— Ты либо садись, либо перестань уже топтаться, — бросила Елена через плечо, не оборачиваясь. — У меня сковородка от твоих шагов будто пляшет.
— Я тут думал, — замялся Дмитрий, почесывая затылок, — важный разговор, Лена.
— Ну, говори.
— Мамка с Олькой… сестра моя… у них там дела не ахти, проблемы...
— Да у кого их нет.
— Не перебивай, я серьёзно. У них с мужиками беда. Олькин, например, работу потерял, квартиру продали, чтобы долги закрыть. Теперь им негде жить.
— И?
— Я сказал, что они могут пожить у нас. Пока не устроятся.
— Ты что сказал?
— Куда им деваться? Мамке шестьдесят, у Ольки с детьми свои проблемы…
— Подожди. Ты сказал, что они будут жить у нас?
— Ну да, не мог же я отказать.
— А меня спросить не догадался?
— Лена, ну ты же понимаешь, это ненадолго. Пару месяцев, может меньше.
— Дмитрий, у нас двушка и так тесно, ты предлагаешь поселить сюда твою маму, сестру, её мужа и двоих детей?
— Ну, они на складных кроватях как-нибудь устроятся.
— На раскладушках? А я где? На балконе?
— Не драматизируй, Лена. Ты всё усложняешь.
— Я усложняю? Ты решил за меня, что в моей квартире будут жить твои родственники. Напомнить, кому принадлежит половина этой квартиры?
— Да брось ты, эти бумажки…
— Бумажки? Это не бумажки, Дмитрий. Это мои права.
Вдруг на телефон Дмитрия пришло сообщение. Он мельком взглянул, и лицо его просветлело.
— Вот, они уже подъезжают.
— Что?! Подъезжают? То есть уже едут сюда?
— Ну да, я думал, обсудим за ужином, а потом вместе встретим.
— Ты привёз их в мой дом без моего согласия?
— Наш дом, Лена, наш! Не веди себя, как эгоистка! Это моя мама!
— Отлично! Пусть твоя мама и сестра знают: я не собираюсь быть для них бесплатной кухаркой и горничной.
— Ну вот, началось… Ты всегда такая, никому не уступишь, всегда своё «я» вперед ставишь.
— Потому что если я не скажу «я», меня здесь просто сотрут.
В этот момент раздался звонок в дверь — звонкий и наглый, как фанфары, возвещающие о вторжении.
Дмитрий рванул в коридор.
Через минуту в квартиру ворвалась вся компания: свекровь с сумками, Оля с мужем и двое детей, которые тут же побежали по коридору, визжа и гремя игрушками.
— Ой, как хорошо, Димочка, сынок, спасибо, что нас не бросил. А ты, Леночка, сделай нам чайку, мы с дороги устали.
— Лена, готовь больше курицы, нас много!
Она резко захлопнула крышку кастрюли — звук раскатился по кухне.
— Чайку? Курицу? Да, ради Бога. Только сразу предупреждаю — я не ваша прислуга.
Свекровь усмехнулась, взглянув на неё поверх очков, с видом человека, которому рассказали удачный анекдот.
— Ещё чего. Обиделась. Настоящая женщина в доме должна радоваться, что семья рядом..
— Женщина в доме должна сама решать, кого пускать в свой дом.
На мгновение повисла тишина — лишь где-то в гостиной снова закричали дети.
С утра её будил уже не будильник, а детский визг.
Семь часов — и по коридору гремел пластмассовый трактор, создавая такой грохот, будто прямо в квартире разгоняли танк.
С кухни доносился запах вчерашних котлет, разогретых до хлюпающей консистенции, и голос свекрови:
— Дети, тише! Лену не будите! У нас барышня утончённая, ей нужно выспаться!
Дети оккупировали диван, повсюду валялись игрушки. Свекровь утвердилась на кухне — теперь каждая сковородка, каждая кружка были под её контролем.
— Лена, ты кофе купишь? — крикнула Оля из кухни.
— Куплю, — коротко ответила Елена и направилась в ванную.
За дверью ванной она задержалась дольше обычного. Просто села на крышку унитаза и смотрела в узор плитки.
«Сколько я это выдержу? Неделю? Месяц?» — проносилось в голове.
Прошла неделя, потом ещё одна. А становилось только хуже.
Однажды вечером, вернувшись с работы, она обнаружила в прихожей огромную коробку с надписью «Стиральная машина».
— Это что? — Елена недоуменно уставилась на коробку.
— Это нам, твоя машина маленькая, а у нас белья много. В кредит взяли. Поставим в ванной.
— В нашей ванной? Тут и так тесно.
— Ну куда ещё? Детям надо чистое бельё. Ты же хочешь порядок.
— Я хочу порядок, а не склад.
Дмитрий шагнул вперёд.
— Лена, ну чего ты опять? Это ненадолго.
— Ненадолго? Ты слышал, что сказала твоя сестра? В кредит взяли! Значит, они всерьёз собираются тут жить!
— Не начинай, ты всё усложняешь.
Вот она — последняя капля. Или всё ещё будет?
Через неделю капля действительно упала.
Был вечер воскресенья. Елена стояла на кухне и мыла посуду после ужина.
Дети носились по квартире, кричали так, что стены ходили ходуном, а батареи, казалось, готовы были взорваться от шума.
Оля, уткнувшись в телефон, увлечённо листала ленту, её муж мирно посапывал на диване, а свекровь, с видом мудрого учителя, раздавала советы о том, как «правильно солить суп».
— Леночка, мы тут с Олей подумали… Хорошо бы нам остаться. Пока не найдём квартиру. А то снимать дорого.
Елена обернулась, держа в руках тарелку.
— Остаться?
— Ну да, тут всем удобно. Дети привыкли. Ты на работу ходишь, нас не видишь. А мы тут порядок держим.
— Порядок? У вас в порядке только пульт от телевизора. Всё остальное — сплошной бардак.
— Ты вообще головой думаешь? Муж твой — хозяин в доме. Он сказал, что мы будем жить. А ты… ты молодая, потерпишь.
— Дмитрий, ты действительно так сказал?
— Дима, ты сказал, что они останутся?
— Лена, ну… они же семья. Мне неудобно их выгнать.
— Понятно, — сказала она тихо. — Значит, выгнать неудобно. А жить в аду удобно.
Оля фыркнула.
— Ну чего ты опять? Никто тебя не обижает. Мы тут как родные.
— Родные? Ты хоть раз спросила, удобно ли мне? Или сколько денег уходит на еду для всей вашей толпы? Или сколько времени я трачу на уборку после ваших детей?
— Да перестань ты! — Дмитрий повысил голос. — Никто не заставляет тебя всё делать.
— Да? А кто готовит, убирает, стирает? Твоя мама? Твоя сестра? Или я?
— Не истери. Женщина должна хранить семью.
Тогда Елена схватила со стола кружку и со всего размаху швырнула её в мойку. Кружка рассыпалась, вода брызнула во все стороны.
— Хватит! — закричала она, — Я больше не буду хранить этот дурдом!
Свекровь вскочила.
— Ах вот как! Голос повысила!
— Да я вас всех сюда не звала! Я хочу жить спокойно! В своём доме! А не в общежитии!
— Лена, — схватил её за руку Дмитрий, — ты с ума сошла? Успокойся!
— Не трогай меня!
В комнате повисла тишина. Даже дети замерли.
Елена развернулась и пошла в спальню, захлопнула дверь и включила свет. Достала чемодан. Сначала сложила бельё, потом одежду. Всё быстро и резко — будто боялась остановиться.
Дмитрий стучал в дверь.
— Лена! Ты куда собралась?
— Туда, где меня уважают.
— Ты не имеешь права! Это и твой дом тоже! — кричала свекровь из коридора.
— Именно поэтому я ухожу сама. Чтобы не выгонять вас силой.
Она открыла дверь, чемодан в руках. Взглянула на Дмитрия.
— Завтра подам на развод.
— Лена, подожди…
— Поздно, та женщина, которая терпела, осталась там, где была кружка. В мойке. Разбитая.
И, не оглядываясь, вышла.
Елена сняла маленькую однокомнатную квартиру на окраине.
Через неделю она подала на развод.
Дмитрий пытался уговаривать, даже приходил с цветами.
***
Суд прошёл быстро. Квартира делилась пополам, потому что была куплена в браке. Дмитрий пытался спорить, свекровь кричала в коридоре суда:
— Эта змея всё у нас отберёт!
Но законы были на стороне Елены.
В итоге — её доля, деньги и свобода.
Через месяц она переехала в светлую, но маленькую квартиру с белыми стенами. Купила новый диван, повесила полки, привыкла каждое утро пить кофе в тишине.
И вот однажды вечером в дверь постучали. Это был Дмитрий.
— Лена… я не справляюсь. Они меня достали. Мама, Оля, дети. Денег нет, работы толком нет. Вернись, пожалуйста.
— Дима, ты выбрал. Я предупреждала. Я из этой роли вышла.
— Но я же твой муж!
Елена усмехнулась.
— Бывший.
И закрыла дверь перед его лицом.
Внутри разлилось тепло — не злость, не месть, а простое, чистое ощущение: она победила. Она осталась собой.