Предыдущая часть:
Катя осталась стоять посреди зала, под прицелом десятков сочувствующих и растерянных взглядов. Воцарилась тяжёлая тишина. Одноклассникам было неловко и неудобно, что они стали невольными свидетелями этой безобразной сцены.
Первой к Кате подошла Алла.
— Прости меня, Катя, — негромко сказала она и, к удивлению многих, обняла её за плечи. — За всё прости, ладно? Меня первый муж тоже бросил, когда я после родов растолстела. Зато теперь я снова замужем, и у меня всё хорошо. Так что и у тебя всё будет, не смей реветь из-за этого козла. Поняла?
— Поняла, — кивнула Катя, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, но изо всех сил сдерживая их. — Я давно тебя простила, Алла. Спасибо тебе.
— Тогда пошли, поедим, — решительно сказала Алла. — Не пропадать же добру, вон как Костик для нас расстарался.
Постепенно напряжение спало. Катя немного успокоилась, а одноклассники окружили её заботой и вниманием. Больше всех, конечно, суетился Костя. Было заметно, что Катя ему далеко небезразлична, и Алла не преминула шепнуть ей об этом на ушко.
Кате было приятно чувствовать себя нужной и желанной. К тому же она вдруг с удивлением осознала, что не чувствует ни боли, ни сожаления. Любовь к Сергею умерла давно, медленно задушенная его равнодушием и пренебрежением. Осталась только пустота, которая теперь, кажется, начала понемногу заполняться чем-то новым и тёплым.
— Если тебе некуда идти, ты всегда можешь остановиться у меня, — предложил Костя, но, заметив тень испуга, мелькнувшую в глазах Кати, тут же поправился: — Или я могу снять для тебя квартиру. Или устроить в гостиницу. Как скажешь.
Катя благодарно провела ладонью по его густым, мягким волосам.
— Спасибо тебе, мой хороший, — тихо сказала она. — Мой толстячок. Но мне есть куда пойти. У меня же есть бабушка.
Костя удивлённо вскинул брови.
— Бабушка? А разве она не умерла, когда ты ещё в пятом классе училась?
— Это другая бабушка, — Катя грустно улыбнулась. — Я её в парке нашла. К ней я и собираюсь.
Костя молча достал из кармана ключи от машины.
— Тогда я тебя отвезу. А по дороге расскажешь мне всё.
Они попрощались с одноклассниками, пообещав оставаться на связи, и вышли в тёплую майскую ночь. В машине Катя, глядя на убегающие назад огни, рассказала Косте свою удивительную историю: о встрече в парке, о грабителе, о соседях, о том, как они с актёрами устроили целый спектакль, чтобы проучить хапуг.
— Ну ты фантазёрка! — восхищённо рассмеялся Костя. — Я и не думал, что ты такая. Раньше ты была совсем другой. Откуда в тебе столько храбрости?
— Сама не знаю, — честно призналась Катя. — Наверное, она всегда во мне была, просто спала. А когда я увидела, как обижают человека, которого я люблю и уважаю, меня такая злость взяла — ух! — она с чувством хлопнула ладонью по колену, но тут же спохватилась и бережно, словно живое существо, погладила атласную ткань платья. — Это платье, кстати, тоже Серафима Петровна дала. И украшения.
— Красивое платье, — улыбнулся Костя, покосившись на неё. — И ты в нём очень красивая. Удивительно, как мода возвращается.
Дальше они ехали молча, но молчание это было тёплым, уютным, наполненным каким-то новым, только зарождающимся чувством. Когда машина остановилась у дома Серафимы Петровны, Костя вдруг сказал:
— Знаешь, я бы хотел проводить тебя до квартиры. Время позднее, да и мне так будет спокойнее. Можно?
— Хорошо, — тихо ответила Катя.
Она прекрасно понимала, что Костя просто ищет предлог побыть с ней подольше, и это было ей приятно, хотя вида она не подала.
Выйдя из машины, Катя взглянула на окна квартиры подруги и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Во всех окнах горел свет — и в гостиной, и в спальне, и даже в маленькой комнатке, которая выходила во двор. Обычно Серафима Петровна включала только прихожую и ту комнату, где находилась сама.
Костя заметил, как изменилось её лицо.
— Что случилось? — встревоженно спросил он.
— Не знаю, — голос Кати дрогнул. — Но здесь что-то не так.
Она бросилась к подъезду, Костя — за ней. Катя забарабанила в дверь кулаком, но никто не открывал.
— Только не это, только не это, пожалуйста… — шептала она, дрожащими руками роясь в сумке в поисках запасного ключа, который когда-то дала ей Серафима Петровна.
Наконец ключ нашёлся, замок щёлкнул, и Катя влетела в прихожую.
— Серафима Петровна! — крикнула она, вбегая в гостиную. — Вы где?
В гостиной было пусто. Катя метнулась в спальню и застыла на пороге. Серафима Петровна сидела в кресле, неестественно склонившись набок, и тяжело, с хрипом дышала. В руках она сжимала фотографию своего Ванечки.
Увидев Катю, старушка попыталась улыбнуться.
— Деточка… пришла… — еле слышно прошептала она. — А я уж думала… не увижу тебя…
Катя упала на колени перед креслом, схватила холодные, бледные руки подруги и принялась отчаянно растирать ей виски.
— Бабушка, бабушка, что с тобой? Где лекарства? Что мне делать?
Костя уже вызывал скорую, на ходу объясняя диспетчеру адрес.
— Сердце… — едва шевеля губами, произнесла Серафима Петровна. — Так тяжело… У меня была долгая жизнь… А ты не горюй, слышишь? Похороните меня рядом с моим Ваней… Спасибо тебе, внученька…
— Бабушка, не говори так! Ты не умрёшь! — рыдала Катя, и слёзы её капали на бледное, любимое лицо.
Костя нашёл на тумбочке лекарства, но было уже поздно. Серафима Петровна глубоко вздохнула, замерла, и фотография мужа выскользнула из ослабевших пальцев.
Приехавшая через несколько минут скорая только констатировала смерть. Катя стояла в стороне и безучастно смотрела, как тело той, что была легендой оперы и покорила не одно сердце, выносят из дома, который стал ей родным.
— Успокойся, Катя, не плачь, — Костя бережно взял её за плечи. — Она бы этого не хотела.
Катя отняла ладони от мокрого лица и глубоко вздохнула. Костя был прав. Серафима Петровна была сильной женщиной. И Катя должна быть такой же.
— Я не могу здесь оставаться, — твёрдо сказала она. — Отвези меня домой, пожалуйста.
— К мужу? — Костя помрачнел. — К этому… негодяю? Поехали ко мне. Или я сниму тебе номер в гостинице.
Катя посмотрела ему прямо в глаза, протянула руку и коснулась его щеки.
— Нет, Костя. У меня есть дом, и я больше не боюсь Сергея. Я всё равно с ним разведусь. Но сначала надо организовать похороны бабушки. Ты поможешь мне? Будешь рядом?
Сердце Кости пропустило удар. Тёплая волна надежды разлилась в груди. Он взял её руку в свою.
— Конечно, буду. Всегда.
У подъезда своего дома Катя замешкалась. Костя всё не отпускал её руку, боясь, что бывший муж может обидеть её. Но Катя, собрав всю волю в кулак, решительно высвободилась, вышла из машины и, уже закрывая дверцу, обернулась:
— Ты мне нравишься, Костя. Ты будешь меня ждать?
Он понял всё без слов. Молча кивнул и смотрел, как за любимой женщиной закрывается тяжёлая дверь подъезда, чувствуя, как колотится сердце.
— Какие люди и без охраны! — раздался ехидный голос из темноты прихожей, едва Катя переступила порог. Сергей стоял, скрестив руки на груди, и нагло ухмылялся. — А где же твой защитничек? Струсил? Я бы ему морду начистил, если б пришёл.
Катя хмуро посмотрела на него.
— Надо было в ресторане морду чистить, а не после драки кулаками махать.
Сергей шагнул к ней, нависая.
— Это он тебе платье купил, да? Признавайся! Ты из-за него на развод подаёшь? Не верь этому франту! Всё он врёт! Нет у меня никаких любовниц!
Катя смерила его таким презрительным взглядом, что Сергей на мгновение опешил.
— Это платье мне дала Серафима Петровна, моя подруга. И не лезь ко мне. Она сегодня вечером умерла. Поможешь мне с похоронами?
Сергей недовольно фыркнул и отвернулся.
— Если я буду каждую старуху хоронить, которую ты с улицы тащишь, я разорюсь.
Кате стало противно до тошноты. Горше всего было осознание того, что пять лет жизни она потратила на этого ничтожного, чёрствого человека.
— Вот почему я с тобой развожусь, — устало сказала она. — А измены свои можешь оставить при себе. Мне теперь всё равно. Тут человек умер, так что не до твоих любовниц.
Слова вырвались сами, и на душе вдруг стало легче. Будто огромный, давивший на грудь камень наконец упал и разбился вдребезги.
Следующие два дня пролетели как в тумане. Катя занималась подготовкой к похоронам, и всё это время Костя был рядом, взяв на себя и расходы, и все организационные хлопоты. Оказалось, что у Серафимы Петровны осталось много друзей и поклонников её таланта. В день похорон проводить её в последний путь пришло очень много людей. И все они откуда-то знали Катю, обращались к ней по имени, говорили такие тёплые, душевные слова, словно она и вправду была родной внучкой покойной. Это немного смягчало горе.
Когда гроб опустили в землю рядом с могилой Ванечки, Катя вдруг остро осознала, что осталась совсем одна. Не стало человека, который за короткое время стал ей настоящей бабушкой. Силы разом оставили её, ноги подкосились, и если бы Костя не подхватил её под руку, она упала бы прямо на мокрую землю.
— Ты ела сегодня? — строго спросил он, заглядывая в её осунувшееся, бледное лицо.
— Забыла, — безжизненно ответила Катя.
— Пойдём, — он взял её за руку и повёл к машине.
— Куда? — безучастно спросила она.
— Ко мне домой, — голос Кости не терпел возражений. — Хватит себя доводить. Ты должна поесть и как следует отдохнуть.
Катя молчала. Ей было всё равно. Горе выжгло изнутри все чувства, оставив только глухую, ноющую пустоту.
Она даже не заметила, насколько уютно и тепло в квартире Кости, как он заботливо пытается накормить её, чуть ли не с ложечки.
— А теперь спать, — скомандовал Костя, отвёл её в свою спальню, а сам устроился в гостиной на диване.
Катя провалилась в глубокий, чёрный сон. После всего, что она пережила за последние дни, это было единственным спасением. И Костя, как никто другой, понимал это.
На следующее утро Катя вернулась в квартиру, которую ещё вчера считала своим домом, чтобы забрать вещи. Сергей встретил её холодно, словно они не прожили под одной крышей пять лет, а были случайными соседями по коммуналке. Катя молча прошла в комнату, достала чемодан и уже хотела открыть его, как зазвонил телефон.
— Екатерина? — раздался в трубке незнакомый мужской голос. — Я нотариус, Иван Петрович Соколов. Моя клиентка, Серафима Петровна, распорядилась своим имуществом…
— Включи громкую связь! — неожиданно гаркнул Сергей, заглядывая в комнату.
— Зачем? — удивилась Катя.
— Затем! — зашипел он. — Откуда я знаю, может, это любовник твой звонит? За дурака меня держите?
— По себе людей не судят, — сквозь зубы процедила Катя, но громкую связь включать не стала.
— Так вот, Екатерина, — невозмутимо продолжал нотариус, не подозревая о разборках в квартире, — квартиру и всё, что в ней находится, Серафима Петровна завещала городу, под музей. А вот коллекцию платьев, украшения и дом в деревне она оставила вам. Вы не могли бы сегодня подъехать за ключами? Я целый день буду описывать имущество в её квартире. Думаю, адрес вы знаете.
Катя замерла. Она и предположить не могла, что Серафима настолько полюбила её, что оставила такое наследство.
— Да, конечно, я приеду, — выдохнула она, положив трубку.
В комнате повисла тишина. А потом Сергей вдруг расхохотался — громко, истерично, тыча пальцем в жену, будто перед ним стоял клоун.
— Вот это наследница! — заходился он в хохоте. — Лачуга в деревне и ворох старых тряпок с парой стекляшек! Всё, что ты выцыганила у сумасшедшей старухи! Ой, не могу! Носилась с ней, как курица с яйцом, и что поимела? Хижину в забытой богом деревне! Теперь ты у нас королева навоза!
Катя с удивлением смотрела на его кривляния. Она не понимала, что здесь смешного. Не тратя времени на споры, она молча открыла чемодан и начала быстро, но аккуратно складывать свои нехитрые пожитки. Она торопилась: внизу её ждал Костя, который вызвался проводить её к нотариусу и в случае чего защитить. Катя не хотела новой ссоры, она слишком устала.
Когда она выкатила чемодан в прихожую, Сергей стоял там, насмешливо наблюдая за ней и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу — ему не терпелось выставить её за дверь и позвонить своей рыжей пассии. Катя на мгновение задержалась, хотела сказать что-то напоследок, что-то человеческое, чтобы не расходиться врагами. Но Сергей опередил:
— Скатертью дорожка! Смотри, не заблудись в своей деревне, купи галоши! — хихикнул он.
Катя промолчала и вышла, закрыв за собой дверь в прошлую жизнь, в обустройство которой когда-то вложила всю душу. На следующий день она подала на развод. Костя, как мог, поддерживал её и, конечно, поехал к нотариусу вместе с ней.
— Здравствуйте, Екатерина, — приветствовал их пожилой нотариус с седой бородкой. — Иван Петрович. Я давно знал Серафиму Петровну, она много рассказывала мне о вас. Проходите. По завещанию здесь пока всё останется, как было при её жизни.
Катя вошла в гостиную и огляделась. Действительно, после похорон ничего не изменилось, но что-то было не так. Какая-то неуловимая пустота, тишина, от которой щемило сердце. И вдруг Катя поняла: не было главного — самой Серафимы. Никто больше не встретит её радостным возгласом, не обнимет по-доброму, не спросит, как прошёл день, не расскажет очередную удивительную историю. Ничего этого больше никогда не будет. Простая и страшная истина обрушилась на неё, и Катя разрыдалась так, что Иван Петрович испугался.
— Деточка, не нужно так убиваться, — засуетился он, пытаясь успокоить её.
Услышав слово «деточка», Катя зарыдала ещё сильнее.
— А ну хватит! — вдруг твёрдо сказал Костя, заметив, что и у нотариуса задрожали губы. — Разве Серафиме Петровне это понравилось бы?
Катя вздрогнула, вытерла слёзы и, всхлипывая, открыла чемодан с вещами, которые оставила ей названная бабушка. Там, бережно уложенные, лежали красная сумочка, платья, которые она примеряла, несколько роскошных костюмов, шкатулка с украшениями и маленькая чёрно-белая фотография. С фотографии на неё весело смотрела молодая, счастливая Серафима. На обороте твёрдым, изящным почерком было выведено: «Моей внучке Екатерине. Не забывай, деточка, что Екатерина значит — чистая, непорочная».
— Спасибо тебе, бабушка, — прошептала Катя, прижимая фото к груди. А потом повернулась к Косте и решительно сказала: — Поехали в деревню.
Деревня, которую Сергей называл «заброшенной», оказалась элитным коттеджным посёлком всего в двадцати минутах езды от города. Когда Катя и Костя подъехали к дому Серафимы Петровны, они потеряли дар речи.
— Бабушка была права, — прошептала Катя, с восхищением глядя на красивый двухэтажный особняк из светлого кирпича, окружённый ухоженным садом. — Это мой дом.
Она оглянулась на Костю и вдруг лучезарно улыбнулась:
— Помнишь, ты говорил, что помогаешь начинающим бизнесменам? Думаю, для тебя найдётся работа.
А Сергей, оставшись один, пустился во все тяжкие. Не стесняясь ни соседей, ни общих знакомых, он в тот же день привёл в дом ту самую рыжую Карину. Карина быстро взяла бразды правления в свои руки, и очень скоро Сергей с удивлением обнаружил, что теперь он сам и готовит, и убирает, и стирает — всё то, что раньше делала Катя. Карина же только покрикивала на него, похваливала за щедрость и водила подружек, хвастаясь, как ловко пристроилась.
Даже на суд по бракоразводному процессу Сергей явился в сопровождении Карины, чем изрядно удивил Катю. На пальце у Карины красовалось то самое золотое кольцо с зелёным камнем. В суде Сергей всячески чернил бывшую жену, валил всю вину на неё, не забыл упомянуть и про «доставшийся» ей дом в деревне, требуя, чтобы Катя съехала с его жилплощади.
— Я человек честный, работаю, а она по ресторанам шлялась! — патетически восклицал он и для убедительности даже пустил скупую слезу.
Суд в итоге оставил каждого при своём жилье, что Катю вполне устраивало. Теперь они с Сергеем стали чужими людьми.
Три года пролетели незаметно. Катя вышла замуж за Костю и с головой окунулась в создание собственного модного бренда. Дела шли блестяще. Сергей же прозябал в своей квартире, выслушивая бесконечные упрёки Карины.
— Дорого! — обрывал он её, когда она в очередной раз просила купить платье от модного дизайнера. — У тебя и так шкаф ломится. Вон, Катю я с одним чемоданом выгнал. Интересно, как она там, в своей деревне? Наверное, быкам хвосты крутит.
Карина захихикала.
— А давай съездим и посмотрим на неё, на бедняжку? Только надо одеться попроще, чтобы не смущать её своим шиком.
Сказано — сделано. Они натянули старые джинсы, сели в машину и поехали. Когда они подъехали к посёлку и увидели роскошный особняк, окружённый высоким забором, у Сергея отвисла челюсть. Охранник в форме подошёл к их видавшей виды машине.
— Вы доставку привезли? — строго спросил он.
— Нет, — растерянно ответил Сергей. — Мы просто посмотреть.
— Тогда нечего тут глазеть, — отрезал охранник. — Ваша колымага проезд загораживает.
Карина решила прикинуться дурочкой.
— Ой, извините, пожалуйста, мы, кажется, заблудились… А скажите, чей это такой красивый дом?
Охранник усмехнулся.
— Вы что, с луны свалились? Это же дом нашего знаменитого модельера, Екатерины Строгановой.
На обратном пути Карина, не веря своим ушам, залезла в интернет. То, что она там увидела, повергло её в шок.
— Сергей! — закричала она, тыча ему в лицо телефоном. — Это же твоя бывшая! Екатерина Строганова! Это её бренд! Вот это бабуля ей наследство отвалила! А я из-за тебя, жадины, даже платье от Строгановой купить не могу!
Сергей угрюмо молчал, глядя на дорогу. Он вдруг с удивительной ясностью осознал, какую глупость совершил, променяв Катю на эту взбалмошную, пустую девицу. Счастье было так близко. И он сам, своими руками, растоптал его.