ГЛАВА 2. Цифровой хищник и договор скрепленный болью
Аня сидела на краешке табуретки, обхватив чашку с давно остывшим чаем, и смотрела, как ночной гость ест.
ГЛАВА 1:
Он ел быстро, с жадностью человека, который не видел горячей пищи несколько суток, но при этом в каждом его движении сквозила странная, въевшаяся в подкорку аристократичность. Он не чавкал, не сутулился над тарелкой, аккуратно пользовался салфеткой. Махровый халат Андрея сидел на его широких плечах не как чужая домашняя одежда, а как мантия.
Доев, Кирилл отодвинул пустую тарелку, сложил салфетку и впервые за вечер позволил себе глубоко, с облегчением выдохнуть.
— Вы спасли мне жизнь, Аня, — тихо, но с невероятной тяжестью в голосе произнес он. — Еще пару часов на той скамейке, и мое сердце бы остановилось. Я никогда не забуду вкус этого борща. Никогда.
— На здоровье, — Аня нервно поправила край скатерти. Страх отступил окончательно, уступив место жгучему любопытству. — Так кто вы такой, Кирилл? Почему человек... с такими манерами прячется от вьюги во дворах спального района?
Кирилл провел ладонью по лицу, стирая остатки усталости. Его взгляд, до этого мягкий, внезапно стал жестким, колючим, как битое стекло.
— Я — человек, который совершил классическую ошибку. Я поверил, что бизнес можно строить на доверии к родственникам. Меня зовут Кирилл Воронцов. Возможно, вы слышали о строительном холдинге «Монолит-Инвест»? Мы застраиваем половину элитного сектора в столице.
Аня тихо ахнула. Название компании не просто было на слуху — реклама их жилых комплексов висела на каждом билборде.
— Вы... владелец?
— Был им до прошлого четверга, — усмехнулся он, и в этой усмешке было столько горечи, что Ане стало не по себе. — Мой младший брат и мой финансовый директор решили, что я слишком консервативен. Они провернули блестящую рейдерскую схему. Заморозили мои личные счета под предлогом фиктивного аудита, заблокировали доступ к корпоративной связи. А в пятницу вечером, когда я возвращался с объекта один, без охраны... скажем так, они отправили ко мне людей, с которыми не ведут переговоров.
Он замолчал, глядя на мерцающий огонек газовой колонки.
— Мне чудом удалось уйти. Я выпрыгнул из машины на ходу, оставив там пальто с документами, телефоном и бумажником. Четыре дня я скрывался в подвалах и на теплотрассах. К полиции идти было нельзя — брат купил нужных людей в органах, меня бы «нашли мертвым в камере до выяснения личности». Мне нужно было просто продержаться до понедельника. До открытия международных банковских серверов. У меня есть резервные фонды за рубежом и преданные люди из старой гвардии, но без связи я был просто куском мяса на морозе. А потом появилась ты.
Кирилл перешел на «ты» так естественно, что Аня даже не заметила этого.
Она сидела, оглушенная масштабом чужой катастрофы. Её собственная драма с мужем-изменником вдруг показалась крошечной на фоне этой смертельной игры престолов.
— Вы просили ноутбук, — Аня встала и пошла в комнату. Она вернулась, неся старенький Asus Андрея. — Он медленный, но интернет работает.
Кирилл взял ноутбук. Как только его пальцы коснулись клавиатуры, человек перед Аней полностью преобразился. Из усталого беглеца он превратился в хищника, дорвавшегося до своего оружия.
Аня стояла в дверях кухни, затаив дыхание. Пальцы Кирилла летали по клавишам с пугающей скоростью. Он открывал какие-то черные терминалы с зелеными строчками кода, вводил длиннейшие пароли, обходил многоуровневые системы защиты. На экране мелькали графики, схемы счетов, оффшорные реестры.
Внезапно он схватил телефон Андрея — тот самый старый, кнопочный, который муж оставил дома.
— Можно? Мне нужно сделать один звонок. Он не отслеживается так быстро, как смартфоны.
Аня молча кивнула.
Кирилл быстро набрал номер по памяти. Гудки шли долго. Наконец, на том конце ответили.
— Алло. Слушаю, — раздался настороженный мужской голос.
— Это я, Макар, — голос Кирилла лязгнул металлом. — Я жив. Записывай координаты.
Он продиктовал адрес Ани.
— Даю вам два часа. Привези чистые телефоны, одежду и наличные. И поднимай ребят из службы безопасности. Тех, кто не продался. Охота началась. Я хочу, чтобы к утру счета моего драгоценного брата превратились в тыкву. Конец связи.
Он бросил телефон на стол и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Напряжение, державшее его последние дни, начало отпускать.
Аня тихо подошла к плите, чтобы налить ему еще чая. Её руки дрожали.
— Вы вернете свою компанию? — тихо спросила она.
— Я верну всё, — не открывая глаз, ответил Кирилл. — И они заплатят за каждый час, проведенный мной на том морозе. Я уничтожу их так чисто, что они даже не поймут, как оказались на улице.
Он открыл глаза и посмотрел на Аню. В его взгляде больше не было льда — только глубокая, понимающая теплота.
— А теперь твоя очередь, Аня.
— Моя? — она растерялась.
— Девушки с такими печальными, мертвыми глазами не ходят в буран по ночным улицам просто так. Что привело тебя на ту скамейку? Рассказывай. Всё.
И Аня сломалась.
Пять лет молчаливого терпения, скопившаяся боль, экономия на колготках, предательство, билет на море, смеющаяся брюнетка в аэропорту — всё это вырвалось из неё сплошным, удушливым потоком слез. Она сидела за кухонным столом, спрятав лицо в ладонях, и плакала так, как не плакала с похорон матери.
Кирилл не перебивал. Он не говорил банальных глупостей вроде «успокойся» или «всё будет хорошо». Он просто встал, подошел к ней и положил свою большую, теплую ладонь ей на плечо. От этого простого, мужского жеста поддержки, лишенного всякого подтекста, Ане стало легче.
Когда её истерика пошла на спад, Кирилл вернулся на свое место. Его скулы ходили ходуном от сдерживаемой ярости.
— Значит, он забрал ваши общие деньги, оставил тебя в хрущевке с пустыми макаронами и улетел жариться на солнце с любовницей? — процедил он сквозь зубы.
— Да, — всхлипнула Аня. — Сказал, что у него депрессия. И что я не еду по «логическим причинам».
Кирилл вдруг рассмеялся. Это был короткий, злой смех.
— Депрессия, значит... Логические причины... Что ж. Мы оба с тобой стали жертвами предательства самых близких людей. Только моего брата ослепили миллионы, а твоего мужа — собственное ничтожество.
Он подался вперед, глядя прямо в покрасневшие глаза Ани.
— Ты спасла мне жизнь. Я обещал, что буду твоим должником до конца своих дней. Мое слово — это гранит. Я не просто вытащу тебя из этой ямы. Я сделаю так, что твой Андрей, вернувшись, захлебнется от собственной зависти и ужаса. Мы организуем ему такой прием, что он пожалеет о том дне, когда родился. Ты согласна?
Аня посмотрела на этого могущественного человека, который еще пару часов назад замерзал на улице. Внутри неё больше не было слабой, всепрощающей жены. Там просыпалась женщина, готовая сжечь мосты.
Она медленно, но твердо кивнула.
— Согласна.
Две недели пролетели как один сюрреалистичный, безумный сон.
Уже через два часа после того звонка во двор въехал тонированный Майбах. В квартиру бесшумно вошли серьезные люди в строгих костюмах, принесли чемоданы с одеждой, несколько ноутбуков и кейс с наличными деньгами.
Кирилл не стал уезжать. Он превратил маленькую хрущевку Ани в командный пункт. Из её зала он, словно паук в центре паутины, безжалостно рушил финансовую империю своего брата-предателя. Аня слышала обрывки телефонных разговоров: «Блокируйте транзакции», «Переводите активы в дубайский филиал», «Передайте прокурору папку с компроматом на финдиректора». Он действовал с ледяной, расчетливой жестокостью.
Но к Ане он относился с трепетом, граничащим с поклонением.
На следующий же день он нанял лучших клинеров, которые выдраили квартиру до блеска. Он завалил кухню деликатесами, о которых Аня даже не слышала. Но главное — он занялся ею.
— Ты должна соответствовать своему новому статусу, — сказал он, протягивая ей платиновую карту. — Моя служба безопасности уже отправила с тобой стилиста и визажиста. Купи себе всё, о чем мечтала. И выбрось эти ужасные сапоги.
Аня сопротивлялась, плакала, говорила, что не может принять такие подарки, но Кирилл был непреклонен.
— Это не подарки. Это инвестиция в наше маленькое шоу возмездия. Ты должна выглядеть так, чтобы у него остановилось сердце, когда он выйдет из такси.
За эти четырнадцать дней Аня изменилась до неузнаваемости. Работа с психологом (которого тоже оплатил Кирилл) вытащила из неё забитую домохозяйку. Элитные салоны красоты сотворили чудо с её кожей и волосами. Теперь из зеркала на неё смотрела ухоженная, уверенная в себе, потрясающе красивая молодая женщина в кашемировом пальто, стоящем больше, чем годовая зарплата её мужа.
Между Аней и Кириллом установилась странная, магнетическая связь. Они могли часами пить вино на кухне (которое теперь стоило баснословных денег), обсуждая искусство, архитектуру и её мечты. Кирилл оказался невероятно умным и чутким собеседником. Аня ловила себя на мысли, что ждет его шагов в коридоре с замиранием сердца. А Кирилл, возвращаясь с совещаний в своем восстановленном офисе, смотрел на неё потемневшим, тяжелым взглядом, в котором читалось далеко не только чувство благодарности.
Но они оба не переходили черту. Они ждали. Ждали дня "Х".
И этот день настал.
Субботнее утро. Вьюга давно утихла, уступив место ясному, морозному февральскому солнцу.
Аня стояла у окна в гостиной, попивая свежесваренный кофе. На ней был безупречный белый брючный костюм и легкий макияж, подчеркивающий её огромные глаза.
Сзади неслышно подошел Кирилл. На нем было черное кашемировое пальто, делавшее его фигуру еще более внушительной. Он положил руки ей на плечи.
— Волнуешься? — его низкий голос заставил мурашки пробежать по её спине.
— Нет, — Аня покачала головой, чувствуя успокаивающую тяжесть его ладоней. — Я абсолютно спокойна.
Желтое такси эконом-класса остановилось у обшарпанного подъезда.
Из машины, потягиваясь и зевая, вышел Андрей. На нем была распахнутая легкая куртка, на лице красовался южный загар, а на шее висели дешевые ракушковые бусы. В одной руке он держал чемодан, в другой — пластиковый пакет из Duty Free. Он выглядел довольным, отдохнувшим и абсолютно уверенным в том, что сейчас поднимется на пятый этаж, бросит грязные вещи в стирку, а покорная жена подаст ему горячий ужин и выслушает сказки о том, как тяжело ему было «справляться с депрессией» в одиночестве.
Он еще не знал, что его мир закончил свое существование.
— Пора, — Кирилл убрал руки с её плеч. В его глазах зажегся опасный, хищный огонь. — Идем встречать нашего отпускника.
Аня поставила чашку на стол. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и, не оглядываясь, пошла к двери. Навстречу своей новой жизни.
Шикарный поворот! Андрей возвращается с курорта, ожидая увидеть забитую жену, а вместо этого столкнется с настоящей королевой и разъяренным миллиардером, которого она спасла! Готовы к самой жаркой сцене этой истории? Как отреагирует предатель? Что скажет ему Кирилл, и главное — с чем останется Андрей после этого разговора?
Финал :