Вонь немытых тел, дешёвого спирта и машинного масла стояла в аукционном зале станции «Алион‑3» тяжёлым, удушливым слоем.
Где‑то под потолком скрипели ржавые фермы, с трудом удерживая на себе десятилетия пыли и заплаток. Мигающие синие лампы выхватывали из полумрака лица — грубые, усталые, ожёсточённые: наёмники, торговцы, мародёры с внешних колоний. Все они пришли сюда за дешёвой рабочей силой и редкими «товарами».
В центре круглой ямы, на приподнятой платформе, стояла металлическая клетка.
В самом дальнем углу клетки, скукожившись до невозможности, жалась к прутьям девушка. Не человек. Не совсем.
Кожа у неё была мраморно‑синей, как глубины старого океана, местами в синяках и грязи. Вокруг шеи — ошейник, от которого пульсировал злой красный свет, отражаясь в больших, измождённых глазах. Колени поджаты к груди, плечи сведены — она пыталась стать невидимой.
Аукционист — мужчина с лицом, смятым как старая бумага, и глазами без тени сочувствия — вышел на платформу. Голос его, усиленный древней звуковой системой, шипел и трещал.
— Дальше у нас для вас кое‑что… особенное, — протянул он. — Для самых отпетых из вас, извращенцы.
Он стукнул костяшками по прутьям клетки. Девушка дёрнулась, вжимаясь ещё сильнее.
— Дикая гибридка. Три хозяина — три трупа. Не приручена. Сломаете — ваша проблема.
Толпа загоготала. Из глубины зала кто‑то швырнул в клетку кость — обглоданный остаток местной столовской еды. Она громко брякнула о прутья и покатилась внутрь. Реакция была мгновенной.
Гибридка метнулась вперёд с такой скоростью, что глаз едва уследил. Подняла кость с пола — движение плавное, кошачье, несмотря на худобу и явное истощение.
Она зашипела. Звук был настолько нечеловеческим, что по залу пробежала волна напряжения. Острые, чуть удлинённые клыки клацнули в воздухе, словно она пробовала его на прочность. Смех стих. Люди начали переглядываться.
— Нет ставок? — в голос аукциониста скользнуло раздражение. — Даже ни одного коллекционера?
Ответом была тяжёлая, давящая тишина. Те, кто секунду назад издевался, теперь смотрели в пол, на потолок, куда угодно — только не в клетку.
Именно тогда, из тени у самого входа, один человек поднял руку. Спокойно и осмысленно.
Он был выше большинства в зале, но бросалось в глаза не это.
Пока другие щеголяли яркими бронежилетами, кобурами, наружными имплантами, он был в простой куртке, протёртой на локтях и перепачканной маслом. Лицо — сухое, обветренное, с морщинами усталости. Но глаза… глаза были тихими. Наблюдающими. Ничего о себе не выдающими.
— Сергей Талин, — пробормотал аукционист, узнавая. На его лице мелькнуло что‑то вроде облегчения. — Продано.
Толпа загудела — кто‑то фыркнул, кто‑то усмехнулся, кто‑то покрутил пальцем у виска. «Сумасшедший…»
Пока люди расходились, пересмеиваясь про «идиота, купившего дикую гибридку», Сергей остался стоять. Смотрел на клетку теми самыми нечитаемыми глазами.
Девочка тоже смотрела на него. В её взгляде было недоверие, выученный страх и ещё кое‑что — глухое, засыпанное слоями ярости, но всё ещё живое.
К клетке подошли двое охранников. Один возился с электронным замком, другой держал наготове шок‑дубинку. Они явно нервничали: движения дёрганые, ладони в поту.
— Не понимаю, на кой чёрт кому‑то сдалась ЭТА, — проворчал первый, активируя замок.
Дверца с протяжным скрипом поползла в сторону.
— Одна головная боль с тех пор, как её притащили.
Второй хмыкнул, тыча дубинкой в сторону девочки:
— Давай, выметайся.
Слово только сорвалось с его губ, как она рванулась. Потом свидетели спорили: кто‑то клялся, что она размазалась в одну синюю линию, слишком быструю для глаз. Кто‑то утверждал, будто вообще не двигалась до последнего, а удар нанесла уже в момент, когда охранник расслабился. Никто не спорил о результате.
Голова первого охранника с хрустом встретилась с прутьями. Тело обмякло и повисло, как тряпка.
Не успев рухнуть, он уже был забыт: гибридка, разворачиваясь, вывернула запястье второго так, что тот завизжал. Движение выглядело почти ленивым — ему, наверняка, показалось иначе.
В ограниченном пространстве клетки она умудрилась сделать сальто, приземлившись у него за спиной. В её руке ожила шок‑дубинка, затрещала голубыми разрядами.
Крик разрезал зал — и был обрублен. Наступила тишина, тяжёлая и плотная. Гибридка стояла посреди площадки, держа в руке гудящую оружием дубинку. Грудь её тяжело вздымалась, но не от усталости — от кипящей изнутри ярости. Синяя кожа была в чужой крови, капли тёмного алого размазались пятнами. Она выглядела как оживший кошмар из старых легенд.
Сергей Талин не двинулся. Он не потянулся за оружием. Если оно у него было, его никто не видел. Не стал звать охрану. Не пытался отступить. Только смотрел.
Когда заговорил, голос звучал низко и ровно, будто не в этом зале с двумя трупами на полу.
— Тебе больше не нужно сражаться, — сказал он.
Пять простых слов. Но что‑то в его тоне — не жалость, не страх, не приказ, а узнавание — заставило её… замереть.
На один бесконечно растянутый в полу секунду миг в зале не дышал никто. Пальцы гибридки побелели на рукояти дубинки. Она вся была натянута, как пружина. И всё же — опустила руку. Шокер с глухим звуком упал на пол, разряд шипя умер.
Граница «до» и «после» прозвучала этим стуком.
Она медленно спустилась с платформы. Никакие цепи больше не держали её. Никто не отдавал приказов «выйти», «встать», «лечь». Тем не менее она пошла. К нему. Двигалась осторожно, хищно — но не броском, а шагами. Остановилась рядом. Смотрела в пол, плечи напряжены, готовые к удару.
Сергей кивнул — едва заметно. Как будто признавая её выбор, а не «командуя рабыней». Потом повернулся и спокойно пошёл к выходу. Его грязные ботинки оставляли в пыли лёгкие следы. Она последовала за ним. Молча. Никто не посмел сказать ни слова — ни им вслед, ни друг другу.
Коридоры станции «Алион‑3» гудели, как улей. Торговцы спорили о ценах на синтетический белок. Обслуживающие дроиды лавировали между толпами. Патрули корпоративной охраны неторопливо разгуливали, изображая порядок. Воздух был насыщен давно переработанным кислородом, потом и металлом.
Когда они шли вдоль главного коридора, люди оборачивались. Вернее — оборачивались на неё. Разговоры сначала сбивались на полуслове, потом обрывались. Кто‑то прижимался ближе к стене, открывая проход, как будто она несла с собой заразу.
Коридор расступался перед ними, словно рана, заживающая в обратную сторону.
Камеры наблюдения поворачивались вслед. Холодное стеклянное око фиксировало синекожую фигуру, маркируя, записывая, отправляя данные в чьи‑то закрытые архивы.
Мальчишка лет семи выглянул из‑за ноги матери. Увидев Кари, он расширил глаза. В тот момент, когда её взгляд мельком задел его, ребёнок истошно завизжал и убежал. Мать, не успев схватить, метнула на девочку взгляд чистой ненависти и рванулась за сыном.
— Эй, — хриплый голос располосовал гул.
Грузчик с доков, весь в мазуте, с толстой шраминой поперёк лба, шагнул вперёд и схватил её за плечо толстыми пальцами. Кари развернулась с хищной скоростью. В её глазах не было страха. Только холодное, обдуманное «куда бить лучше». Пальцы уже, по сути, превратились в когти. Сергей чуть приподнял руку.
— Не стоит, — тихо сказал он.
Она замерла на полдвижения. Всё тело напряжено, готово ломать кости. Но остановилось. Грузчик застыл, глядя то на неё, то на Сергея. Не понимая, почему она… послушалась. Почему эта опасная тварь не рвёт ему руку прямо сейчас. Через пару секунд он разжал пальцы, отдёрнул руку, как от раскалённого металла, и отступил к стене. Они пошли дальше. Не оборачиваясь.
Ошейник Сергей снял почти сразу, как только они вышли из зала — с помощью переносного интерфейса. Красное, воспалённое кольцо на шее резало глаз на её синей коже. Она шла босиком. Лёгкие, бесшумные шаги по холодному металлу. Глаза не поднимались выше уровня груди прохожих, но отмечали всё: оружие, двери, возможные укрытия.
Сергей вёл их не спеша, но целенаправленно. Не проверял, идёт ли она. Не тянул за собой. Просто двигался через станцию, как человек, которому везде и нигде одновременно не место. Она держалась ровно в трёх шагах позади.
Достаточно близко, чтобы успеть достать, если что, и достаточно далеко, чтобы уйти, если он предаст. По дороге они вызывали за собой шлейф шёпота:
— Видел? Синяя… без ошейника.
— Ставлю десять кредитов, что она прирежет его до доков.
— Они никогда не приручаются. Только голову дурят.
У грузового коридора портовый рабочий, нервно подпёрший собой стену, сделал ошибку. Он потянулся рукой к её предплечью и, криво усмехнувшись, произнёс:
— Эй, красотка. Сколько он за тебя отдал?
Сергей не замедлил шага. Не выхватил оружие. Даже не остановился.
Только повернул голову на четверть поворота и встретился с ним взглядом. Этого хватило. Рука мужчины застыла в воздухе, в нескольких сантиметрах от её кожи, потом медленно отдёрнулась. Глаза потускнели, тело вжалось в стену, как будто он увидел в Сергеевых глазах что‑то такое, чего не хотел бы показаться в зеркале. Кари со стороны смотрелась готовой к броску: синие пальцы уже были «ножом».
Но нападения не последовало. Она внимательно отслеживала его реакцию — и двинулась дальше.
— Она же перережет тебе глотку раньше, чем скажет «спасибо», — донеслось им вслед.
Станция постепенно сменялась: широкие коридоры — узкими, те — техническими туннелями. Наконец они вышли к докам: громадному пространству, где корабли стояли в полутьме, как огромные спящие звери.
Судно Сергея не было ни самым крупным, ни самым новым.
Средних размеров грузовой транспорт, местами залатанный пластинами, с закрашенным старым названием — на борту только бледные тени букв. Что это был за корабль раньше — уже никому не было интересно.
Сергей подошёл к пандусу, приложил ладонь к сканеру. Индикатор моргнул зелёным, створки раскрылись. Он отступил в сторону, жестом приглашая её. Впервые за всё время она замялась. Посмотрела на корабль. На узкий просвет доков за спиной. Выбирала. Он не торопил. Не подталкивал.
Через минуту она ступила на пандус. Напряглась, будто ожидая, что её тут же опутают силовые поля, ударит током, накроет ловушка. Ничего не произошло.
Шаг за шагом она вошла внутрь. Сергей последовал за ней. Пандус закрылся, отрезая их от гудящей станции.
Внутри грузовика всё было предельно утилитарно. Металл, вмятины, труба к трубе, провод к проводу. Свет — тусклый, жёлтовато‑янтарный, от которого тени становились длиннее.
Главное помещение совмещало в себе всё: и маленькую кухню, и мастерскую, и зону с двумя тонкими матами на полу. Личные вещи были буквально вварены в стены — пара металлических шкафчиков, инструменты, коробки запчастей. Сергей подошёл к пищевому блоку, нажал несколько кнопок.
— Тебе надо поесть, — сказал он, не оборачиваясь.
Она осталась стоять у входа, не спуская с него глаз. Сканировала помещение: инструменты, люки, вентиляцию, — как хищник, попавший в новый вольер. Когда блок пискнул, он вытащил контейнер с чем‑то горячим и поставил его на стол. Рядом поставил фляжку с водой. Сам ушёл в дальний угол, дав ей пространство.
Сначала она не шевелилась. Потом подошла. Обнюхала — быстро, два раза.
Голод победил осторожность. Она набросилась на еду, руками разрывая синтетический протеин и овощную массу на куски. Елa быстро, но не жадно — экономно, как тот, кого долго морили. Глаза всё это время не отрывались от него. Он молча смотрел, ни разу не морщась.
— Там ещё есть, — тихо сказал он, когда она закончила. — Если захочешь — скажешь.
Она не попросила. Но и не отвернулась от второго порции, когда он молча достал её чуть позже.
Ночь цикла наступила только по корабельным часам: свет стал мягче, ещё более тусклым. Сергей достал два тонких мата, развернул один у одной стены, другой — у противоположной.
— Спать можешь тут, — сказал он. — Или где тебе будет спокойнее.
В ответ она отошла в самый дальний угол. Не села — присела на корточки, спиной к стене, глазами — в пол и на него одновременно. В какой‑то момент незаметно для него перехватила разводной ключ из коробки с инструментами. Теперь держала его как нож.
Сергей улёгся на свой мат, вытащил из кармана небольшую пластиковую карту — мастер‑ключ ко всем системам корабля. Словно невзначай положил её на пол рядом, в зоне лёгкой досягаемости. Повернулся к ней спиной, натянул на плечо одеяло и через минуту затих.
Карта поблёскивала в свете лампы. Для того, кто знал, что это, значение было очевидно: с её помощью можно:
- открыть любой люк;
- запустить двигатели;
- отстыковать спасательную капсулу.
Свобода — одним движением руки. Она смотрела на карту. Считала расстояние. Вела в уме траекторию: три шага, наклон, хватай и назад. Он даже не успеет проснуться. Шли минуты. Потом час. Ключ оставался на полу. Ключ в её руке так и не появился.
Она сидела в уголке, сжимая разводной ключ как нож, и смотрела на его спину.
Не бежала.
Дни потянулись в странном ритме. Корабль выдернулось из пространства станции, дёрнулся в гипер, где‑то позади «Алиона‑3» пожирала сама себя.
Они не обсуждали пункт назначения. Кари — так она себя потом назовёт — молчала. Сергей не спрашивал.
Жизнь на малом корабле быстро вошла в режим. Дни — в машинном отсеке: ремонт гипердвигателя, который постоянно сочился хладагентом, и силовых регуляторов, которым давно следовало отправиться на переплавку.
Она поначалу просто стояла и смотрела. Глаза ловили каждое движение его рук, каждый жест. На четвёртый день, когда Сергея качнуло на узкой сервисной платформе (гравитация станцевалась, как ей вздумалось), он сорвался вниз. Время как будто замедлилось: инструменты полетели, он сам уже готовился встретить сталь пола. Синяя рука ухватила его за запястье. Нереально быстро. Тонкие пальцы сжали крепко, но аккуратно. Она потянула его назад, её тело приняло на себя инерцию. Мгновение они почти соприкасались лицами.
В его глазах — искреннее удивление. В её — что‑то сложное, непонятное. Она резко отпустила, отступила, будто обожглась.
— Спасибо, — сказал он только.
На следующий день она уже помогала ему в грузовом отсеке.
Таскала ящики, подправляла крепления, заранее протягивала нужный инструмент.
Один из крепежей, который держал тяжёлый контейнер на верхней полке, внезапно лопнул. Металлический куб сорвался вниз — достаточно тяжёлый, чтобы переломать рёбра. Сергей инстинктивно попытался подставить плечо, но нога поехала на пятне масла. Кто‑то резко дёрнул его за ремень назад.
Контейнер с грохотом рухнул на палубу, разлетевшись на части. Он почувствовал её пальцы у себя на спине — не враждебные, а… защитные.
— Ещё раз спасибо, — сказал он, встречаясь с ней взглядом.
В её глазах теперь было меньше хищного расчёта и больше… личного.
Признания: ты — не просто «объект».
Вечером у него впервые появилась на столе вторая миска еды, принесённая не им, а ею. Без слов, без жеста «вот, возьми». Просто: она есть. Не долг. Не страх. Выбор. Однажды, вернувшись после долгого ковыряния в отсеках, он разделся до пояса, чтобы наконец залезть под душ.
— После меня можешь тоже, вода ещё тёплая, — бросил он через плечо, как делал каждый день. Дверца душа оставалась приоткрытой — старая привычка всегда быть готовым к тревоге.
Он почувствовал взгляд и резко посмотрел в зеркало. Кари стояла в проёме. Она смотрела не ему в глаза, а на спину. Сеть шрамов, белых и красных, пересекала его кожу от лопаток до пояса.
Следы старых плазменных ожогов, круглые рубцы от выходных пулевых, тонкие линии от ножей. Их глаза встретились в отражении. Её взгляд был неприкрыто узнающим.
Он ничего не сказал. Просто прошёл мимо, завернувшись в полотенце.
Потом он положил у двери душа сложенную рубашку и ботинки.
Она вышла в его рубашке, до середины бедра, и в слишком больших, но подогнанных под ноги ботинках. Пальцы её время от времени, неосознанно, гладили мягкую ткань.
Впервые за всё время ночью она легла не в угол, а на второй мат.
Ключ всё так же лежал у Сергея на полу. Разводной ключ — рядом с Кари. Но тело её было чуть менее сжато в пружину.
Именно в эту ночь сирена внешней тревоги завыла без предупреждения. Сергей сорвался с мата и бросился в кабину. Кари — за ним, так же быстро, несмотря на сон. На экранах мигали красным: к кораблю жёстко пристыковывалось чужое судно, принудительно захватывая главный люк. Техника пиратов и наёмников, а не портовых служб.
— Назад, — коротко бросил Сергей. В его голосе впервые за всё время прорезалась сталь.
Он вытащил из‑под консоли пистолет — первый раз, когда она видела оружие в его руках. Она не отступила. Подскочила к панели аварийной блокировки — пальцы зависли над клавишами. Внутренний люк воздушной камеры дёрнулся и пополз в сторону, перехваченный внешними системами, гораздо сложнее, чем старые мозги грузовика.
В кают‑компанию вошли четверо. Броня — дорогая, новая, с логотипами частной военной конторы. Оружие — шоковые винтовки, рассчитанные не убивать, а вырубать. Идеально, если хочешь забрать живым.
Командир — лицо, исполосованное химическими ожогами. Глаза пустые, но довольные, когда он увидел Кари.
— Вот ты где, — протянул он масляным голосом. — Шуму ты на «Алионе‑3» наделала знатного. Пришлось попотеть, выследив эту рухлядь по гиперу.
Сергей чуть подался вперёд, прикрывая её собой.
— Чего вы хотите? — спросил он, хотя ответ был очевиден.
Командир усмехнулся, постукивая по браслету на запястье:
— Она — имущество. Военный гибрид. Дистанционный предохранитель всё ещё активен. — Он ткнул в дисплей. — Либо отдаёшь, либо умираете оба.
Позади Сергея дыхание Кари изменилось. Стало частым, почти неслышным. Сердце стучало так громко, что он слышал его даже на расстоянии.
— Попробует рыпаться — ошейник взорвётся, — продолжил наёмник. — Имплант под кожей никуда не делся, даже если внешнюю часть ты снял. Радиус поражения — метра три. Это почти весь твой корабль, дружок.
Сергей не пошевелился. Не поднял пистолет. Не посмотрел на неё.
— Заберите меня, — тихо сказал он. — Её оставьте.
Брови наёмника чуть поползли вверх.
— Неожиданно. Что она для тебя? Ты вообще в курсе, кто ЭТО и для чего её вырастили?
— Неважно, — отрезал Сергей.
Из‑за его спины прозвучало первое полноценное слово, которое он слышал от неё.
— Нет.
Она вышла вперёд. Не от угрозы — к ней. Мягко, словно вода, обогнула его руку.
Ближайший наёмник поднял оружие, но она уже была у него под локтем. Открытая ладонь с такой силой врезалась в грудную пластину брони, что композит хрустнул, вдавившись внутрь. Человек упал, даже не успев вскрикнуть.
Кари подхватила падающий шокер и выстрелила в следующего одним непрерывным движением. Щит сработал на долю секунды позже, чем нужно — его швырнуло в сторону, вмяв в переборку.
Двое оставшихся открыли огонь. Сергей нырнул за кухонный блок, отвечая короткими выстрелами из пистолета. Кари двигалась как тень, как вода, как нечто, не обязывающее подчиняться законам физики. Использовала ящик, чтобы оттолкнуться вверх, перелетела через голову одному, сорвала с него щит и тем же щитом ударила по шлему — так, что треснули оба.
Командир в это время торопливо работал пальцами по браслету.
Сергей догадался первым.
— Кари! — выкрикнул он, сам не осознав, откуда знает это имя.
Её кожа в основании шеи начала светиться красным, прямо изнутри.
Глухой электронный писк… и отсчёт.
10… 9…
Сергей бросился к ящику с инструментами, вытащил микрорезак и тонкий магнитный зонд.
8… 7…
Он опрокинул Кари на живот, разрезал кожу над позвоночником одним точным, резким движением. Под лезвием показался диск с проводами и корпусом, вросший в мясо.
6… 5…
Кровь, почти чёрно‑фиолетовая, залила пальцы.
Он вслепую нашёл контрольный порт, сунул туда зонд.
4… 3…
Искры брызнули, обжигая руки. Тело Кари выгнулось, она зарычала от боли и ярости.
— Не трогай! — выдохнула она.
— Уже поздно, — ответил он, голосом ровнее, чем дрожащие пальцы.
2… 1…
Он провернул зонд — и одним рывком выдрал имплант наружу, швырнув его в угол.
Микрочип ударился о металлический ящик… и разорвался взрывом, разнеся всё вокруг на мелкие куски.
Ударная волна отбросила оставшихся наёмников к люку.
Это был их шанс. Они, спотыкаясь, отступили к своему кораблю и, не добив начатое, отстыковались, уносясь в пустоту. Тишина, нарушаемая лишь шипением пожарной системы и потрескиванием обгоревшего ящика.
Кари дрожала под его руками, судороги пробегали по мышцам. Дыхание рваное, но живое. Она подняла голову. В её взгляде впервые с момента аукциона не было одного — беспросветной усталости. Там, под пеплом всего пережитого, теплилось нечто, из чего, возможно, однажды вырастет доверие.
Позднее, перегоняя старый корабль на край обжитого космоса, к малоприметным добывающим станциям у тусклой звезды, они жили в странном равновесии.
Раны у неё затягивались с нечеловеческой скоростью. Шрам на шее светлел, сливаясь с узором старых отметин. Нервные тики потихоньку уходили. Она всё ещё спала настороже, всё ещё держала инструмент в досягаемости, но теперь между их матами было меньше расстояния.
Она стала говорить. Скупыми фразами, без лишних слов. Однажды, когда они уже почти починили гипердвигатель и стояли в полутёмном отсеке, Сергей спросил:
— Ты помнишь своё имя?
Она замерла, напряжение вернулось в плечи.
Прошло несколько секунд.
— Кари, — тихо сказала она.
— Приятно познакомиться, Кари, — только и ответил он.
Едва заметная тень улыбки скользнула по её губам и исчезла. Но руки в этот момент дрожали меньше.
Когда они пришвартовались к полузаброшенной добывающей платформе, рутина стала ещё более внятной: днём — ремонт чужих судов за кредиты, вечером — ремонт своего.
Кари работала с ним бок о бок. Её тонкие синие пальцы порой справлялись с работой лучше его — пролезали туда, куда его рука не помещалась.
Однажды торговка, стоявшая у соседнего причала, перегородила им путь.
Высокая, обожжённая радиацией кожа, улыбка до ушей. Под плащом — ряд ошейников, разной формы и размера.
— Слышала, на станции гибрид… — протянула она. — Не верила, пока тебя не увидела.
Глаза торговки с интересом скользнули по Кари.
— Редкий вариант, синяя кожа, — сказала она, как о товаре. — В центральных системах за таких платят хорошо.
Пальцы её небрежно коснулись одного из ошейников на поясе. Сергей шагнул вперёд.
— Не продаётся, — сухо бросил он.
— Да я так… — развела руками торговка, всё так же «милая». — Просто говорю: ты ему ничего не должна, девочка. — Она кивнула на Сергея. — Без ошейника, без цепей. Вон, у меня завтра корабль в центр уходит. Работёнка, деньги, другие миры. Подумай.
Кари посмотрела на её пояс. На ряд металлических колец. И в её глазах мелькнуло то же самое знание, что и у Сергея в душе: свобода, которую предлагают с воротником на шее, свободой не бывает.
Вечером, глядя в иллюминатор на тусклую звезду и танцующие вокруг платформы огни, Кари сказала:
— Она не совсем соврала, — голос был негромкий, но уверенный. — Про то, для чего я была создана.
Сергей слегка вздрогнул, но не попытался перебить.
— Неважно, — повторил он то, что уже говорил. — Важно, кем ты будешь.
— Для кого‑то — важно, — ответила она. — Для большинства.
Она чуть повернулась к нему:
— Зачем ты меня купил?
Он долго молчал.
— У всех должен быть выбор, — сказал, наконец. — У тебя его не было. Теперь есть.
— Она тоже дала выбор, — напомнила Кари. — Улететь с ней.
— Да, — согласился он.
Больше в тот вечер на эту тему не говорили. Ночью он разложил маты. Свою сторону, её. И, уже почти засыпая, услышал:
— Я останусь.
Он повернул голову. Она сидела рядом, поджав ноги, в его старой рубашке и слишком больших ботинках.
— Не потому что должна, — уточнила она. — Потому что хочу.
Он кивнул:
— Хорошо.
И впервые сам положил ладонь на её руку. На короткое мгновение. Она не отдёрнула. Спустя месяцы, на далёком аутпосте, где закон и беззаконие сливались, как ржавчина и масло, кто‑то спросил Сергея:
— Это та самая дикая с «Алиона»?
Старый механик, ковыряясь в своей рухляди, хитро покосился на синекожую девушку, разносящую инструменты по местам.
Сергей пожал плечами:
— Не знаю, о чём ты.
Механик хотел было продолжить, но Кари подошла ближе. Встала рядом с Сергеем, легко коснувшись его руки своими пальцами. Не цепляясь, не прячась за него — просто стоя рядом.
— Не дикая, — спокойно сказала она. — Не рядом с ним.
Механик моргнул, хмыкнул и отступил к своему верстаку. Они пошли к своему кораблю вдвоём. Не как хищник и добыча. Не как хозяин и вещь. Как два существа, которые когда‑то встретились в грязном аукционном зале, и один поднял руку — и так и не опустил её.
--------
научная фантастика, фантастика, космическая фантастика, инопланетянка, гибрид, дикая гибридка, аукцион рабов, космический аукцион, космическая станция, спасение рабыни, человек и монстр, человек и инопланетянин, побег с аукциона, история о свободе, моральный выбор, фантастический рассказ, аудиорассказ, русская научная фантастика, миры научной фантастики