(Отрывок из повести «Кяризы»)
Ночью командир приказал мне обеспечить прохождение тыловой колонны бригады. Ротный участок растянулся почти на семь километров, и нам с трудом хватило времени, чтобы к рассвету выставить посты. Мой бронетранспортёр стоял метрах трёхстах от выезда на шоссе, а экипаж, по настоянию опытного зама был усилен тремя стрелками и техником роты Пашкой. Как выразился Печенегов: «Пашка, так. Как бы на всякий случай».
От остывшей за ночь пустыни к небу поднимались испарения, вызывающие неприятный озноб. Было довольно-таки прохладно. Замполит, поплотнее запахнув бушлат, огляделся по сторонам и, не выдержав затянувшегося молчания, повернулся ко мне лицом.
- Слушай, командир. – Через зевок произнёс он. - А ты и в самом деле не испугался? Ну… тогда… когда по нам из зелёнки пальнули?
- Испугался, конечно, но не за себя, а за людей. Подумал, что вот сейчас вторым выстрелом кого-нибудь положат. Джураева или связиста. Или, не дай Бог, тебя. Что мне тогда делать?
Глаза зама вспыхнули недоверием:
- Реально, командир? Прям-таки за меня испугался? А за себя что, не испугался?
- Знаешь, комиссар? – Усмехнулся я. - Не успел как-то. Первый раз в такую ситуацию попал, вот и не успел. Потом … уже в лагере, в голову мысль пришла, мол, если бы меня зацепило, то вроде, как бы и спроса с меня не будет. Ни по партийной линии, ни по человеческой. А за людей по-настоящему страшно было.
- Партийной ответственности испугался? – Ехидно прищурился старший лейтенант. - Понимаю.
Я внимательно посмотрел ему в глаза:
- Ничего-то ты, комиссар, не понимаешь. Я за их жизни отвечаю. И неважно, перед кем или перед чем.
- Да понимаю я! – Не выдержав, отвёл взгляд замполит. - Не дурак. Послушай… А тебе в голову не приходила мысль, что и у нас с тобой по одной жизни? Чесслово, никак не въеду. То ли ты прикидываешься, то ли и в самом деле… не от мира сего…
Мне вдруг расхотелось продолжать разговор на философскую тему. Подавив зевок и размяв плечи, я кивнул в сторону восходящего солнца:
- Смотри, политрук, красота-то какая! Как в кино.
Зам сплюнул и равнодушно ответил:
- Да пропади она пропадом, красота эта. Не наша она... не наша. Злая какая-то.
Из люка показалась голова старшего техника роты. Оглядевшись по сторонам, Павел вылез наружу и, широко зевнув, пробормотал себе под нос:
- Перед рассветом в песках всегда холодно. Не понимаю, как афганцы босиком ходят? Йоги, блин. Главное и в жару, и в холод …
- Что, Пашка, выспался? - Дружелюбно поинтересовался замполит.
- Да что-то сам не пойму. Вроде урвал полтора часа, а голова гудит, как с похмела. – Павел ещё раз зевнул и развернулся ко мне. – Комбат в самом деле приказал не высылать ротных сапёров?
- Приказал. По рации сказал, что выезд спецы из сапёрной роты проверили, а грейдер ещё ночью бэмээрки прокатали. Вроде бы надёжно.
Техник выгнул спину и, закрыв глаза, сладко потянулся. Как кот на завалинке:
- Проверить-то они, проверили. Вот только гарантии нет, что все мины вытащили. Не зря же ихние бэмээрки «уё…ми» зовут? Пару-тройку мин обязательно профукают. - Ещё раз зевнув, спохватился. - Извините, товарищ капитан. До сих пор со сна ломает …
- Ты зевай, Пашуля, - похлопал по плечу замполит, - зевай на здоровье. Не стесняйся…
***
Солнце прошло уже половину пути к зениту, и пустыня вернула свой привычный облик.
- Ну вот. - Повернулся ко мне Павел. - Сейчас тылы батальона пройдут, и можно будет сворачиваться.
Я только что закончил сеанс радиосвязи с командирами взводов и с нетерпением ждал окончания проводки. Меня почему-то не оставляло чувство неясной тревоги.
- Ну что, командир? – Высунулся из люка заспанный замполит. - Долго ещё?
- Нет, недолго. Прошла почти вся колонна. Взводные только что отчитались. Остались только батальонные тылы.
- Скорей бы! – Выдохнул старлей. - Надоело без дела торчать.
— Вот что, друзья-товарищи. – Решительно скомандовал я. - Отставить расслабуху! Всем приготовить оружие. Джураев, посмотри, наводчик часом не заснул? Если заснул, дай пинка.
- Ты чего, командир? – Ошарашенно взглянул на меня замполит. - Всё спокойно вокруг.
- Всё правильно, командир! – Поддержал меня Пашка. - Сейчас расслабляться нельзя. Мне тоже что-то муторно. Слышите? Кажется, наши идут. Смотрите, товарищ капитан. Вон головной камаз показался…
Я посмотрел в сторону, куда указывал техник. Порыв ветра, как по заказу, разогнал пыль, и над барханом показался тент грузовика.
- Молодец, прапорюга! Хороший у тебя слух. Почти как у совы.
Павел довольно улыбнулся, но ответить не успел. То ли водитель, превысив скорость, не удержал машину в колее, а может быть, сапёры действительно недосмотрели и пропустили мину на дороге, но в эту секунду из-под заднего моста трёхосного автомобиля вдруг вырвался столб огня и пыли. Камаз завилял и, проехав ещё метров сто, остановился недалеко от нашего поста. Через секунду откуда-то с неба упало колесо и, подпрыгнув от камня, подкатилось к бронетранспортёру. Мне вдруг показалось, что я чётко вижу испуганные бессмысленные глаза водителя подорвавшейся машины. Санинструктор, не дожидаясь команды, схватил сумку и, перекинув автомат за спину, помчался к грузовику.
- Совсем как в детском фильме «Морозко». - Растеряно прокомментировал замполит. - Когда главный герой разбойничьи дубинки в небо забросил…
- Разрешите, я тоже метнусь? – Быстро взглянул на меня Пашка. - А то, когда ещё техничка подойдёт? Мы задний мост поддомкратим и к раме привяжем. Не впервой, командир. Сейчас ещё три машины пройдут и только потом…
- Ещё три машины? – Внезапная догадка молнией ударила в мозг. - Здесь ведь сужение дороги. Затор возникнет. Вот что, Михалыч! Ты давай к грузовику, а я ... короче, мне с комбатом связаться нужно.
Взглянув на часы, я отметил, что с момента подрыва прошло не больше двадцати секунд. Оказывается, время умеет замедляться. Не думал, что в такой короткий отрезок может уложиться столько событий. Тряхнув головой, чтобы прогнать ненужные мысли, я связался с комбатом, доложил о происшествии и попросил задержать отставшую часть колонны до окончательного прояснения обстановки.
- Думаешь, духи специально затор хотят на выезде устроить? – Комбат говорил открытым текстом. Без кодировок и шифрования. — Высылаю к тебе разведвзвод. Они быстрее по бетонке подскочат, чем твои через пустыню. Действуй, капитан. До связи.
Приказав командиру первого взвода выдвинуть один бэтээр поближе к посту, я обратился к сидящим на броне бойцам:
- Все трое со мной. Связист остаёшься при замполите. Комиссар, выезжай на бетонку. Оттуда хорошо правый фланг прикрывать. Богдана слушайся. Водила парень опытный, сообразит, где позицию выбрать. Всё понятно?
Старший лейтенант кивнул в знак согласия и скрылся внутри машины. Мы одновременно спрыгнули с брони и помчались к ближнему бархану. Оглянувшись назад, я увидел, как бэтээр тронулся в сторону бетонки.
***
Наша группа лежала на гребне уже семь минут. За это время командир дважды выходил на связь, уточнял обстановку и информировал о времени подхода разведчиков.
- Слушай, а может, зря мы всё это затеяли? – Спросил майор, выслушав очередной доклад. - Может, и не будет ничего?
Сомнения и без того терзали меня. Я не боялся прослыть паникёром или перестраховщиком. Я принял меры к отражению возможной атаки душманов, и поэтому мне было наплевать, что обо мне подумает тот же самый Лёха-однокашник в случае, если тревога окажется ложной.
- Нет. – Грубовато ответил я. - Думаю, нам повезёт, если всё обойдётся. Место чересчур подходящее. Дефиле по науке.
Комбат помолчал, затем буркнул: «до связи» и радиостанция затихла. Я оглянулся. У повреждённого грузовика суетились ремонтники, пытаясь поставить машину на ход. Ко мне подполз Джураев и, осторожно прикоснувшись к локтю, зашептал вполголоса:
- Всё, товарищ капитан. Сейчас начнётся. Духи совсем рядом…
Боец не успел закончить, как на гребень соседнего бархана кормой вперед въехал пикап бледно-жёлтого цвета с закреплённой на платформе базукой. Всё произошло быстро и внезапно, хотя мы ждали примерно такого развития событий. Вероятно, душманы тщательно готовились к вылазке: они учли и сужение дороги, и относительно слабую защищённость тыловой колонны. Не учли они только то, что нам придёт в голову занять позицию именно на гребне этого бархана и именно за семь минут до выхода на огневой рубеж.
И без бинокля было видно, как с платформы «Тойоты» спрыгнули несколько человек с автоматами и гранатомётами, а два оставшихся торопливо наводят безоткатку на кузов камаза, под завязку груженного боеприпасами. Время кровью запульсировало в висках.
- По гранатомётчикам … длинными … огонь! - Громко скомандовал я, прицелившись в наводчика.
Три автомата откликнулись одновременно. Моджахеды-артиллеристы, не ожидая отпора, замерли на пару секунд, которых мне хватило для прицельного выстрела. Душман, наводивший орудие, мешком рухнул с платформы на раскалённый песок пустыни. Один из пеших гранатомётчиков, нелепо взмахнув руками, упал, да так и остался лежать на гребне. Я перевел прицел на заряжающего, но тот успел рухнуть на платформу, и мой выстрел не причинил ему вреда. Из-под колёс вездехода вылетело два песчаных потока… автомобиль исчез из поля зрения. Прошло не более пяти секунд от начала боя, как позиция противника опустела. На гребне бархана остались лежать два трупа и ручной гранатомёт с выстрелом. Ещё через пару секунд воздух разорвала очередь крупнокалиберного пулемёта.
- Наш наводчик засёк барбухайку. – Пояснил Джураев. - Вряд ли достал. Товарищ капитан, я сбегаю за оружием? Стволы нам в зачёт пойдут. Я, правда не в курсе, что за зачёт, но старый ротный так говорил.
- Знаешь, солдат? – Ответил я, перевернувшись на спину. - Я ведь первый раз в жизни в человека стрелял… Оружие чуть позже заберём. Сейчас разведчики подъедут, тогда и заберём.
Повесть «Кяризы» Николая Шамрина опубликована на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/