— Мам… ты только не обижайся. Но в субботу лучше не приезжай.
— Почему?
В трубке стало тихо. Я даже проверила — связь не пропала.
— Просто… так будет лучше.
И всё. Ни объяснений, ни обычного его: «потом расскажу». Сказал — и будто стенку поставил.
Я ещё минуту держала телефон у уха. Слушала его дыхание. Потом он быстро попрощался и отключился.
Я сидела на кухне и смотрела на кружку с остывшим чаем. Суббота. Именно на эту субботу я собиралась приехать к нему — с пирогами, как всегда.
У него ведь новая квартира. Он купил её полгода назад. Я там была всего один раз.
— Мам, не приходи… — тихо повторила я его слова.
Странно это звучало. Очень.
Мы с Артёмом никогда не были из тех, кто скрывает друг от друга жизнь. Он всегда звонил. Даже когда просто ехал в автобусе.
А тут — «не приезжай».
Я попыталась отмахнуться.
Мало ли. Может, ремонт. Может, гости.
Но внутри уже сидело неприятное чувство. Как будто кто-то тихо постучал изнутри: что-то не так.
Я достала муку. Всё равно решила печь пироги. Руки сами начали месить тесто.
Запах дрожжей, тёплого молока, муки… кухня сразу стала уютной. Но в голове всё время крутилась одна и та же фраза.
«Не приезжай».
Артём так не говорит.
Вечером я всё же написала ему сообщение:
«Сынок, может, я хотя бы ненадолго? Чай попьём».
Ответ пришёл через минуту.
«Мам, правда лучше не надо. Потом всё объясню».
Вот это «потом» мне не понравилось ещё сильнее.
Субботним утром я проснулась раньше обычного. Было тихо, только за окном шуршали дворники.
На кухне стояли два пирога — с капустой и яблоками. Я смотрела на них и чувствовала странное упрямство.
Я поеду.
Не в гости. Просто… посмотреть.
Иногда мать чувствует, что должна быть рядом.
До его дома ехать сорок минут. Маршрутка была почти пустая.
Я всё думала:
а вдруг он правда просто хотел провести время один?
Может, познакомился с девушкой. Молодые ведь не любят, когда мама рядом.
Я даже улыбнулась этой мысли.
Но улыбка быстро исчезла, когда маршрутка свернула на его улицу.
Возле подъезда стояла чёрная машина.
Дорогая. Блестящая, как будто её только что вымыли.
Я сразу заметила её. Потому что у них во дворе таких почти нет.
И почему-то сердце вдруг сжалось.
Я вышла из маршрутки и медленно пошла к дому.
Подъезд знакомый — серый, с облупленной краской возле домофона. Я нажала код. Дверь пискнула.
На лестнице пахло кошачьим кормом и краской.
Поднимаясь, я вдруг услышала голоса.
Мужской. И… ещё один.
Незнакомый.
Я остановилась на площадке перед его квартирой.
Дверь была приоткрыта.
Изнутри доносился разговор.
— Я же сказал, она может приехать! — голос Артёма звучал напряжённо.
— Ты сам говорил, что сегодня её не будет.
Второй голос был спокойный. Уверенный.
Я замерла.
Кто это?
— Мы договаривались по-другому, — сказал тот мужчина. — Нельзя так рисковать.
— Я не рискую, — резко ответил Артём.
Пауза.
Потом тихо:
— Это моя мать.
Сердце вдруг ударило сильнее.
Почему он говорит обо мне так… будто я проблема?
Я уже хотела постучать. Но вдруг услышала следующее.
— Ты понимаешь, что если она узнает…
Фраза оборвалась.
— Она не узнает, — быстро сказал Артём.
Мне стало холодно.
Я стояла перед дверью с пакетами, в которых лежали ещё тёплые пироги.
И вдруг почувствовала себя… чужой.
Я толкнула дверь.
— Артём?
Они оба обернулись.
Сын стоял посреди комнаты. Бледный.
А рядом с ним — мужчина лет сорока. Высокий, в сером пальто.
Они смотрели на меня так, будто я появилась из ниоткуда.
— Мам… — тихо сказал Артём.
Я поставила пакеты на стол.
— Я решила всё-таки заехать.
Тишина стала густой.
Я смотрела на незнакомца.
Он первым протянул руку.
— Здравствуйте. Я Сергей.
Я не пожала её.
— А вы кто?
Артём закрыл глаза на секунду.
Потом сказал:
— Мам… это мой отец.
Мне показалось, что я неправильно расслышала.
— Что?
Сергей медленно опустил руку.
Артём смотрел на пол.
— Биологический, — тихо добавил он.
В голове стало пусто.
Я села на стул.
— Но… твой отец…
Я не договорила.
Он ушёл из нашей жизни, когда Артёму было два года. Мы никогда больше его не видели.
Я сама растила сына. Работала, крутилась как могла.
Артём вырос. Закончил университет. Устроился на работу.
И вдруг…
— Он нашёл меня два месяца назад, — сказал Артём.
— Через интернет.
Я посмотрела на Сергея.
Он стоял спокойно. Даже слишком спокойно.
— Я не хотел вмешиваться в вашу жизнь, — сказал он. — Но решил познакомиться.
— Поэтому ты сказал мне не приезжать? — спросила я сына.
Он кивнул.
— Я хотел сначала всё понять.
В комнате пахло яблоками из пирога.
И чем-то ещё. Дорогим одеколоном Сергея.
Я смотрела на них обоих.
Один — мой сын.
Другой — человек, которого я когда-то знала слишком хорошо.
— Зачем вы приехали? — тихо спросила я.
Сергей ответил не сразу.
— Я хочу помочь Артёму.
— В чём?
Он посмотрел на сына.
— В бизнесе. У него хорошие идеи.
Артём неловко пожал плечами.
— Мам, он предложил вложиться.
Я вдруг поняла.
Вот зачем была эта встреча.
Вот почему меня не звали.
— А ты? — спросила я сына. — Ты хочешь?
Он поднял глаза.
И в них было что-то, чего я раньше не видела.
Неуверенность.
— Я не знаю.
Мы сидели молча.
Потом Сергей вдруг сказал:
— Я понимаю, что выгляжу здесь лишним.
Я усмехнулась.
— Наконец-то правильная мысль.
Артём нервно провёл рукой по волосам.
— Мам, пожалуйста…
— Что пожалуйста?
Я посмотрела на него.
— Ты решил всё без меня. А теперь просишь, чтобы я спокойно сидела?
Сергей взял пальто.
— Я, пожалуй, поеду. Вам нужно поговорить.
Он вышел.
Дверь закрылась.
Артём сел напротив меня.
— Мам… ты злишься.
— Нет, — сказала я. — Я просто пытаюсь понять.
Он вздохнул.
— Я не хотел, чтобы вы встретились так.
Я посмотрела на пироги.
— А как хотел?
Он долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Я боялся, что ты скажешь мне отказаться.
Я подняла глаза.
— А ты бы отказался?
Он не ответил.
Я взяла нож и отрезала кусок пирога.
— Ешь.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Сейчас?
— Сейчас.
Мы ели молча.
Я смотрела, как он жует.
Так же, как в детстве — быстро, чуть наклоняя голову.
И вдруг поняла одну простую вещь.
Он вырос.
И теперь принимает решения сам.
Даже если они мне не нравятся.
— Если хочешь попробовать, попробуй, — сказала я.
Он поднял голову.
— Правда?
— Правда.
Потом я добавила:
— Но деньги у него бери осторожно.
— Почему?
Я встала и начала мыть чашки.
— Потому что человек, который исчезает на двадцать восемь лет… обычно возвращается не просто так.
Артём молчал.
А за окном во дворе всё ещё стояла та самая чёрная машина.
И почему-то мне казалось, что наша суббота только начинается.
