Мы не можем нарисовать себя сами. Но мы можем выбрать, кто будет это делать.
Как формировать среду, почему критика лечит и при чём здесь зеркала разной формы.
Философия, психология и немного магии отражений.
Зеркала, в которых мы растём: Как выбирать художников своей личности и благодарить за кривые отражения
Большой разговор о том, почему мы не можем нарисовать себя сами, но можем создать пространство, в котором настоящий «Я» наконец проявится
Есть вещи, о которых неудобно говорить вслух. Например, о том, что мы никогда не видели себя настоящих.
Серьёзно. Всё, что вы знаете о себе, — это отражения. В одном зеркале вы умный и остроумный. В другом — скучный и занудный. В третьем — вообще кто-то чужой. А ваш собственный холст, на котором всё это написано, находится у вас за спиной. Вы не можете на него взглянуть. Не можете подправить мазок. Не можете даже убедиться, что он существует.
Звучит как приговор? В первой части этого разговора так и было. Но потом случилось то, что случается только в настоящей философии: мы нащупали выход.
Он не в том, чтобы обрести контроль над кистью. Кисти у нас нет. Выход в другом: мы можем выбирать, кто будет нас писать. Мы можем формировать ту среду, которая день за днём, мазок за мазком создаёт на нашем холсте то, что мы потом с гордостью или смущением называем «своей личностью».
Давайте разбираться по порядку. Это долгий путь, но он того стоит.
Часть первая. Горькая таблетка: холст, до которого нельзя дотронуться
Начнём с неприятного. Вы не управляете собой. По крайней мере, не так, как вам всегда казалось.
Роберт Сапольски, знаменитый нейробиолог и автор монументальной книги «Биология добра и зла», потратил десятилетия на то, чтобы доказать простую вещь: наше поведение — это результат работы миллиардов нейронов, сформированных генами, гормонами, детскими травмами и средой, которые сработали за долю секунды до того, как мы «осознали» своё решение.
Свобода воли в классическом смысле (когда я сижу в пустоте и беспристрастно выбираю) — это иллюзия. Очень красивая, очень удобная, но иллюзия. Мы принимаем решения, потому что не можем их не принять. Потому что вся предыдущая жизнь подвела нас именно к этому выбору.
Немецкий философ Тимо Брейер в работе «Человек в зеркале другого» (2020) добавляет к этому ещё один слой. Он пишет: другой человек делает то, чего не сделает никакое зеркало. Он даёт нам признание. Или отказывает в нём. И через это — через принятие или отвержение — мы узнаём, что же там, на нашем невидимом холсте.
Младенец не знает, какой он, пока мама не посмотрит на него с улыбкой. В этом взгляде он видит: «Я — хороший. Я — тот, кого любят». Позже учительница смотрит с разочарованием: «Ты способный, но ленивый». И новое отражение ложится поверх старого.
Получается страшная картина: мы не только не выбираем свои реакции (спасибо нейробиологии), мы ещё и не выбираем своё содержимое (спасибо философии). Нас пишут другие. Мы — холст. И кисть не у нас.
Александр Генис в эссе «Честное зеркало» (Радио Свобода, 2001) рассказывает, что обычное зеркало показывает нас перевёрнутыми. Мы привыкаем к этому фантому и считаем его собой. А настоящее, «прямое» зеркало, которое показывает нас такими, какие мы есть для других, — это шок. Нью-йоркский психотерапевт Джеральд Эпстин даже использовал такие зеркала в работе с пациентами, чтобы люди наконец увидели себя как других. Но даже это прямое зеркало — всего лишь прибор. В жизни нашими «прямыми зеркалами» становятся живые люди.
И вот тут возникает закономерный ужас: если я — продукт чужого творчества, если я вижу себя только в их искажённых зеркалах, то где же я? Где моя свобода? Где мой выбор?
Часть вторая. Где прячется свобода, если её нет
А теперь — хорошие новости. Свобода есть. Но она не там, где мы привыкли её искать.
Дэниел Канеман, нобелевский лауреат и автор теории о двух системах мышления, разделил нашу мыслительную деятельность на две системы. Система 1 — это быстрые, автоматические реакции, эмоции, интуиция. Система 2 — это медленное, осознанное, аналитическое мышление. Так вот, большинство решений мы принимаем Системой 1. Мы не выбираем их. Они случаются с нами.
Но Система 2 может делать кое-что другое. Она может выстраивать среду так, чтобы Система 1 принимала хорошие решения автоматически.
Ричард Талер, другой нобелевский лауреат, назвал это «подталкиванием». Вы не можете заставить себя полюбить спорт усилием воли. Но вы можете купить абонемент в зал, который находится прямо у вас на пути с работы. Вы можете положить спортивную форму на видное место с вечера. Вы можете договориться о встрече с другом, чтобы было стыдно не прийти. Вы не меняете себя одним движением. Вы меняете среду, и среда начинает менять вас.
Переносим это на нашу метафору с холстом и зеркалами.
Вы не можете напрямую нарисовать на своём холсте «быть умным». Но вы можете подписаться на просветительские каналы, начать общаться с людьми, которые умнее вас, убрать из ленты пустое и положить на стол книгу вместо телефона. Вы выбираете художников, которые будут вас писать. Вы формируете ту среду, которая неизбежно, капля за каплей, начнёт выписывать на вашем холсте новые линии.
И здесь происходит важное. Вы не создаёте себя из ничего. Вы преумножаете себя. Того себя, который уже есть, но в возможности.
Часть третья. Внутренний лад как компас, или Аристотель для современных
Вы когда-нибудь замечали, что некоторые занятия приносят странное удовлетворение? Не шумное веселье, не восторг, а тихое, глубокое чувство правильности. Как будто делаешь то, для чего рождён.
В нашей метафоре есть важнейшая мысль: «формируя среду так, как нам хорошо, мы не только создаём себя, мы себя преумножаем — себя настоящих».
Это не про удовольствие в бытовом смысле. Это про глубокое, живое, природное чувство лада, когда вы делаете то, что созвучно вашему внутреннему устройству. Аристотель называл это «эвдемонией» — состоянием расцвета, когда человек осуществляет своё предназначение. Не потому что надо, а потому что по-другому уже не можешь.
Когда жёлудь попадает в хорошую почву, он не «строит из себя дуб». Он просто растёт, впитывая то, что ему нужно, и становится большим, сильным, раскидистым дубом. Это и есть преумножение. Из маленькой возможности — в большое воплощение.
Выбирая среду, которая вам по душе, вы даёте своему природному началу шанс раскрыться. Вы выбираете книги, которые созвучны вашему уму. Вы выбираете людей, с которыми вам тепло и интересно. Вы выбираете город, в котором дышится полной грудью. И все эти выбранные художники начинают писать на вашем холсте не что попало, а то, что усиливает вас настоящего.
Дмитрий Буткевич, арт-обозреватель «Коммерсантъ FM», в лекциях о приёме mise en abyme рассказывает про эффект бесконечной матрёшки. Это когда картина находится внутри картины, сюжет внутри сюжета. В «Портрете четы Арнольфини» Яна ван Эйка (1435) на стене висит выпуклое зеркало, а в нём отражается художник с кистью. Художник внутри картины, которую сам пишет.
Мы все такие художники. Мы пишем других, нас пишут другие. И когда мы осознанно выбираем, кто нас пишет, мы встраиваем в эту бесконечную матрёшку ещё один уровень — уровень авторства собственной жизни.
Часть четвёртая. Стерильная среда — это ловушка
И тут возникает соблазн. Самый большой соблазн в этой картине мира.
Если я могу выбирать художников, значит, нужно выбрать только самых лучших, самых любящих, самых восхищённых? Собрать вокруг себя только те зеркала, в которых я красив, умён и безупречен? Создать стерильную, тепличную, идеальную среду?
Иногда нам кажется, что это и есть счастье. Чтобы ни одного кривого стекла, ни одного неприятного взгляда. Чтобы только подтверждения, только поглаживания, только «ах, какой ты замечательный».
Но жизнь устроена иначе. И, как выясняется, к лучшему.
Представьте себе тепличное растение, которое никогда не знало ветра, холода, вредителей. Оно растёт быстро, оно пышное, оно красивое. Но стоит вынести его наружу — оно погибнет в первый же день. Потому что у него нет своего иммунитета. Нет опыта сопротивления. Нет коры, которая защищает от мороза.
Точно так же работает человеческая душа. Если бы нас окружали только любящие зеркала, если бы мы никогда не сталкивались с критикой, отвержением, непониманием, мы бы очень быстро... перестали развиваться. Не потому что стали бы злыми, а потому что потеряли бы необходимость расти. Зачем напрягаться, если и так всё хорошо? Зачем сомневаться, если все подтверждают твоё величие? Зачем искать глубину, если на мелководье так приятно?
И вот тут вступают в игру те самые неприятные люди с их кривыми зеркалами.
Первая реакция на такое зеркало — детская. В психологии она называется расщеплением. Это когда мир делится на чёрное и белое, на «хороших» и «плохих», на «своих» и «чужих». Для ребёнка это естественно: мама хорошая, дала конфетку; мама плохая, не дала игрушку. Но если человек застревает в этом на всю жизнь, он превращается в того, кто при малейшей критике объявляет собеседника идиотом, разбивает зеркало и уходит, хлопнув дверью.
«Ты сказал, что я поступил неправильно? Значит, ты враг. Значит, ты меня не понимаешь. Значит, с тобой больше не о чем разговаривать».
Знакомо? Уверен, каждый из нас хоть раз так делал. Я делал точно.
Но есть другой путь. Взрослый путь. Он называется принятие.
Часть пятая. Принятие как выход из детской
Принятие — это не значит «стерпеть и забыть». Это не безропотная покорность судьбе. Это деятельная позиция зрелого человека, который говорит: «Я не обязан любить это отражение. Но я готов в него всмотреться. Потому что оно — часть действительности. И если я хочу видеть мир полноценно, я должен видеть все его оттенки. Не только розовый, но и серый, и коричневый, и даже чёрный».
Исследовательница Валерия Альперович в работе «"Свои" люди, "чужие" люди и "образ мира" взрослой личности» (2020) доказала простую вещь: то, как мы воспринимаем других, напрямую формирует наш собственный «образ мира». Если мы делим людей на стерильно хороших и абсолютно плохих, наш внутренний мир становится плоским, как детский рисунок. Если мы способны видеть в других сложность, противоречия, оттенки — наш собственный мир обретает объём, глубину, воздух.
И вот тут происходит главное.
Когда мы перестаём разбивать неприятные зеркала и начинаем в них всматриваться, мы вдруг замечаем, что эти «чужие» отражения показывают нам нас самих с таких сторон, о которых мы и не подозревали. Тот, кто назвал вас себялюбивым, возможно, увидел вашу здоровую потребность в защите своих границ, которую вы сами считали жадностью. Тот, кто обвинил вас в холодности, возможно, отразил вашу усталость от душевных перегрузок. Тот, кто разозлил вас своей критикой, возможно, задел струну, которая давно просила, чтобы её тронули.
Карл Густав Юнг называл это встречей с Тенью. Тень — это не обязательно что-то ужасное. Это просто та часть нас, которую мы не хотим видеть. И чтобы её увидеть, нам нужны другие люди. Особенно те, кто не боится быть для нас неудобными.
Виктор Франкл, прошедший концлагерь и написавший «Человека в поисках смысла», говорил: «У человека можно отнять всё, кроме одного: последней из человеческих свобод — выбирать своё отношение к любым обстоятельствам».
У нас нет свободы выбирать, что будет написано на нашем холсте завтра. Но у нас есть свобода выбирать, как на это смотреть. С обидой и отрицанием? Или с благодарностью и любопытством?
Поэтому, когда в следующий раз вы столкнётесь с человеком, в чьём зеркале вы себе не нравитесь, попробуйте сделать паузу. Не разбивайте стекло сразу. Спросите себя: «Что именно меня так задело? Почему это отражение вызывает такую бурю? Может быть, оно показывает мне то, что я сам в себе не замечаю или не принимаю?»
И если вы сможете задать себе эти вопросы — вы уже сделали шаг из детской комнаты в большой мир.
Часть шестая. Природа человека как движение
Так что же такое человек после всех этих размышлений?
Не вещь. Не застывшее изваяние. Не готовый слепок.
Человек — это движение. Это танец между четырьмя шагами:
- Осознанный выбор среды. Мы выбираем книги, людей, города, распорядок дня, еду. Мы выбираем художников, которые будут нас писать.
- Неизбежное принятие неподвластного. Мы не можем управлять всем. Жизнь подкидывает нам случайных художников, кривые зеркала, неприятные отражения. Это не сбой устройства, это его важнейшая часть.
- Честное всматривание. Мы вглядываемся во все зеркала — и в те, где мы красивы, и в те, где мы уродливы, — чтобы понять, что же там, на холсте. Мы не отмахиваемся от трудного. Мы идём в него.
- Глубокое приятие. Мы говорим «да» тому сложному, противоречивому, живому существу, которое в итоге получилось. Мы не отрицаем свои тени. Мы делаем их частью себя. Мы становимся цельными — не потому что в нас нет изъянов, а потому что мы перестали делить себя на «правильные» и «неправильные» части.
Бытие определяет сознание. Люди, которых мы выбираем, определяют то, кем мы становимся. Мы пишем друг друга. И в этом бесконечном перекрёстном творчестве, в этой галерее зеркал и холстов рождается то единственное, что можно назвать подлинностью.
Она не даётся нам в готовом виде. Она собирается по кусочкам из каждого отражения, из каждого выбора, из каждой благодарности.
Вместо заключения. Тоска по себе и встреча с собой
В эссе Александра Гениса есть цитата Фридриха Шлегеля, которая теперь, после всего сказанного, звучит совершенно иначе: «Философия учит всюду быть дома. И ностальгия — тоска по себе».
Тоска по себе. Это чувство, когда вы не можете найти себя в чужих зеркалах. Когда все отражения кажутся чужими, искажёнными, неправильными. Когда вы не знаете, какой вы настоящий, потому что никогда не видели свой холст.
Но теперь у нас есть ответ. Вы не увидите свой холст напрямую. Никогда. Это не про зрение. Это про чувствование. Вы узнаете себя не тогда, когда поймаете совершенное отражение, а тогда, когда перестанете бояться всех отражений сразу.
Вы узнаете себя в тишине, когда остаётесь наедине с выбранной вами средой.
Вы узнаете себя в благодарности за то, что неприятное зеркало показало вам вашу Тень.
Вы узнаете себя в действии — когда вы не просто отвечаете на происходящее, а строите пространство своей жизни.
Вы узнаете себя в преумножении — когда маленькая возможность становится большой явью.
Вы узнаете себя в приятии — когда перестаёте делить мир на чёрное и белое и разрешаете себе быть сложным.
И это, пожалуй, лучшая новость. Потому что значит, что движение никогда не заканчивается. Мы всегда в пути. Мы всегда в становлении. И каждый день у нас есть возможность выбрать художников получше, всмотреться в зеркала почестнее и сказать спасибо даже тем отражениям, которые сначала хотелось разбить.
Источники, которые помогли нам в этом разговоре:
- Сапольски, Роберт. «Биология добра и зла».
- Брейер, Тимо. «Человек в зеркале другого» / Philosophical Thought, 2020.
- Генис, Александр. «Честное зеркало» / Радио Свобода, 2001.
- Канеман, Дэниел. «Думай медленно... решай быстро».
- Талер, Ричард. «Nudge. Архитектура выбора».
- Юнг, Карл Густав. Работы по психологии бессознательного.
- Франкл, Виктор. «Человек в поисках смысла».
- Аристотель. «Никомахова этика».
- Альперович, Валерия. «"Свои" люди, "чужие" люди и "образ мира" взрослой личности» / Социальная психология, 2020.
- Буткевич, Дмитрий. Лекции о приёме mise en abyme / Коммерсантъ FM.
- Анализ картин Яна ван Эйка, Яна Экельса и Пьера Боннара.
Постскриптум. Обратная связь, которая пишет автора
Знаете, есть одна вещь, которую я понял, пока мы с вами проходили этот путь. Всё, что вы только что прочитали — про выбор среды, про художников, про зеркала и про благодарность, — это не просто красивое рассуждение. Это работающий механизм. И прямо сейчас, в эту секунду, он включается.
Пока я писал этот текст, меня писали вы. Серьёзно. Каждый ваш отклик, каждое письмо, каждый отзыв, каждая даже самая короткая мысль — это мазок на моём холсте. Вы — те самые художники, которые формируют среду автора. Вы определяете, будет ли у меня силы искать новое, копать глубже, находить свежие источники, новые имена, новые исследования.
Поэтому справа от этого текста, под статьёй, есть маленькая, но очень важная кнопка — «Поддержать».
Это не просто способ перевести средства. Это способ сказать: «Мне важно то, что ты делаешь. Продолжай. Я хочу быть одним из художников, которые пишут твой холст светлыми красками».
Когда читатель поддерживает автора, происходит удивительная вещь. У автора включается тот самый внутренний лад, о котором мы говорили в третьей части. Появляется интерес, желание искать действительно ценную информацию, проверять её, находить новые исследования, приглашать знающих людей, тратить часы на то, чтобы сложная мысль стала ясной и доступной.
Поддержка — это не про «купить статью». Это про сотворчество. Это про то, чтобы войти в число тех художников, которые помогают каналу расти, дышать, становиться глубже и полезнее.
И ещё один важный смысл. Вспомните, что мы говорили про неприятные зеркала и про благодарность. Поддержка — это, конечно, зеркало приятное. Но она важна не только для настроения автора. Она важна как знак: «Ты не один. Ты делаешь это не в пустоту. Ты нужен».
А когда знаешь, что нужен, хочется искать для тебя самое лучшее.
Так что если этот разговор хоть чуть-чуть изменил вашу оптику, если в нём было что-то, что отозвалось, что захотелось сохранить или перечитать позже, — вы знаете, что делать с той кнопкой справа.
А если нет — ничего страшного. Может быть, следующее зеркало окажется честнее.
В любом случае, спасибо, что дочитали. Спасибо, что были здесь. Спасибо, что смотрелись в эти зеркала вместе со мной.
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа