На борту самолета, летящего в южные края, уютно устроилась мадемуазель Грета – женщина, чей огненный каскад волос и запредельная впечатлительность мгновенно выделяли ее из толпы. Ее натура была соткана из эмоций; казалось, мир для нее – лишь декорация к спектаклю, где ей отведена исключительно главная роль. Врожденная демонстративность Греты требовала публики, заставляя ее и выбирать экстравагантные наряды, и использовать свой талант раздувать рядовое событие до масштабов вселенской катастрофы.
В тот день на ней было платье цвета глубокого ультрамарина. Струящаяся ткань ловила каждое движение, безмолвно требуя внимания окружающих. Образ венчала широкополая шляпа, по полям которой «курсировали» миниатюрные модели самолетов – символ ее жажды странствий.
Ярко-желтый кожаный пояс туго обхватывал талию, расставляя дерзкие акценты, а изящные туфли цвета коралла, украшенные деталями в виде авиационных винтов, дробно постукивали по полу. Завершал ансамбль миниатюрный чемоданчик, расписанный облаками, – крошечное окно в ее личное небо. Замок ее чемоданчика едва заметно вибрировал, словно аксессуар разделял нетерпение хозяйки, суля открыть ей все тайны мира.
Едва лайнер оторвался от земли и прорезал первый слой тумана, Грета прильнула к иллюминатору.
– Боже мой, – воскликнула она, не заботясь о том, насколько громко это прозвучало. – Вы только посмотрите на эти облака! Они такие пушистые и нежные – точь-в-точь как моя Кики, когда она сворачивается клубком у меня на коленях.
Мужчина в очках, сидевший по соседству, лишь едва заметно усмехнулся и перевернул страницу книги, надеясь сохранить границы своего личного пространства. Но Грета не признавала границ. Она доверительно склонилась к нему и заговорщически прошептала:
– Подруга мне говорит, что мущина – он как самолет – имеет значение не возраст, а состояние. Я, признаться, до сих пор гадаю, что она имеет в виду... А вам эти облака не напоминают о чем-то... скажем, интимном?
Сосед, только что сделавший глоток сока, поперхнулся. Грета расценила это как живой интерес и с воодушевлением продолжила:
– Да-да, они такие податливые... словно первый поцелуй в сумерках безлюдного переулка, когда весь мир принадлежит только вам двоим.
Мужчина, с трудом подавляя улыбку, наконец отложил книгу:
– И часто вы целуетесь в темных переулках, мадемуазель?
– Только если облака не разлетаются слишком быстро, оставляя нас без прикрытия! – лукаво парировала она.
В этот момент в проходе появилась стюардесса с тележкой. Грета вскинула руки в театральном жесте:
– О, небесное создание! Вы похожи на ангела, сошедшего к нам прямо с этих кучевых вершин. Не желаете ли присоединиться к нашей дискуссии о поцелуях и облаках?
Сосед не выдержал и рассмеялся в голос. Стюардесса, сохранив профессиональное изящество, вежливо улыбнулась:
– Я искренне ценю ваш вкус, но мои «небесные обязанности» требуют строгого следования графику.
– Ох уж эти обязанности! – Грета шутливо всплеснула руками. – Порой стоит забыть о земном, когда находишься на такой высоте. Знаете, милочка, будь я мущиной, я бы решительно не дала вам прохода!
Смех этой случайной компании на мгновение сделал салон самолета уютнее, а облака за бортом – еще мягче.
Лайнер слегка качнуло. В ту же секунду мадемуазель вцепилась в подлокотники так, что побелели костяшки пальцев, и на весь салон прозвучал ее полный драматизма возглас:
– Боже мой, мы падаем! Я совершенно не готова к такому финалу! У меня впереди миллионы неслучившихся поцелуев, столько планов, столько грез!
Ее сосед, чье спокойствие теперь казалось непоколебимым, мягко коснулся ее руки и негромко рассмеялся:
– Не пугайтесь, это всего лишь турбулентность. Мы не падаем, мы вальсируем в потоках воздуха, словно приглашенные на небесный бал.
Грета медленно выдохнула, и на ее губах вновь заиграла улыбка:
– Ну что ж... если танцевать, то только с облаками. К такой партии я, пожалуй, готова.
Она прикрыла глаза и в то же мгновение перенеслась в иную реальность. В закатном мареве, где небо плавится оттенками золота и лилового атласа, она видела себя сказочной принцессой на балконе величественного дворца. Воздух, пропитанный ароматом жасмина, слегка колыхал ее прозрачные одежды.
Она вскинула руки, и облака, послушные ее жесту, подобно нежным и робким любовникам, закружились в медленном танце, окутывая ее тело мягким, невесомым шелком. Каждое движение Греты становилось частью магического ритуала: облака льнули к коже, оставляя за собой лишь прохладный след и сладкое предвкушение.
В этом чарующем вальсе, где границы между землей и небом окончательно стерлись, мадемуазель чувствовала, как ее сердце бьется в унисон с ритмом самой вселенной. Она была свободна, она была невесома – парящая на крыльях собственной мечты навстречу приключениям, которые уже ждали ее там, за горизонтом.
Грета приоткрыла один глаз, когда реальность бесцеремонно постучала в ее «дворцовые покои» отчетливым хрустом чипсов. Сосед с упоением уничтожал пачку снеков, сосредоточенно вытирая пальцы о салфетку.
– Знаете, – пробормотала она, возвращаясь из мира лилового атласа в кресло, – в моих грезах все было куда менее... хрустящим.
Мужчина, которого она секунду назад прозвала Хрустом, замер с занесенной над ртом чипсиной и виновато улыбнулся:
– Простите, мадемуазель. Грезы грезами, а обед по расписанию. Пока вы парили в эмпиреях, стюардесса раздала пайки. Желаете приобщиться к земным радостям? Тут, кажется, со вкусом «бекона и облаков».
Грета брезгливо, но с интересом заглянула в пачку.
– Бекон? После жасминового нектара? – Она картинно вздохнула, но пальцы уже потянулись за ломтиком. – Впрочем, падение с небес всегда требует мягкой посадки. А углеводы – это лучший батут для разбитых надежд.
Вскоре по громкой связи раздался голос пилота: «Дамы и господа, мы начинаем снижение. Пожалуйста, пристегните ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение».
– Слышали? – Грета драматично вцепилась в ремень. – Карета превращается в тыкву, а спинки кресел – в орудие пыток для моей осанки. А я ведь даже не успела выяснить, как зовут моего спасителя от воздушной ямы!
Сосед представился, пытаясь одновременно сложить столик и не рассыпать остатки чипсов.
– Грета, – она протянула ему руку ладонью вниз, явно ожидая поцелуя, но в тесном пространстве мужчина лишь неловко пожал ее пальцы, случайно задев кнопку вызова стюардессы.
Над их головами мгновенно вспыхнул синий огонек и раздался мелодичный «динь».
– Опять она! – Грета хихикнула, поправляя растрепавшиеся кудри. – Сударь, вы просто неукротимы. Не успели мы приземлиться, а вы уже вызываете подкрепление, чтобы удержать меня от побега к паспортному контролю!
Стюардесса, появившаяся словно из табакерки, вопросительно приподняла бровь.
– Что-то еще, мадемуазель? – уточнила она, явно запомнив их колоритную парочку.
– Да, милочка! – Грета заговорщицки подмигнула. – Выпишите этому джентльмену штраф за превышение уровня обаяния в замкнутом пространстве. И, будьте добры, принесите нам по стакану воды. Боюсь, после этих чипсов и ваших танцев на высоте десяти тысяч метров, мое сердце – а заодно и горло – требует немедленного тушения!
– Мадемуазель, – стюардесса мягко, но непреклонно указала на разложенный столик соседа, – мы уже начали снижение. Согласно правилам безопасности, я обязана попросить вас убрать столик и привести кресла в вертикальное положение. Никаких напитков, пока мы не коснемся земли.
Грета картинно прижала ладонь к груди и обернулась к спутнику:
– Слышали, сударь? Нас лишают последнего глотка жизни во имя... авиационной дисциплины! – Она перевела взгляд на стюардессу и заговорщицки понизила голос: – Что ж, милочка, тогда вместо воды принесите нам свои глубочайшие соболезнования. И, бога ради, присмотрите за этим джентльменом: он явно намерен очаровать даже шасси при посадке!
Когда шасси коснулись раскаленного бетона взлетно-посадочной полосы, грезы о небесном бале окончательно рассеялись, но сияние во взгляде Греты осталось. Она вспорхнула со своего места, едва погасло табло «застегните ремни», и с грацией королевы, покидающей тронный зал, направилась к выходу.
На трапе ее встретил плотный южный воздух, пахнущий солью и кипарисами. Грета замерла на верхней ступеньке, подставив лицо солнцу, и широко раскинула руки, перекрывая дорогу остальным пассажирам.
– Здравствуй, новая жизнь! – провозгласила она, обращаясь к пальмам вдали. – Надеюсь, ты приготовила для меня достойные декорации!
Хруст, ее сосед по креслу, спускавшийся следом, деликатно кашлянул:
– Мадемуазель, боюсь, декорации могут не выдержать вашего напора.
Грета обернулась, ее коралловые туфельки звонко цокнули по металлу.
– О, мой дорогой спутник по турбулентности! Посмотрите на это небо – оно же совершенно не такое, как в наших северных широтах. Оно... – Грета прижала ладонь к груди, – оно выглядит так, будто его только что нарисовали специально для моего приезда.
В здании аэропорта ее ждало последнее испытание – багажная лента. Когда среди унылой черной клади показался ее «облачный» чемоданчик, Грета приветствовала его радостным восклицанием, будто встретила старого друга, чудом спасшегося после кораблекрушения.
Выйдя на площадь, она увидела ряд такси. Выбрав машину самого яркого цвета, мадемуазель Грета захлопнула дверцу, бросила прощальный взгляд на здание аэропорта и скомандовала водителю:
– В самое сердце города! И, пожалуйста, помедленнее – я хочу, чтобы улицы успели ко мне привыкнуть.
Машина тронулась, унося огненные волосы и ярко-синее платье навстречу новым катастрофам вселенского масштаба, которые Грета, без сомнения, создаст из первого же выпитого на террасе бокала вина.
Грета не привыкла оставлять за собой лишь аромат духов – она оставляла за собой историю. Отель, который она выбрала, назывался Grand Horizon, и он, по ее глубокому убеждению, был ничем иным, как пришвартованным к берегу дирижаблем.
Едва переступив порог холла, она окинула портье таким взглядом, словно он был вторым пилотом, опоздавшим на критически важный брифинг.
– Мой номер должен быть на самом верхнем этаже, – заявила она, водружая «облачный» чемоданчик на стойку, словно знамя. – Я не могу спать внизу, у меня начнется декомпрессия. Моя душа настроена на высоту нескольких километров, понимаете?
Портье, юноша с безупречной выправкой, лишь вежливо моргнул:
– Конечно, мадемуазель. У вас номер «Люкс» с видом на залив.
– Надеюсь, там достаточно воздуха? – Грета подозрительно прищурилась и вдруг, понизив голос до доверительного шепота, добавила: – Вы знаете, я только что с небес. Там был бал. Настоящий вальс с кучевыми облаками! И если в моем номере не будет того же ощущения полета, я буду вынуждена требовать немедленной дозаправки… шампанским.
Поднявшись в номер, она первым делом распахнула панорамные окна. Вечерний бриз ворвался в комнату, надувая легкие занавески, словно паруса или – как тут же решила Грета – огромные белые парашюты.
– Эй, Кики, ты это видишь? – обратилась она к пустоте, по привычке воображая свою кошку, оставшуюся дома под присмотром подружки. – Мы все еще в воздухе!
Она извлекла из чемоданчика свое вечернее платье, расшитое серебристыми пайетками, которые на свету мерцали точно сигнальные огни на крыльях самолета. Ее гардероб был ее бортовым журналом, и на этот вечер была запланирована «посадка» в самом дорогом ресторане побережья.
Выходя из номера, она наткнулась на того самого соседа по самолету. Имени его она уже не помнила, а вот прозвище Хруст врезалось в память. Он, по иронии судьбы, остановился в том же отеле.
– Опять вы! – Грета засияла, картинно прислонившись к дверному косяку. – Неужели вы преследуете мой рейс? Признайтесь, вы тоже не можете жить без этой «турбулентности», которую я привношу в пространство?
Мужчина рассмеялся, поправляя очки:
– Признаюсь, мадемуазель, без ваших комментариев этот вечер кажется мне слишком… горизонтальным.
– Тогда идемте! – она подхватила его под руку, не давая опомниться. – Мои «двигатели» уже прогреты, и я чувствую, что сегодняшний ужин обещает быть не менее захватывающим, чем свободное падение. Главное – помнить правило: если жизнь идет на посадку, делайте это с таким изяществом, чтобы все стюардессы мира кусали локти от зависти!
И они зашагали к лифту, а ее коралловые туфельки выбивали по паркету ритм, подозрительно похожий на предстартовый отсчет.
Ресторан «Альтаир» располагался на открытой террасе, парящей над обрывом. Для Греты это была не просто площадка с видом на море, а капитанский мостик межгалактического лайнера. Она вплыла в зал, сияя пайетками, точно фюзеляж новенького самолета под лучами прожекторов.
– Взгляните на это меню, – прошептала она Хрусту, когда они устроились за столиком. – Это же полетное задание! Но я не вижу здесь главного – где в этом списке «эликсир для преодоления звукового барьера»?
Мужчина лишь мягко улыбался. Он был инженером-мостостроителем, человеком приземленным и надежным, что для Греты было равносильно скучному ангару. Ей требовалась буря, а он предлагал штиль.
Катастрофа, как это всегда бывало у Греты, началась с пустяка. Когда официант разливал вино, она, увлеченная очередным театральным жестом – изображая, как ее сердце делает «мертвую петлю» – задела локтем бокал. Рубиновая жидкость хлынула на белоснежную скатерть.
– О небо! – вскрикнула Грета, вскакивая. – Прямое попадание в левый двигатель! У нас пробоина, сударь! Мы теряем высоту!
Она начала судорожно промакивать пятно салфеткой, но в ее руках это выглядело так, будто она пытается заделать дыру в обшивке на высоте десяти тысяч метров. В пылу борьбы она задела вазу с орхидеями. Вода залила брюки Хруста, а цветы, совершив прощальное пике, приземлились точно в тарелку с его пастой.
– Кажется, мы вошли в штопор, – констатировал Хруст, сохраняя ледяное спокойствие, которое раздражало Грету больше, чем сама авария.
– В штопор?! – она всплеснула руками. – Мы идем на таран со здравым смыслом! Вы сидите так неподвижно, будто у вас отказала система управления! Где ваш героизм? Где аварийный выход из этой неловкости?
Вокруг начали оборачиваться люди. Грета чувствовала, что ее «актерское топливо» на исходе, а публика ждет финала. Она поняла: это свидание, как и десятки предыдущих, не дотянет до посадочной полосы. Оно уже горит в воздухе, и единственный способ спастись – катапультироваться.
– Знаете что, сударь? – она выпрямилась, поправляя шляпу, которая за время «катастрофы» съехала набок. – Вы прекрасный человек, но вы – бетонная полоса. А я… я – перелетная птица с неисправным навигатором. Нам не суждено лететь в одном звене.
Она встала и одарила ресторан прощальной улыбкой.
– Отмена рейса! – объявила она ошеломленному официанту. – Технические неполадки в отделе романтики!
Грета вышла на ночную улицу. Ветер развевал ее рыжие волосы, а огни города внизу напоминали взлетные огни далекого аэродрома. Она не была расстроена. Ведь для того, чтобы снова взлететь, нужно сначала потерпеть крушение – таков был ее личный закон аэродинамики.
– Что ж, Кики, – пробормотала она в пустоту ночи, – кажется, этот борт списан в утиль. Ищем новый рейс?
И, цокая коралловыми каблучками по мостовой, она направилась к огням отеля Grand Horizon, уверенная, что где-то там ее уже ждет настоящий принц, готовый к ее вечной турбулентности.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.