Все смотрели на следователя и ему хотелось уйти, но его ждали любопытствующие соседи на улице, и он должен был хоть что-то сказать. Следователь, застыв у порога, просипел:
– Я, собственно, хотел сказать, что Ваши подозрения не оправданы.
Глава семьи угрюмо встряхнул кудрявым чубом, сложил руки на груди и звучным баритоном пророкотал:
– Не оправданы, говорите? Хм… Говорите, что опросили соседей?! Каких же это соседей, если с домом Маркеловны пустырь с одной стороны, а с другой Егор Строев живёт? Он как после обеда самогона хряпнет, так и спит до утра. Что его опрашивать? Кого же Вы опрашивали?
Следователь сморщился, не любил он работать в деревнях: с одной стороны, все всё знают, с другой стороны, ничего не говорят, но получив приказ успокоить пострадавших примирительно проговорил:
– На улице их не видели, ну те, кто живёт подальше. Парни вроде порядочные. Я их расспрашивал! Они сказали, что телек смотрели, все вместе, а потом легли спать.
– Подальше, они что специально караулили, что такие уверенные? И мне непонятно, вы что же, в свидетели единственно чужих записали. И считаете нормальным, что они друг друга покрывают? Куражитесь что ли, над нами? – жёстко спросил отец.
От голоса главы семьи или от отчаяния следователь, заикаясь, пролепетал:
– Нет-нет! Трофим Денисович, Вы не правы! Пожалуйста, выслушайте! У Маркеловны, Вы же её знаете, приезжий родственник заболел! Он тяжело болен. Очень плох! Температура высокая. Без памяти лежит. Врач сегодня приехал, сказал, что, наверное, у него менингит.
– Наш врач? – Глава семьи прищурился. – Что-то я не видел его. Вы не путаете? Он бы к нам непременно зашёл. Постой-ка, он и сегодня же у нас. Пошли спросим его.
– Нет-нет! Городской врач! Дядя заболевшего парня привёз врача из Самары. Вашему врачу, он почему-то не доверяет, - Следователь заглянул в комнату заставленную розами, где спала дочь Трофим Денисыча. Около неё сидел врач и смотрел на девочку.
– Видите? Он как к нам в деревню приезжает, так сразу к моей дочери, а он, значит, Петру Николаевичу не доверяет?
Следователь сразу понял, что сказал что-то не то. Местного врача в этой деревне, глубоко уважали и считали способным исцелить всё. Получалось, что дядя больного не столько не доверял, сколько скрывал что-то! Следователь вспомнил разговор с начальником РОВД и сморщился. Не мог он рассказать, как его торопили и пугали последствиями, не давали думать.
Трофим Денисович, нахмурившись, спросил:
– А у этого, болезного-то, алиби есть?
– Его друзья говорят, что он заболел сразу, когда приехали. Простыл.
Играя желваками, глава семьи прорычал:
– На жаре простыл? Странно… Приехали пять дён назад, тяжко заболел, а врача только сегодня вызвали? Вот оно как! Значит всё время лежал без врача, хотя Маркеловна могла бы и к нам заглянуть. Петр Николаевич-то у нас был. Все это знали. Получается, что власть не хочет искать, и только Господь, этим вражинам судья! Не боитесь, что он накажет подонков?
– Вы это прекратите, никакого самосуда! – просипел следователь, перепугавшись, вспомнив, что начальник РОВД говорил, что в этой деревне могут быть эксцессы.
Глава семьи прищурился.
– Не верите в Бога? Ну-ну, а вот и посмотрим, есть ли Божий суд. Я знаю, если есть Бог, то он разбудит… Кхм…
Следователь, сглотнув, напряжённо ждал продолжения, но глава семьи замолчал, а местный участковый, с первого дня невзлюбивший следователя, угрюмо бросил:
– Трофим Денисыч, что-то я не видел Божьего суда на Земле!
Следователь суетливо пролепетал:
– Вы это прекратите! Что это за намёки?! Кстати, эти гости Маркеловны уедут скоро. Дня через три…
– Значит, точно уверены, что им ничего не будет, – проворчал отец и переглянулся с Доном.
– Нет-нет! Они же не виноватые! – возразил следователь.
– Ну-ну… – тяжело проговорил отец.
В дверь забарабанили, отец вышел, а следователь и участковый за ним. Донатас вылез в окно, чтобы кое-что спросить – при отце не решился влезть в разговор, и стал невольным свидетелем странного разговора.
Следователь торопливо проговорил:
– До свидания, Трофим Денисыч! Если что, то я сразу сообщу. Я пока не уезжаю.
Потом прозвучал чей-то незнакомый голос, сухой и едкий, как кашель.
– Вы что это тут зависли? Вы оба идите, дел что ли нет! Мне поговорить с хозяином надо, – стук дверцы калитки, потом говоривший прокаркал. – Трофим, уезжай отсюда!
Чей это голос Донатас не узнал, но замер. Он боялся слезть с завалинки и обнаружить себя.
– С чего бы это? – голос отца прозвучал резко. – Жаренным запахло? Кого-то прикрываешь? Так кого?
– Если не уедешь, то я поинтересуюсь, как и почему тебе доверили воспитание детей? – говоривший с надрывом закашлялся.
– Ишь ты, как заговорил! А я не боюсь! Те, кто доверили, всё проверили, – возразил отец.
– Много можно спросить, что раньше не спрашивали. Как, например, ты один выжил в тех пещерах? – и говоривший опять закашлялся.
– В каких пещерах? – в голосе отца было недоумение.
– А в тех, которые ты показал археологам, искавшим золота Тамерлана. Не забыл?
– А причём тут это?
– А при том, что Маргарита и Донатас – дети археологов, которые тебе какую-то карту передали.
– Карту?! Мне?! – отец поперхнулся. – Никанор, да ты никак спятил! Какую карту?
– Я видел! – говоривший со свистом дышал. – Какую карту они передали тебе? Листок сложенный. В клеточку. Ты мне не ври! Я видел сам, как ты его в карман куртки засунул, поближе к сердцу.
– Эх, Никанор-Никанор! Ты бы лучше смотрел-то. Это не карта была, а записка. Археологи тогда меня попросили отвезти няньку с детьми в город, вот и всё. В записке написан был адрес дома, где их родная бабка жила. К сердцу… Там карман с пуговицей! Я боялся потерять адрес.
– Всё равно дело тёмное, – прохрипел неприятный посетитель. – Откуда у тебя вдруг такое человеколюбие проснулось? Сына и дочку погибших археологов усыновил.
– Да ты совсем осатанел! Дону ведь и года не было, и Ритка крошкой была. Как-никак я с их родителями работал, а бабка их померла скоро. С кем бы тогда дети остались?
– А деньги ты откуда берешь? Дети деньги-то сосут! Ведь у вас не опека, а усыновление. Не-ет! Врёшь ты! Не зря с женой на отшибе живёшь. Нищими прикидываетесь.
– Прикидываемся? – в голосе отца было удивление. – Мы не нищие, у нас всё есть.
– Вот-вот, всем-то ты доволен! И детей растишь бессеребренниками. Опять мальцов взял, от которых все отказались. Зачем взял? Я узнавал, что врачи даже не знали, как их лечить.
– А потому и взял, что глянулись они мне. Без детей и дом не дом! А мне с Таисией Бог детей не дал своих, а эти теперь почитай роднее родных.
Собеседник отца зашёлся кашлем и с трудом просипел:
– Я узнал, сколько вы денег вбухали, чтобы мальцов поднять на ноги. Мне рассказывал, что ты икру детям привозил, мед таежный и бальзамы с Алтая привозил. Машину можно купить! Думаю, что те археологи тебе золота отвалили.
– Мёртвые?! – даже по голосу чувствовалось, как отец был изумлён.
– Да нет! – собеседник отца тяжело дышал. – Думаю, они не погибли. Ты их покрываешь, чтобы детей поднять.
– У меня всё на виду. А дети? На кого же тратить, если не на своих детей? – такая сила прозвучала в голосе отца, что Дон задохнулся от любви к нему.
Говоривший с отцом помолчал, потом стукнул кулаком по стене.
– Понятно дело, что не найду ничего, но волокиту я тебе обеспечу! Помотаешься по разным кабинетам.
– Уж не твой ли родственник в этом деле замешен? Что-то ты уходишь от ответа на вопрос. Не его ли ты покрываешь, когда требуешь, чтобы мы уехали? Смотри, Никанор, я ведь найду!
– Окстись, какой родственник? Я же о ней, о пострадавшей и волнуюсь, – в голосе говорившего зазвучала тревога. – Здесь люди привыкли языками молоть.
– А ты не волнуйся, желчь разольётся! А лучше скажи, не твой ли племяш живёт здесь, у бабки Маркеловны? Не он ли учинил злодейство?
– Прекрати! Мой племяш парень хороший, учится, – собеседник отца опять закашлялся. – Если, где и дурака свалял, так это по молодости. Да и болен он, я и врача из города привёз. Племяш не причём! Ты воду не мути, я честно говорю, как власть!
– Вот ты и разберись! Кто-то сначала убил тех, кто нас защищал, а потом изувечил мою девочку.
– Уезжай, если ты любишь дочь! – теперь говоривший с отцом не говорил, а шипел по-змеиному.
Донатас замер, неужели их отец не ответит на угрозу, и загордился им, так как услышал после долгого молчания продолжение разговора.
– Никанор, ты никак угрожаешь мне? Странно. Угрожаешь тому, у кого в дом пришла беда?! – голос отца был ровным и сильным. – Так я не боюсь угроз – моя совесть чиста! А вот ты, видно, боишься чего-то. Кончен разговор! Я не уеду, пока не закончится следствие. Шёл бы ты со двора, Никанор! Ведь на грех и палка стреляет.
Раздались тяжёлые шаги. На четвереньках Дон прополз к забору, выглянул в щель и узнал собеседника отца. Он его видел раньше – это был начальник РОВД, когда тот приезжал на деревенский сход из-за собак. Мальчишка задумался, с чего бы этому типу угрожать его семье? Незаметно вернулся в дом, чтобы узнать, что решил отец.
В комнате мать и отец молча смотрели друг на друга, ничего не говоря, потом отец жёстко проговорил:
– Мать, занимайся с пацанами, лечи дочь. Со двора ни на шаг! Теперь я уверен, что этот кошмар сотворили городские гости Маркеловны.
– Так это они виноваты? – голос Дона сорвался на петушиный.
– Уверен! Только как доказать, кто из них, да невинного не погубить? – отец внимательно посмотрела на сына. – Дон, осторожнее! Здесь и мозги, и чутьё нужно. Чутьё, понял?! Ты, конечно, можешь выходить со двора, но будь всё время на людях. Эти негодяи в страхе на всё способны.
Донатас мало увлекался детективами, его больше всего интересовали книги о приключениях и географических открытиях, но по телеку видел, что все криминалисты упирали на группы крови. Поразмышляв, он сразу, как отец ушёл куда-то по делам, огородами прибежал к дому, где жил городской следак, как его называли деревенские, и попросил:
– Дяденька! А ты не сказал, что за группа крови была на рубахе?
Тот оторвался от своих бумаг и устало воззрился на мальчишку.
– Незачем тебе, малец. Ишь ты, Шерлок Холмс деревенский нашёлся! Иди отсюда! Мы уже доказали, что виноватые сбежали. Местные на такое не способны. Не мешай мне работать! – и отшатнулся от ненависти, которая полыхнула в глазах мальчишки.
– А на чём же они сбежали-то? – сдерживая себя, спросил Донатас. – Вроде и автобуса не было, и машины не уезжали. Дорогу-то перекрыли, или нет?
– Сказал, иди отсюда! Уже ничего не найти, – разозлился следователь.
Эти слова, да и то, что сказал отец, заставили Донатаса задуматься. Итак, власть не может, значит, будет искать он. Всю жизнь, пока не найдёт.
– А я найду! – прохрипел он. – Найду!
Прилетевший ветерок, прошелестел пыльным смерчем, закрутившимся по деревенской улице:
– Ищи!
– Это кто? – следователь растерянно вскочил, услышав это слово в свисте ветра. Он даже выглянул в окно, но улица была пустынной, да и пацан, хлопнув дверью, убежал.
Следователю стало так страшно, что приказал участковому, всё время быть подле него. Участковый скривился, но ничего не сказал. Он , как и все был уверен, что это сотворил кто-то из гостей Маркеловны, но кто его будет слушать?
Весь день Дон бегал по деревне искал, кто бы помог ему найти следы. Очень расстраивался, что столько времени потерял. В деревне, как водится, судачили, несмотря на договор не болтать. Конечно, мужики молчали, но бабы понимали, как Рита встанет, уже не поговоришь, вот и обменивались мнениями, да попусту, никто ничего не знал. Такого здесь отродясь не было, и все были уверены, что это сотворили не деревенские.
Многие девчонки, кто постарше плакали и сидели по дворам. Внезапно для всех мир стал страшным и мерзким, возможно поэтому среди молодёжи вообще об этом случае не разговаривали.
Ничего нового Дон не узнал, к вечеру, лёжа в пыльных лопухах, он заплакал и, упав лицом в землю, спросил самого себя:
– Как же найти, если никто ничего не видел? Кто же поможет? – и услышал вой и хриплый лай.
Он узнал, что это за лай, его псы научили. Его позвали. Наспех вытер и слёзы и, спотыкаясь от нетерпенья, подбежал к старому, потемневшему от времени сараю во дворе тетки Пелагеи.
Там лежал огромный барбос, израненный и забинтованный (его тоже расстреляли), доживая последние часы своей жизни, это он его позвал.
Тетка Пелагея, увидев их, после, шёпотом, рассказывала соседям, как мальчишка обнял пса и попросил: «Расскажи!», а пёс сначала завыл, а потом что-то прошептал ему в ответ. Соседки понятно не поверили, но разнесли это по всей деревне.
Узнал и Участковый, но только фыркнул, понимая, что это досужие вымыслы, как это собака расскажет.
Когда Дон вернулся домой, то мать остановила его.
– Не ходи в комнату сынок, у сестры наш врач.
Дон забрался на сеновал, чтобы обдумать то, что случилось с ним днём. Он не знал, верить этому или нет? Ведь когда он наклонился к собаке, умирающий пёс соседки прошептал:
– Убей врага! Помогу... Приходи ночью. Дождусь. Не умру.
Мать позвала Дона ужинать, но он не пошёл, но и заснуть не смог. Запах гнева и шёпот пса мутили голову. Он не знал верить или не верить тому, что с ним произошло, да и полная луна, плывущая в небе, тоже не давала заснуть. Наконец он заснул, но сон тоже был странным, сказочным и ужасным. Как Дон не старался проснуться и избавиться от сна, но так и не смог.
На рассвете его разбудила мать.
– Что? Рите хуже?! – мальчишка перепугано уставился на неё, ругая себя, что не поверил и не пошёл к псу.
– Нет! – мать обняла его и всхлипнула от счастья. – Ей лучше сынок. Лучше! Господь помог! Идём завтракать. Я на радостях такие блинцы сделала, ум отъешь!
– Я к ней!
– Нет, не мешай ей! Умывается наша красавица. Ты ей завтрак потом отнесёшь.
Дон засиял. Утро было праздничным. Они только уселись за стол, когда в комнату ввалились несколько человек. Отец, недобро сверкнув глазами, даже не кивнул им. Мать кормила маленьких, не глядя на вошедших. Пришедшие полицейские растерянно топтались у входа, а начальник РОВД, зло сощурился.
– Где твой пёс, малец?
– Так наших собак поубивали! – огрызнулся Дон. – Вам ли не знать?
– Говорят, ты с каким-то барбосом вчера возился? – спросил следователь.
Мальчишка поднял на него глаза. В них полыхнуло что-то такое, что сердце сыщика пропустило удар, так пугаются олени, загнанные хищником, что-то из прошлого сообщило ему, что, если он что-нибудь ещё такое спросит, долго ему не прожить.
В ужасе следователь беззвучно прошлёпал губами.
– Господи, прости меня! Уйду из органов! Всё, больше не могу.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: