Информация к размышлению для слишком "горячих голов".
Война, которую ведут Соединенные Штаты и Израиль против Ирана, идет уже 14-й день, в то время как регион и весь мир ожидают ее последствий для международной энергетической безопасности и стабильности.
С точки зрения Израиля, главная угроза, исходящая от Ирана, – это не его ракетный потенциал и не его ядерная программа, а практическая приверженность Ирана концепции «сопротивления» – краеугольному камню иранской внешней политики, противостоящей израильскому и американскому экспансионизму.
Второй раз Израиль и Америка начали военную операцию против Ирана, хотя ядерные переговоры, являющиеся по сути мирным механизмом урегулирования иранского ядерного вопроса, всё ещё продолжались. По словам министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи и посредников, переговоры были на грани исторического прорыва, который мог бы разрешить проблемы, связанные с ядерной программой Ирана, дипломатическими средствами.
Но Американские и израильские официальные лица приводили различные обоснования своих действий. Обобщение их заявлений позволяет выявить две основные цели, которые не только крайне опасны, но и глубоко дестабилизируют ситуацию в регионе.
Израиль собирается изменить облик Ближнего Востока и даже всего мира. Об этом в эфире LCI заявил премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху.
«То, что происходит сейчас, является чем-то историческим. Мы проводим историческую операцию. Это не просто устранение экзистенциальной угрозы, нависшей над Государством Израиль. Мы изменим лицо Ближнего Востока. Мы собираемся каким-то образом изменить облик всего мира».
Министерство иностранных дел Султаната Оман выступило с резким осуждением заявлений премьер-министра Израиля, касающихся концепции «Большого Израиля», и категорически отвергло планы по незаконному захвату сектора Газа.
Продолжающаяся война между Соединенными Штатами и Израилем, с одной стороны, и Ираном - с другой, представляет собой поворотный момент в истории современного Ближнего Востока. Это не изолированное военное противостояние, а эпизод в рамках длительного конфликта, в котором пересекаются геополитические расчеты, соображения безопасности, экономические и идеологические расчеты. Его опасность проистекает из того факта, что оно происходит в регионе, который считается одним из важнейших стратегических коридоров для энергетики и мировой торговли, что приводит к тому, что его последствия выходят за пределы его непосредственных участников и влияют на баланс всей международной системы.
Историю пишут не болельщицы на берегах войн с помпонами в руках, а результаты, которые рождаются из-под обломков десятилетия спустя.
Ставка Америки и Израиля на то, что иранцы поднимут восстание и свергнут свое законное правительство провалилась. Население Ирана сплотилось и требует возмездие за разрушение школ, больниц и гибель детей.
Иранские диссиденты- "правозащитники", проживающие в Европе и кричащие, что в Иране заглушаются голоса недовольных, точно так же как и в России, в то время как в Израиле производятся аресты и заключения в тюрьму даже за посты десятилетней давности в социальных сетях в поддержку Палестины.
Если диссидент считает, что чужак империалист отремонтирует их дом, то он заблуждается. Это азартная игра с последним оставшимся суверенитетом разума. Тот, кто просит спасения под дулом пистолета, не имеет своего решения, как и тот, кто находит убежище от умиротворения огнем.
Центральный вопрос, который останется висеть над горизонтом сильно израненного региона, заключается не в том, кто падет, а в том, кто останется наследовать Землю после того, как она будет реконструирована с логикой преобладания.
Ставка на падение крупных региональных держав (например, Ирана) как на момент "просветления" или автоматического "Спасения" отражает непонимание структуры баланса сил. Государство в арабском регионе - это не просто преходящая политическая система, а узел в сложной нейронной сети интересов и противостояний.
Свобода, рождающаяся из "вакуума власти", - это всего лишь вежливое обозначение "нового рабства". И самый умный - это тот, кто понимает, что настоящее поражение начинается тогда, когда возникают убеждения, что судьба страны всегда формулируется где-то в другом месте.
Существует экзистенциальная ошибка, которая охватывает коллективное сознание при каждом конфронтационном повороте на Востоке. Это вера в то, что "ничто" может быть утробой свободы. Эйфория, которую некоторые испытывают при виде распада территориальных образований, есть не что иное, как "похоронная радость", игнорирующая категорический физический и политический факт: природа не выносит пустоты, а история не знает остановки.
Когда ломается столб в шатре беспокойных равновесий, солнце не светит, но крыша рушится на всех. Отсутствие сильного "другого", независимо от того, насколько вы с ним не согласны, дает право голоса не слабому, а "абсолютно сильному" полное право перестроить существование в соответствии со своими собственными мерками.
И вид иностранных военных баз, заполняющих территорию региона, - это не просто "необходимость безопасности" или "временный союз", а декларация о "суверенном отчуждении", когда территория становится ареной конфликтов, управляемых логикой железа и огня.
Опасность здесь не в ракетах, а в "нормализации ментального поражения", то есть принятии идеи о том, что судьба региона формулируется в темных кабинетах великих держав, а роль народов ограничивается "адаптацией" к результатам или "рукоплесканиями" новому Победителю.
История беспощадна к тем, кто танцует на руинах своих домов, думая, что они разрушают свою тюрьму; в политике, как и в философии, неисчислимый крах - это не начало свободы, а явный призыв к " новому колониализму", облаченному в одежды спасителя
Исторический опыт доказал, что " международное сообщество" - это не справедливый судья в моральном поединке, а отголосок голоса грубой силы, наносящей удар по всем национальным ценностям и самобытности.
Опора на "международную легитимность" для контроля над дикостью Великих держав - это своего рода наивный идеализм, который испаряется при первом же реальном столкновении интересов.
И философ "Ницше" говорит нам, что тот, кто сражается с монстрами, должен остерегаться стать монстром в свою очередь. И история добавляет: "Тот, кто поддерживает снос сооружений, должен готовиться жить под открытым небом".
Модель "насильственных изменений", свидетелем которой стал Ирак на рубеже веков, остается ярким свидетельством того, что свержение режимов в структурно неподготовленных условиях приводит не к демократии, а к "фрагментации". И счет за пустоту всегда оплачивается плотью людей, годами скитаний и замаскированной опеки.
В конце концов, этот конфликт между Соединенными Штатами и Ираном измеряется не тем, кто побеждает в военном отношении, а тем, что он оставляет в сознании региона и всего мира. Сила, которая не ограничена равновесием справедливости, порождает новые циклы насилия, и каждая гегемония несет в себе семена своего упадка.
В предыдущих заявлениях президент США Дональд Трамп намекал, что ожидает сценария, подобного тому, что произошло в Венесуэле в Иране после убийства Верховного лидера Али Хаменеи, имея в виду вступление Делси Родригес на пост президента Венесуэлы и ее сотрудничество с Соединенными Штатами после ареста президента Николаса Мадуро и доставки его в Нью-Йорк, где он предстает перед судом.
Трамп указал, что он недоволен тем, что новый лидер Моджтаба Хаменеи занял высший пост в стране, заявив, что ему нужны "правители в Иране, которые сотрудничают с Соединенными Штатами".
Остается более глубокий философский вопрос: могут ли народы превратиться из субъекта конфликта в творца своей истории, или их судьба по-прежнему будет писаться в "комнатах принятия решений" за многие мили от них?"