Начало:
Предыдущая глава:
Ещё посидели с дедом. Кваску попили, поговорили за жизнь.
- Ладно, Артур, иди. Бабку свою позови сюда. Попарю её. Тоже любит это дело.
- Она же городская была, бабушка Катя.
- Приучил. А то по началу то, чуть пару добавишь, пулей из бани вылетала. Даже иногда прикрыться не успевала. Задом своим белым сверкала. - Дед засмеялся. Я представил бабушку нагишом, выскакивающую из бани. И тоже засмеялся. - Да ещё и голосила, что я смерти её хочу. Живьём поджарить. Что у самого кожа дубовая, а у неё нежная. Что совесть надо иметь. Но ничего. Привыкла. Потом сама поддавала пар только так.
Я оделся в чистое. Пошёл в дом. Шёл от бани босиком по досочкам, потемневшим от времени и гладким словно отполированным. На мне были только спортивные штаны. Кроссовки нёс в руке. Остальную одежду оставил в бане. бабуля сказала, что постирает. Да, стирала бабушка в корыте редко, только очень ценные вещи. А так у них в бане стиральная машинка стояла. Вода подавалась из колодца и зимой и летом. И дед в бане сделал подогрев, чтобы зимой там ничего не замерзало. Машинка стояла в предбаннике. Зашел в дом. бабуля, надев очки, читала какую-то газету. Я присмотрелся. "ЗОЖ", то есть здоровый образ жизни. Крутая газета. Тоже буду читать в их возрасте.
- Бабуль, дед сказал, что ждёт тебя. Попарит. Так что иди. А где Инга?
- Спит. Умаялась она. Или ты её умаял в бане то?
- Да нет. Только попарил, да помылись с ней. Маять я её хотел вечером, в постели. Но раз спит, то пусть спит. - Сел рядом с бабушкой за стол. она встала и налила мне молока из кувшина. Убрала полотенце с блюда, на котором лежали пирожки. Сидел трескал пирожки с картошкой и запивал молоком. бабуля смотрела на меня. - Ба, ты чего так смотришь на меня?
- Да вот, думаю, не легко тебе будет, Артур.
- В каком смысле?
- Инга твоя, слишком уж красивая.
- Знаю. Мне дед в бане по этому поводу политинформацию уже прочитал. - Ответил бабке и сделал глоток молока. Бабуля кивнула.
- Но, зажатая она какая-то.
- Что значит зажатая? - Вопросительно посмотрел на бабушку.
- Закрытая от всех. И... Одинокая.
Я кивнул, соглашаясь с бабулей. Одинокая, это точно.
- Снежная Королева всегда одинока, бабуль. Вместо сердца кусочек льда. Как у Инги. - Сказал я.
- Не любит? - Спросила бабушка. Я пожал плечами.
- Не знаю. Любви точно нет. Возможно симпатия.
- Как же вы поженились то?
- Она предложила, а я согласился. Может это и не совсем правильно. Только я ведь её давно знаю, со школы ещё. И люблю с того времени. - Бабуля покачала головой.
-Тогда сделай так, чтобы полюбила. Чтобы открыла душу свою тебе, сердце своё. растопи кусок льда у неё в душе. Несчастная она. Вижу это, чувствую. И жалко мне её такую. Красивая и несчастная.
- Ну, бабуль, не даром говорят, не родись красивой, а родись счастливой.
- Правильно говорят.
- Бабуль, а ты с дедом счастлива? - Задал ей вопрос. Она улыбнулась. Подошла ко мне и погладила меня по голове.
- Счастлива. Была бы несчастна, давно бы уехала, да за другого замуж вышла. Или бы не вышла, но несчастной точно бы не была. А так, с дедом то твоим, всю жизнь вместе прожили. Из-за него ведь сюда поехала. Тогда в молодости у меня большие планы были. думала из Африки вернёмся в Москве обустроимся. Ему ведь там квартиру давали, от армии. А я мечтала в госпитале имени Бурденко работать. Да видишь, как получилось. Пришлось сюда ехать, хоть и не хотела. да куда денусь? Надо было выбирать, или муж или карьера. Выбрала мужа. И теперь, глядя с высоты лет, я не жалею совсем. Я интересную жизнь прожила. Любила настоящего мужчину и была им любима. Это главное, Артур. Остальное всё суета сует. Блеск, слава, деньги, всё это проходит. И к концу жизни не согреет. А вот родной и любимый человек рядом, согреет. Понял, Артурка?
- Понял, бабуль. Значит будем греть друг друга.
- Грейте. Растопи её лёд. особенно сейчас, когда молодые. Эх, где мои 30 лет!!! - бабушка засмеялась. Я тоже усмехнулся.
- Бабуль, дед сказал, мой саксофон у вас оказывается? Сказал, что отдаст мне его.
- У нас. Галина его привезла, лет десять, даже больше назад. Попросила сохранить его. И чтобы мы тебе ничего не говорили, так как ты продать его хотел. А ведь это подарок твоего отца был тебе. Не задолго до его смерти. мы и сохранили. Ну раз Стёпа сказал, что отдаст, вот пусть и отдаёт сам. Ладно пойду я. Стёпа заждался уже наверное. Попарит хоть меня по тихоньку. Сильно то уже не парюсь. Не тот возраст. А по молодости то ух, да с мужем, чего только в бане не творили. И смех и грех вспоминать. - Она взяла сменку, на себя и на деда. Ушла. Я остался сидеть за столом. Допил молоко. Спорол ещё пару пирожков. Потом встал и прошёл в горницу. Открыл дверь. Инга лежала, разметавшись на постели. Подошёл. Смотрел на неё. Она была спокойная, даже какая-то умиротворённая. Было дикое желание, залезть к ней в постель и взять её, такую сонную, тёплую, чистую. Но, как говорится - хочется, перехочется. Пусть спит. А то заниматься любовью с уставшей женщиной то ещё удовольствие. Да и как бы хуже не сделать, чем есть сейчас. Поэтому, как в одной песне поётся: "Эх, зажму я красоту в мозолистую руку и пойду дослушивать, что плачет мне гармонь". Вот и иди, жОних блин. Хотелки пока свои прибереги для другого случая. Вернулся в большую комнату. Потом вообще вышел на крыльцо. Сидел на ступеньках. Хорошо было. Вечер давно опустился на село. И было тепло, словно лето и не кончилось. Идиллия, блин, мать моя женщина. Усмехнулся. Стал тихо напевать:
Над деревней Клюевкой опустился вечер,
Небо залунявилось, звезды - пальцем тронь.
Где-то вдалеке пичуги малые щебечут.
Где-то недалече всхлипнула гармонь.
Все хлеба поубраны, все поздали загодя.
Трудодни получены, божья благодать.
На плетень соседский опускаю задницу,
Закурил махорочку, начинаю ждать...
Я даже не заметил, как рядом появился дед. Увидев его, заткнулся. Он смотрел на меня с интересом.
- Ты чего, Артур? Песни поёшь что ли? Я думал ты с женой молодой, а ты тут, на крыльце сидишь, песни распеваешь?
- Молодая жена спит. Бабуля сказала, что умаялась она. Зашел в горницу, посмотрел на неё. Решил не будить. Пусть отдохнёт. - Ответил ему, улыбаясь. дед покачал головой.
- М-да, внучек. Вижу совсем у тебя... Вместо ночи любви, песни про деревню. Точно, неадекватен ты, Артур.
- Пошли тогда по рюмашке беленькой выпьем. Ибо это святое. Об этом ещё Александр Васильевич Суворов говорил: "Портки последние продай, но после бани выпей!"
- Пойдём.
Я хотел достать привезённой водочки, но дед махнул рукой.
- Оставь. - Достал из шкафа графинчик со своей самогонкой. - Смотри, внук, чистая, как слеза младенца.
- Я помню, эти слёзы младенца, деда. Выпил и встать не смог. А потом вообще в нирвану уехал.
- Пить надо умеючи, Артурка. перед тем, как выпить в живот положи что-нибудь. Даже кусочек селёдочки и то хорошо. Выпил, закуси обязательно, а не кулаком занюхивай, как зассанный ханыга из подворотни. Понятно?
- Понятно, деда. За ханыгу, да ещё зассаного, отдельное спасибо.
- Во-во. А то закусывают, ёлки зелёные, чипсами, да колой запивают. Тьфу, дрянь какая. А потом жалуются с похмелья. - Он налил в два лафитника, которые достал тоже из шкафа. - Ну, Артурчик, за тебя и Ингу. Совет вам да любовь. Прозит.
Мы выпили. Закусили пирожками.
- Ну как? - Спросил он чуть времени спустя. Я кивнул.
- Хорошо пошла, деда... Ты обещал сакс мой отдать.
- Ну раз обещал, тогда конечно. - Он встал со стула и ушёл в их с бабушкой комнату. Вскоре вернулся. В руках держал футляр, очень хорошо мне знакомый. Положил его на стол. Я некоторое время смотрел на футляр, не решаясь прикоснуться, словно чего-то опасался. Дед усмехнулся и налил ещё по одной. Принёс пучок лука и достал из холодильника порезанное сало на блюдце. Плюс свежих пару огурцов. Порезал их. Я наконец взял футляр в руки. Открыл его. Свет попал на саксофон, и мне показалось, что он узнал меня, даже блик пошёл по нему. Я улыбнулся. Достал из футляра. Погладил его. Трость лежала отдельно. Она была деревянная. Из тростника сделания, не то, что сейчас пластиковые делали. Осмотрел её. Очень боялся, что за все эти годы она рассохнется. Но нет. Была целая. Посмотрел на деда.
- Ну что, Артур, всё ещё продать хочешь? - Спросил он. Я отрицательно качнул головой.
- Нет. Знаешь сколько он сейчас стоит? - Я взял рюмку. Мы чокнулись с дедом и выпили. Закусили салом, огурцами и пирожком. Прожевав и проглотив, вставил трость в мундштук саксофона. Встал. Вышел на крыльцо. Некоторое время стоял замерев, держа саксофон в руках, словно заново привыкал к нему. Солнце уже село, только на западе полыхал алым закат. Надел ремешок саксофона на шею. Обхватил трость губами. Закрыл глаза. Как на яву увидел самого себя, совсем ещё мальчишку. Лет 17 мне. Как я играл Шарля Азнавура "Вечная любовь", кавер на саксофоне. Я попробовал начать играть раза три. Но прекращал. Не то всё. Не так. Потом вспомнил лицо Инги, как она спала. Ноты встали перед глазами. Я заиграл. Полилась музыка. Именно то, что мне было надо. От самого сердца. Мы с саксофон словно стали единым целым. Я видел её лицо, видел ноты и играл. Словно вновь переживал свои неразделённые чувства. Свою безответную любовь. Вот она маленькая. В платьеце, с белым нарядным фартуком, в белых колготках и больших белых бантах. Её на первую линейку в первом классе привела её мама... Вот она идёт уже в классе шестом. Уже начала формироваться, как девушка. И уже осознавала, что красива. Взгляд чуть высокомерный, холодный, как лёд. И я стою в сторонке, смотрю на неё. А она не видит. Вот уже в старших классах. Рядом с ней её свита, подхалимы и припевалы. И я опять в сторонке, как тень или мышь. Она смотрит вроде на меня, но не видит. Словно я стеклянный. Проходит мимо. И я чувствую её запах... Вот выпускной. Она самая красивая и ослепительная. Я хочу пригласить её на танец... Но так и не пригласил... Испугался, что она усмехнётся презрительно в ответ и скажет что-нибудь обидное... Саксофон хорошо, просто идеально выражал мои чувства. Пел и плакал вместе со мной и оставлял надежду...
Когда мелодия затихла, я стоял ещё некоторое время закрыв глаза. Сердце у меня бухало, как молот по наковальне. Огляделся. Позади меня стоял дед, задумчиво глядя куда-то в темноту. Увидел бабушку. Она тоже стояла рядом с крыльцом. Вытирала платочком слёзы. У ограды увидел несколько человек. парни и девушки. Они, похоже, тоже слушали.
- Артур?! - Услышал я её голос. Обернулся. Она стояла в дверях. В маечке, которая едва прикрывала её живот и трусиках. Босиком. Держалась за дверной косяк. Мы некоторое время стояли и смотрели друг на друга. Я сглотнул. - Артур. - Повторила она. Я молчал, глядя на неё. - Что ты играл?
Я пожал плечами.
- Шарль Азнавур "Вечная любовь". Я её играл на экзамене в музыкальной школе.
- Ты играешь? Я не знала. - Она сделала шаг на крыльцо. Ни на кого не обращала внимания. Смотрела на меня своими огромными синими глазами. Коснулась пальчиками саксофона. Потом моей левой щеки. - Вечная любовь... Ты выражал свои чувства? - Я кивнул.
- Извини, что разбудил тебя. Я не хотел.
- Нет. Всё хорошо... Вернее, не извиняйся.
- Инга, ты почему не прикрытая? Люди же смотрят. - Тихо сказал ей. Она улыбнулась.
- Верно, смотрят. Я сейчас, что-нибудь накину.
- Пойдём, Инга, я дам тебе свой халат. Чистый. - Сказала бабушка и увела её в дом.
- А сыграйте ещё что-нибудь. - Крикнула какая-то девчонка от ограды. - Пожалуйста. Вы так классно играете.
- Это же сакс, Валька. А сакс это жесть! Это тебе не чинарики на остановке подбирать - Тут же вставил свои пять копеек какой-то парень.
- Сам ты чинарик. Тоже мне. - Огрызнулась девчонка. Молодёжь засмеялась.
- А что сыграть, милая девушка? - Спросил я, улыбаясь.
- Что-нибудь. Такое же классное, как эта мелодия.
- Хорошо.
Приложил мундштук с тростью к губам. Заиграл "Одинокого пастуха". Конечно, нужна была аранжировка и сопровождение, хотя бы ударник, но и так тоже хорошо. Плюс моя импровизация. Я, неожиданно, почувствовал себя на подъёме. Словно всё, что копилось во мне нереализованным, взорвалось мощным фонтаном, стоило мне вновь взять в руки свой инструмент. Раздались хлопки в ладоши в такт мелодии. Я кивнул играя. Видел, как девушки стали покачивать бёдрами. Потом играл "Ameno" Эрика Леви и Гая Проперо. Песня, ставшая в середине 90-х хитом в Европе. Но в оригинале, она звучит более медленно. Я же исполнял ремикс на эту песню, вернее на мелодию. И ремикс был быстрее. И очень не хватало на этот раз точно ударника. Но всё равно получилось просто идеально. Я взглянул на деда, играя. Он улыбался. Кивнул мне, показал большой палец. Я сам уже двигался в ритме музыки. На крыльцо вышла Инга в бабушкином халате. Слушала меня и тоже стала улыбаться. Потом начала покачивать бёдрами. Позади неё стояла бабуля. И тоже улыбалась.
После "Ameno", сразу, почти без перехода пошёл ремикс для саксофона песни "for you" Эндрю Уотта, Али Паями и Али Томпоси. Какая-то девчонка завизжала, похоже та же самая:
- Класс! Как играет, просто жесть! Обалденный музон!
А я продолжал. Я словно погрузился в стихию бушующего океана чувств - любви и ненависти... Когда мелодия стихла, я выдохнул. Почувствовал расслабленность, словно откат пошёл. Стоял и улыбался.
- Молодец, внук. Не разочаровал. Умеешь же. Не забыл значит. - Сказал дед и хлопнуло меня по плечу.
- Артур! - Услышал я мужской голос. Повернулся к калитке. Народ там всё так же стоял. Во двор зашёл мужчина моего возраста. - Артур! Это ты что-ли играл? Степан Иванович, Екатерина Николаевна, моё вам дорого вечера. - Я его узнал. Юрка Корнеев. мы с ним вместе пацанами бегали купаться, когда я приезжал к бабушке с дедушкой.
- Юрка! Здорово! - Я спустился с крыльца. Мы поздоровались. - Сколько лет, сколько зим. - Я засмеялся. Он кивнул. - Да, я играл. Видишь аппарат?! - Кивнул на саксофон.
- Шикарно. Иду, смотрю, народ возле Кошевых толпится и музыка обалденная слышна. Я и не знал, что ты саксофонист.
- Я тоже не знал, до последнего времени. Вернее, забыл как это. Да вот, дед напомнил. Сакс мой сохранил. - Посмотрел на деда. - Спасибо, дедушка, что сохранили вы его с бабулей. Теперь точно не продам.
- Слушай, Артур, может в клуб к нам зайдёшь? У нас аппаратура хорошая. Сыграем что-нибудь. Да вот даже то, что ты играл. Реально обалденная музыка. - Предложил Юрка. Я удивлённо на него посмотрел.
- А что в клубе кто-то играет?
- Играем. Дискотеки устраиваем. Как раз после завтра будет. А ты завтра заскочи. Посмотрим, что да как?! Придёшь? - Я оглянулся на Ингу. Она стояла на крыльце с бабушкой и дедушкой. Она, глядя на меня, кивнула.
- Хорошо. Придём.
Юра, тем временем, проследив за моим взглядом, увидел Ингу.
- Ого! Артур, ничего не хочешь сказать?
- Познакомься, Юра. Моя жена. Инга Кошевая. Только что поженились и вместо свадебного путешествия на острова, решили поехать к деду с бабулей. Заодно познакомить.
Юрка подошёл к крыльцу. Поднялся на пару ступеней.
- Юрий Корнеев, мадам. - Представился он моей жене. Она кивнула, улыбаясь.
- Инга Кошевая.
- Очень приятно. - Юрий вернулся ко мне. Пожал мне ещё раз руку. - Ну ты могЁшь, братан. - Усмехнулся он.
- Не могЁшь, а могЕшь. - Ответил я. Мы вместе с ним смотрели в сельском клубе фильм "В бой идут одни старики". И делали потом планеры, изображали воздушный бой.
- Ну так что, придёшь, точно?
- Приду. Вместе с Ингой придём.
- Тогда завтра, часикам к шести вечера.
- Хорошо.
Юрка помахал нам рукой и вышел с подворья.
- Всё, концерт окончен, молодёжь. - Сказала бабуля парням и девчонкам, всё ещё стоявшим возле ограды. - Идите с богом. Людям отдыхать надо.
Я снял с шеи саксофон. Снял мундштук с тростью. Протёр всё тряпочкой, которая шла в комплекте. Положил уже дома саксофон в футляр. закрыл его. Инга стояла рядом.
- Ну что, душа моя, пойдём спать? Ты чего соскочила то? Спала бы.
- Да разве тут уснёшь, когда некто так играл красиво. - Улыбнулась она и вновь коснулась кончиками пальцев моей щеки, потом погладила.
- Ах этот некто, ни стыда, ни совести. Порядочных девушек будить по ночам. - Ответил ей.
- Идите уже. - Махнула нам рукой бабушка. Мы ушли в горницу. легли в постель. Инга прижалась ко мне. Стала гладить по груди.
- Артур, ты меня сегодня в очередной раз удивил. Даже больше, ты меня шокировал. Ты так играл, что слушая тебя, я чуть не расплакалась.
- Это когда?
- Когда я проснулась и вышла на крыльцо. А ты играешь. Словно твоя душа рвалась куда-то. рвалась и плакала. Артур, я всё поняла, о чём ты играл. Прости меня.
- За что?
- За то что была стервой такой. За то что топтала твои чувства, хотя видела и знала, что ты влюблён. Но мне смешно было. Что тогда украла твоё сочинение и подставила тебя. Ты же кол получил, вместо пятёрки, которую я украла у тебя.
Инга отстранилась. Села на постели и сняла майку. Следом своё нижнее бельё.
- Инга, уверена, что хочешь?
- Да. Хочу. Мне хорошо с тобой, Артур. Пусть так, чем вообще никак. Мне с тобой тепло. А если я тебя не буду любить, значит найдётся та, кто тебя будет. А я не хочу. Ты мой. И ничей больше. Я тебя предупреждала, что я ужасная собственница. - И накрыла мои губы своими...
Продолжение следует...
Ссылка на мою страничку на платформе АТ
https://author.today/u/r0stov_ol/works
Ссылка на мою страничку на Литнет
https://litnet.com/ru/oleg-rostov-u652331
Ссылка на мою страничку на литературном ресурсе Букривер (Bookriver) https://bookriver.ru/author/oleg-rostov