Все части повести будут здесь
Услышав это, Тоня сузила глаза – упрямый характер не позволял ей сдаваться.
– А это мы ещё посмотрим! – сказала она сама себе и отправилась домой.
Мужа Богдана прождала весь вечер. Её очень задели слова одноклассников, но она не спешила верить в них – те могли наболтать, что угодно и не факт, что это было бы правдой. Потому она решила, что не стоит слушать тех, кто только и делал, что пытался приставать к местным девчатам. Они с Натальей поужинали – Богдана больше не настаивала, чтобы та рассказала ей, почему её отец и Иван враждуют. Ужин приготовили вдвоём, потом Богдана, сославшись на усталость, ушла в летник.
Часть 12
Весь остаток дня Богдана старалась занять себя делами, чтобы не думать об Иване и о том, что произошло в ночь после свадьбы. Об этом было настолько больно и тяжело вспоминать, что всякий раз, когда эта сцена вставала у неё перед глазами, Богдане хотелось выть. Тогда она уходила в летник, вжималась лицом в подушку на кровати и всё её маленькое хрупкое тельце вздрагивало от беспощадной, почти физической, боли.
Она старательно разложила в старом шкафу с одной дверцей свои немногочисленные пожитки и решила, что нужно будет сходить к отцу, забрать остальное, побыть там, в доме, который она считала своим... Там ей хорошо, спокойно, и она впервые испытала большое желание вернуться туда и снова обрести то состояние беспечности и радости, которое испытывала до самого ужасного дня в своей жизни. Ах, как же ей сейчас не хватало мамы! Она видела её фотографии у отца и находила, что женщина эта была прекрасна. Конечно, отец сильно любил её... И она, Богдана, копия своей мамы. Наверное, отцу поэтому особо болезненно то, что она не поступила так, как он сказал, а пошла совершенно другим путём, тернистым, и он, по-своему любя её, сейчас отправил проходить её этот путь и испить до донышка всё, что она сама себе уготовила. Она виновата перед ним... Но долго ли ещё будет она вынашивать в себе это чувство долга, которое он внушил ей?
Она навела порядок в летнике, потом спросила у Натальи, нужна ли ей помощь, и когда та сказала, что и дел-то особых нет, предупредила её, что сходит к отцу за своими вещами. Но первым делом Богдана протопила печь в летнике, чтобы было потеплее – май был жарким, но там, в этом небольшом, казалось бы, помещении, словно до конца не выветрилась ещё зимняя прохлада и всё вокруг было сырым, пахло влажностью и затхлостью. Подумав, она засунула в топку своё свадебное платье вместе с фатой, так как оно напоминало ей не о счастливом событии в жизни, а о грязном поступке мужа после этого события. Поплакала немного у печи – это платье словно олицетворяло её скомканную, сожжённую напрочь, жизнь. Потом всё же взяла себя в руки и пошла в дом Савёловых.
Поздоровалась с отцом, холодно и отстранённо: сейчас она и его воспринимала, точно так, как и своего мужа – он стал для неё кем-то вроде предателя. Очень удобно - чтобы лишь бы самому избежать кривотолков и сплетен, сбагрил её замуж за Ивана, зная о том, как тот поступил с ней. Думал при этом – Богдана была больше, чем уверена – совсем не о ней, своей дочери, а о собственной репутации и чести. Прикрывался заботой о ней и её ребёнке, а на самом деле хотел лишь одного – чтобы всё было шито-крыто и по посёлку перестали распускать слухи.
Она объяснила отцу, что хотела бы забрать остатки своих вещей и тот кивнул равнодушно:
– Валяй!
Прошла в свою бывшую комнату, уселась там на кровать и огляделась. Каким милым всё это казалось ей сейчас! И вазочка на полке для цветов с изображением медведя, сжимающего в руках букетик, и аккуратные стопочки книг в небольшом шкафу на стене, и смешные вырезки из журналов... Она забралась в ящик своего письменного стола, в самую глубь, и нащупала там две толстые тетрадки. На одной аккуратными буквами по трафарету было выписано слово «Анкета». Полистала её, с забавными надписями, наклейками, котиками, пожеланиями девчонок... Слёзы снова готовы были брызнуть из глаз – ах, как же давно это было! И в то же время – совсем недавно! Тогда у неё было много подруг и друзей, а сейчас... Сейчас никого не осталось, даже Тони... Сейчас она, можно сказать, изгой общества...
На второй тетрадке красовалась надпись «Дневник» – туда Богдана записывала все свои мысли и чувства. Последняя запись гласила: «Он любит меня! Любит! И сегодня сказал мне об этом! Его глаза... они так сверкали, и в них читалась ИСТИНА, я видела, что он действительно испытывает то, о чём говорил! Как я счастлива! Так счастлива, что готова взлететь на крыльях и парить, парить над Блудницей!» – это она писала в ту ночь, когда вернулась домой после признаний Ивана, не было тогда сна, она была настолько счастлива, что сама не верила своему счастью. Прочитав это, уткнулась в тетрадь и застонала. Как же удавалось Ивану так правдоподобно изображать любовь к ней? Разве может человек так играть?!
Она решила забрать с собой обе тетрадки и сжечь их. Всё равно всем надеждам, желаниям и самое главное, вере в хорошее, пришёл конец. Дверь комнаты открылась, и вошла Валька. Присела на стул напротив сестры и спросила у неё:
– Ну ты как? После вчерашнего?
– Я не знаю. Никак.
– Прости, Богдана, но твой муж просто подонок. Глядя на таких, вообще не хочется иметь с мужчинами ничего общего.
Богдана горько усмехнулась:
– Тебе всё равно не грозит, для тебя мужского пола будто не существует.
– И всё же... Ты знала?
– Нет, Валя – Богдана поняла, что имеет в виду сестра, спрашивая её.
– Да, ситуация усложняется ещё и тем, что ты-то теперь при муже, хотя... какой он муж... да и мужик никакой... И дитя вроде будет при отце... А вот Тоня...
– У Тони родители адекватные – им плевать, что говорят поселковые, потому про неё и сплетни не таскают.
Они разговаривали до тех пор, пока в комнату не вошёл отец.
– Ты, Богдана, вещи-то все собрала? – дочь кивнула, и мужчина добавил – а чего тогда сидишь тут, лясы точишь? Место твоё рядом с мужем, собирайся и иди к нему. Нечего тут языками чесать, ты теперь женщина замужняя, дел должно быть много. И знаешь... ты нечасто сюда захаживай-то... чего тут делать?! Лучше лишний раз там по дому помоги – тогда и отношения с Иваном наладишь...
Ярость захлестнула Богдану. Глядя в лицо отца, спросила его:
– Прикрыл свою пятую точку от поселковых сплетен замужеством дочери – и успокоился? Молодец, ничего не скажешь! – она подхватила сумку и шагнула к выходу.
Следом услышала изумлённый голос отца:
– Богдана, я же о тебе забочусь!
– О репутации ты своей заботишься!
Она закрыла за собой калитку и пошла по тропинке в сторону дома Ивана. Вот так – и Ивану она не нужна, и собственному отцу. Теперь и дом родной для неё и не дом вовсе. Вон как быстро отец от неё отказался – стоило только один раз оступиться.
Впереди себя увидела фигурку Тони – она шла к воротам своего дома.
– Тоня! – быстро подошла ближе, глянула в чёрные, непроницаемые глаза – Тоня...
– Ненавижу тебя! – прошипела подруга – жизнь ты разбила! Мне, себе, ему!
– Тоня, ты же знаешь, что я не знала! Почему ты не сказала мне ничего?
Тоня опустила голову:
– Он попросил не делать этого - не говорить тебе о том, что мы с ним встречаемся. Вернее, не так... Он просил вообще держать наши встречи втайне от всех... Мол, чтобы слухи не ходили, мне же всего семнадцать...
– То же самое было и со мной...
– Я знаю, что произошло между вами! Об этом весь посёлок гудит, как улей! А ты! Как ты могла после того, как он выставил тебя, согласиться замуж за него пойти! Ведь он ясно дал понять, что ты не нужна ему! Вот за это я тебя и ненавижу, бесхребетная, тупая мямля!
Богдана не успела как-либо объяснить своей подруге то, почему она вышла за Ивана замуж – Тоня быстро зашагала к своему дому и скрылась за калиткой. Постояв, Богдана пошла дальше, опустив голову. Встречные прохожие здоровались с ней сквозь зубы, некоторые старались перейти на другую сторону дороги – лишь бы не встречаться с ней. Одна парочка, миновав её, заперешёптывалась между собой.
– Ну, и позорница! – услышала Богдана – ну и времена... Девки сами на мужиков вешаются, и ноги раздвигают!
– И не говори! Но Иван-то тоже хорош! Что, не видел, что ли, что она ещё совсем ребёнок?!
Вот так – Иван для всех хороший, потому что взял позорницу замуж, а она плохая... Господи, как пережить всё это?! Не обращать внимания на сплетни? Да только не поможет – всё равно за спиной будут обсуждать, а ты съешь самоё себя, пока всё это выслушаешь и переваришь...
Дорогу Богдане преградили два парня – её одноклассники, которые учиться не поступили и теперь целыми днями только и делали, что слонялись по посёлку и собирались с такими же ребятами где-нибудь в заброшках.
Один из них, Витька Омелин, наглый и заносчивый, пережёвывая спичку и с открытой усмешкой глядя на Богдану, спросил:
– Ну что, Богданчик?! Ты, говорят, теперь замужняя дама? Может, не откажешься нам компанию составить?! Будет весело!
– Отпусти! – Богдана выдернула свою руку – и дорогу дай! Некогда мне с тобой тут трепаться!
– Ох-ох-ох, какие мы важные! – закривлялся второй и громко, по-лошадиному, заржал, показывая кривые зубы – а чего ты время-то зря теряешь, Богдана?! Твой Иван, между прочим, совсем непрочь поразвлечься на стороне! Мы сегодня в райцентре слышали, что он с директором молокозавода в баню поехал к нему! А где баня – там алкоголь и девочки! Так что зря ты, Богданка, святошу из себя строишь – все знают, что ты с ним перепихнулась ещё до замужества, а потом он тебя за волосы со своего двора еле вытащил!
Богдана быстро обошла парней и почти бегом направилась по улице. Что же это? Век ей теперь тащить за собой ярмо?!
... Тоня проследила, когда Богдана отойдёт достаточно далеко, и снова выскользнула за калитку. Ей в голову вдруг пришла замечательная идея, которая сейчас ей казалась единственным разумным выходом. И поскольку она устала терпеть и ждать, как убеждал её Иван, она решила осуществить задуманное прямо сейчас, сию минуту.
Бабка Карпова жила в посёлке уже очень давно – никто и не знал, как и когда она появилась в Истоке-на-камнях, уж очень старой была эта загадочная особа. По посёлку ходили слухи, что она самая настоящая ведьма, которая умеет гадать, и не только, но давно она это дело забросила, да только бабы ещё помнили, как с помощью неё то привораживали своих мужиков, со слов этих самых баб, конечно, то наоборот, отвораживали, да и вообще, много чего, по разумению местных, умела делать эта старуха.
Тоня с каким-то чувством робости открыла покосившуюся от старости калитку, и вошла во двор, заросший полынью высотой в человеческий рост уже сейчас, в мае. Она подошла к двери дома и осторожно постучала. Скоро послышались медленные шаркающие шаги, и бабка Карпова высунула в щель свой длинный, крючковатый, словно у Бабы Яги, нос.
– Тебе чего? – прошамкала она, подслеповато щурясь и стараясь рассмотреть девушку.
– Бабушка, я за помощью к вам – сказала Тоня.
Та, сразу смекнув, о чём говорит визитёрша, замахала руками:
– Ой, не-не! Я давно не занимаюсь тем, за чем ты явилась! И ты – не бери грех на душу! Совсем вы перед Богом бояться перестали!
– Бабушка! – Тоня вдруг упала на колени прямо на покосившееся крыльцо – бабушка, я вам деньги заплачу! Только не отказывайте! Мне всего-то и надо, чтобы он со мной был, а не с этой! Он же... не любит её!
– Нет, я сказала! Иди с миром! Мне потом за твой грех ответ держать? Не стану я ничё делать!
Тоня, заплакав, пошла прочь, в спину ей ударились слова:
– Ничего ты не поделаешь, девка! Ни с тобой он не будет, ни с ней! Она сама уйдёт, а ты так и пробегаешь за им, как собачонка, да тока напрасно всё!
Услышав это, Тоня сузила глаза – упрямый характер не позволял ей сдаваться.
– А это мы ещё посмотрим! – сказала она сама себе и отправилась домой.
Мужа Богдана прождала весь вечер. Её очень задели слова одноклассников, но она не спешила верить в них – те могли наболтать, что угодно и не факт, что это было бы правдой. Потому она решила, что не стоит слушать тех, кто только и делал, что пытался приставать к местным девчатам. Они с Натальей поужинали – Богдана больше не настаивала, чтобы та рассказала ей, почему её отец и Иван враждуют. Ужин приготовили вдвоём, потом Богдана, сославшись на усталость, ушла в летник.
– Я же говорила этому охламону – сокрушалась Наталья – что у него комната большая, вы можете жить и в ней и совсем мне не помешаете! Тем более, ты ребёнка ждёшь...
– Ничего страшного, я думаю, так лучше будет – произнесла Богдана – неудобно вас стеснять.
Она ушла к себе и долго лежала в темноте, всматриваясь в пустоту двора. Ей совершенно не хотелось думать о том, что Иван где-то там... возможно, да, в бане со своим директором или с кем там ещё... Вон, и бабушка его не спит – переживает за внука, Иван никогда так долго не задерживался на работе. Свет горит и на крыльце, и на веранде... Иногда в сенках проступает силуэт женщины.
В эту ночь Иван так и не пришёл. Утром его привезли на машине и еле выволокли – ноги его заплетались, голова была опущена на грудь и крепкий запах перегара распространялся вокруг. Наталья, пока его несли в дом в комнату, качала головой:
– Ох, не туда внука моего несёт, ох, не туда! И я старая, не в силах его убедить. Изменился он, грубым стал, всё время просит меня не вмешиваться ни во что, мол, сам он знает, что делать.
Иван проспал целый день. Когда ближе к вечеру проснулся, Богдана сидела рядом с ним, держа в руках стакан с мутной жидкостью – рассолом. Молча протянула ему, он взял, поблагодарив хмуро и не глядя ей в лицо. Выпив, ушёл на двор, где после похода в уборную вылил на себя ведро холодной воды. Снова вернувшись в дом, махнул головой в сторону летника:
– Пойдём, поговорим!
Богдана вся сжалась – неужели повторится вся та сцена, и ей снова придётся испытать насилие?!
– Да не бойся, не трону! – осклабился Иван – просто покажу, где теперь твоё место, Богдана!
Она покорно пошла следом за ним – ей очень хотелось узнать, за что же он так её ненавидит.
Продолжение следует
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.