуск двигателей 4 реактивных снарядов. В результате этого происшествия пострадали двое военнослужащих-контрактников. Для выяснения обстоятельств на место катастрофы выехала оперативная группа во главе с начальником Главного управления по делам ГО и ЧС Новосибирской области Юрием Зарубиным.»
Описывать вновь, как всё происходило? Пожалуй, не надо. Рассказ, открытый и искренний, был выложен в интернет три года назад. Все описанное в нём реально.Разве только внесу стилистическую корректировку.
« …Обычный осенний день с небом серо-голубого цвета. Последний день октября,30-е.
Уже (или всего?) полгода, как командую этой частью. Год на дворе-2000 …Вот-вот придёт зима и укроет своим белым пушистым покрывалом пожухлую траву, убрав желтизну и серость увядшей природы с глаз долой…
Среди рабочего дня - около 16 часов - что-то загремело раскатом и вздрогнули стёкла. «Вроде лету давно конец - откуда гроза?» - мелькнуло в мыслях. В это время находился в своём кабинете. Тут же – телефонный звонок от дежурного по части.
- Товарищ полковник! Начальник караула докладывает, что на технической территории часовые слышат взрывы!…..
-Врубай сирену!! Общая пожарная тревога!!!
Будоражащий рёв сирены выворачивал душу. Пожарные автомобили, вылетев из здания депо с включенными сиренами и проблесковыми маячками, умчались на техническую территорию. Следом за ними, окутавшись сизым выхлопом, рванул с места пожарный танк.
Добежав до автопарка, запрыгнув почти на ходу в выезжающую «Волгу» и, забирая в машину по пути бежавших по тревоге офицеров, видел перед собой лишь серую бетонку дороги и медленно приближающееся здание КПП технической территории. Ворота - нараспашку, пожарные машины уже зашли. Остановившись у одного из хранилищ, дальше рванул бегом - так быстрее. Ноги не шевелились – а в голове одна только мысль - «Что с людьми???»
Картина была мягко говоря, неприглядная. Хранилище с реактивными снарядами (РС) сложилось как карточный домик. Стены из бетонных блоков разошлись наружу, бетонные плиты рухнули на штабеля. Большие железные ворота вынесло в сторону и пробило насквозь. Пробивались местами языки пламени. Пожарная команда уже работала. Потом приехали пожарные машины из Каргата – но необходимости в них уже не было. И в принципе пожарные наши сработали неплохо - как и вся часть. Паники ни у военных ни у гражданских–не было. Просто волнение, небольшая сумятица – и боевая работа.
-Где люди? В хранилище есть кто-нибудь?
-Нет, все здесь
- Живы??!!!
- Ранены двое…
- В Уазик и в больницу - немедленно!!!
Рядом пронесли двоих. Кровь. Лоскуты одежды. Ожоги..Уазик ушёл.
-Залить всё – воду на максимум!!! -пламя перестало пробиваться сквозь бетон.
Горящую траву притушили. Больше сделать на данный момент ничего нельзя – ничего не горит, не летит, не взрывается. Личный состав - на окарауливание. Заместителю - его обязанности исполнял тогда майор С*** – задача - составить схему разлёта снарядов и готовить справку-доклад. Сам - в штаб, к телефонам - докладывать в столицу о происшедшем…
- Сколько РС лежало в хранилище? - вопрос к начальнику отдела.
Ответ достойный:
-Я не знаю.
Финиш. Вопрос к начальнику учётного отдела такой же - и ответ соответственно такой же. Нет слов…
Вся беда в том, что прибывающее имущество в своё время просто валом сваливалось на площадки по принципу «боеприпасы разные». Просчётом и составлением актов приёма на протяжении пары лет толком никто не занимался. Как раз с лета и начали просчёт и укладку в штабеля. Но нет худа без добра – урок сделан всем хороший. Впоследствии каждый заведующий хранилищем знал - в какой стопке лежит РС с такими-то производственными данными – за год всё уложили и перелопатили.
Выезжаю через КПП технической территории - стоят женщины (гражданский персонал) - мы их на такие случаи по плану держали в резерве и не привлекали непосредственно к тушению. Лица бледные, испуганные. Моя дражайшая половина Надюша тоже там.
Людей надо успокоить. «Спокойно, улыбайся!» - мелькает в голове.
- Ну и что, милые мои девоньки, здесь собрались? До конца рабочего дня ещё целых 40 минут, идите и спокойно работайте. Всё нормально и всё хорошо. Больше ничего нехорошего не будет!
Должен заметить, что ни одна женщина не побежала ни прятаться , ни домой за детьми - все исполняли свой долг. Впрочем, нашлась одна, которая не побежала по тревоге - уволилась с работы на следующий день - сама - сказала что на пороховой бочке работать не желает.
Женщина - начальник комендантского участка (Лена Б***) сама без всяких указаний во время тревоги пошла по квартирам - выводить детей. Дети - никто их не учил этому! - брали своих домашних питомцев, кто постарше - документы и спокойно выходили из квартир.
Пошли доклады. Бог ты мой, кто только не звонил - всех (не относящихся к ГРАУ) волновало в первую очередь одно - почему не ему первому доложили - и кто виноват…
МЧС сразу же сдало информацию журналистам – кстати, мы никого из журналистов так и не пустили в часть - хотя забора не было. Снимали они издалека лишь вид казармы и военного городка. И прибывшего из столицы начальника управления поймали для дачи интервью лишь в Каргате - и то долго за ним «охотились».
Поздний вечер. Утром в Новосибирск прилетает комиссия из столицы для разбирательства. Двум пострадавшим рабочим – заведующему хранилищами и такелажнику - операцию в Каргатской больнице сделали . Люди живы, но остались инвалидами. В момент срабатывания РС находились рядом с хранилищем – повезло. Картину происшедшего установили с заместителями и офицерами. Истинную причину установили с ними же - но гораздо позднее.
Не всё оказалось так страшно, как казалось вначале. Понаехала куча бесполезных и треплющих нервы людей – имеющих цель не оказать помощь в ликвидации сложившейся опасной ситуации, а напротив - любой ценой найти виновных. Есть такие у нас разные надзорные органы - работа у них такая.
На часах - полночь. Только что вернулся от главы района – проводилось совместное совещание. Генерал из МЧС настойчиво пытал - чего ещё ожидать? Объяснил, что уже всё спокойно и волноваться не надо! В кабинете сидят замы - лица уныло вытянуты.
- Что ещё??
- Звонили из столицы - надо вам доложить лично министру обороны. Вот номер телефона.
Понимаю, что люди уже на пределе и обстановку надо разряжать - могут не выдержать нагрузки - а нам через пять-шесть часов предстоит работать с московской комиссией и заниматься самым главным - искать разлетевшиеся РС и приступать к разбору рухнувшего хранилища.
-Мужики, а кофе у нас есть? Ну коль есть, ставьте чайник и кофейку попьём- с улыбкой.
-Пал Станиславыч - а как же министр??!!
-А министр из Москвы не увидит наш кофе. Это только в кино, стоя по стойке «ровно» боссам по телефону докладывают. И вообще, мужики - самое страшное уже позади. Люди живы - и это главное!
Попили кофейку, перекурили. Смотрю - вроде повеселели.
Министру конечно доложил. Дежурный офицер затем поинтересовался его реакцией и вынес вердикт - «Значит, будешь служить!»
Утром прилетела комиссия, и тут началось…Это похлеще взрывов, три дня нервотрёпки - но всё выдержали. Должен заметить, что к чести наших начальников - и особенно тогдашнего начальника управления генерала Лапутина - виноватыми нас они не делали и подходили к разбору происшедшего объективно, невзирая на желание определённых органов любой ценой найти крайнего - либо начальника отдела, либо начальника электрохозяйства, либо всё равно кого. В результате уголовное дело было закрыто в связи с отсутствием состава преступления, но времени прошло немало и нервишки людям потрепали.
Стали искать разлетевшиеся РС. Конечно же, их было далеко не четыре, как сообщалось в СМИ. Снег к тому времени уже выпал. На технической территории в принципе нашли быстро. А вот один – «пакостник» - улетел в Каргат и, пробив щебёночное покрытие дороги рядом с домом Каргатского прокурора, ушёл глубоко в грунт. Ну что ж, надо копать. Копали три дня – на третий день экскаваторщик Юра К*** вытащил его. Пришло время и комиссии уезжать Для меня важна была оценка части и коллектива начальником управления.
-Не расстраивайся, Павел, есть части ещё хреновее чем у тебя!
Обидно, однако, стало - ведь всего полгода прошло - и задачку себе поставил - надо делать так, чтоб такого больше никто не смог сказать!!! Что и делали всем коллективом – вроде получилось!
Спустя некоторое время приехал полпред Президента по Сибирскому ФО. Проехав по тех. территории, высказав кучу высокопарных дилетантских взглядов.
-Почему до сих пор вы не построили хранилища? Ничего не делаете что ли?
-Почему приняли транспорт с РС с разбитой тарой? Надо было его отправить обратно туда откуда пришёл!
В итоге выразил своё крайнее недовольство увиденным. Офицеры и прапорщики были собраны в штабе для беседы, что было доведено представителю верховной власти.
В ответ прозвучала историческая фраза.
-МНЕ НЕ О ЧЕМ С НИМИ РАЗГОВАРИВАТЬ!
Комментарии, полагаю, излишни…
А нам всем осталась самая «простая» задача – разобрать обломки хранилища, достать РС и уничтожить методом подрыва (взорвать) с минимальными затратами те из них, которые получили повреждения. А таких имелось предостаточно. По поводу уничтожения большими начальниками было сказано – «Ну, это скорее всего у вас не получится…»
У нас - получилось. И неплохо. И весь коллектив и тогда, в тяжёлый момент пиковой ситуации, и в процессе ликвидации последствий, и в процессе уничтожения в 2001 году - отработал крайне добросовестно, за что в очередной раз всем людям огромное сердечное спасибо.
…В Кронштадте стоит памятник адмиралу Макарову. На постаменте надпись - «Помни войну!». А у меня в кабинете на столе с того далёкого времени лежит большой осколок «Града» - для того чтобы постоянно напоминать о том, что живём в обнимку со смертью в пороховой бочке.»
Кстати, этот осколок "Града" и сейчас лежит у компьютера, на котором пишутся эти строки. Память стереть нельзя.