— А мы к тебе, мамуль, за помощью. Нас на улицу выкидывают.
Лена плюхнулась на единственный свободный стул в тесной комнатке. Её брендовая, но уже изрядно потёртая сумка соскользнула с колен на щербатый линолеум. В дверном проёме переминался с ноги на ногу Славик. Он прятал руки в карманы мятой осенней куртки и старался не смотреть на кровать.
Тамара Павловна невозмутимо отложила детектив на тумбочку. Прямо поверх толстой синей папки. Поправила серую шерстяную шаль на плечах.
— Какие новости, — ровным тоном произнесла она. — Почти год вас не видела, а тут сразу на улицу.
За стеной громко закашляла соседка. Пахло хлоркой, вареной капустой и старыми вещами.
— Мамуль, ну не начинай, — засуетилась Лена. Она торопливо поправила выбившуюся из хвоста прядь. — Времени вообще не было. Мы же крутились. Бизнес пытались поднять с колен. Всё ради семьи. Ты же знаешь, как сейчас тяжело молодым пробиваться.
Год назад они крутились гораздо активнее. Тогда Лена со Славиком хором пели про шикарный загородный пансионат. С вековыми соснами за окном, пятиразовым диетическим питанием, массажами по утрам. Нужно было только подписать дарственную на хорошую трёшку почти в центре города. Тамара Павловна подписала. Долго уговаривать не пришлось. Поверила родным детям.
Сосен не оказалось.
Оказался обшарпанный интернат для престарелых на самой окраине области. Казённая пустая капуста на обед, стойкий запах медикаментов в коридорах и соседка с тяжелой деменцией за стенкой. Дети привезли её сюда на машине Славика с одним чемоданом. Сдали документы недовольному администратору, забрали ключи от квартиры и пропали.
— Подняли бизнес? — Тамара Павловна упёрлась взглядом в сына.
— А чё я-то сразу? — буркнул Славик, так и не переступая порог комнаты. — Это Ленка со своими гениальными идеями. Криптовалюты, поставки из Китая, маркетплейсы. Я поручителем пошёл по дурости. Нормально же всё было. Мы думали, через полгода ипотеку закроем, машину мою обновим.
— Замолчи, ради бога! — оборвала брата Лена. Лицо её пошло красными пятнами. — Мам, нас кинули. Поставщики подвели, товар на таможне завис. Мы сначала свои деньги вложили. Те самые, что с продажи твоей квартиры остались. Потом товарные кредиты взяли. Потом микрозаймы перекрывать пришлось, чтобы первый кредит в банке гасить. Проценты бешеные накрутили. Мы в яме.
— Бывает, — качнула подбородком Тамара Павловна. Лицо её ничего не выражало. — Бизнес — дело рисковое. А ко мне зачем приехали? У меня пенсия минимальная. На карточку капает. Да вы её сами забрали в прошлом году, когда меня сюда оформляли. Там, небось, копейки лежат.
Лена дергано потянула ремешок сумки.
— Мам, тут такое дело. Мы бы выплатили потихоньку. Лёшка, муж мой, на вахту на север собирался ехать. Я вторую работу искала. Но наши долги перекупили.
— Как это? — Тамара Павловна чуть склонила голову.
— Какая-то частная контора выкупила весь портфель у банка и микрокредитных организаций. Сразу все наши договоры. И они теперь требуют всё и немедленно. Через суд. Никаких реструктуризаций слушать не хотят.
— Ага, — вставил Славик. Он шмыгнул носом и потер небритую щеку. — У меня тачку уже приставы забрали. Прямо от подъезда увезли на штрафстоянку. Утром выхожу на работу ехать, а там эвакуатор грузит. И мужики с бумагами стоят.
Тамара Павловна поправила очки на переносице.
— Немудрено. Долги отдавать надо, Славик. Ты же взрослый мужик.
— Нам юрист сказал, — Лена подалась вперёд. Она заглядывала в глаза матери, пытаясь поймать хоть каплю сочувствия.
— Что у тебя связи остались. Ты же в налоговой тридцать лет отработала на руководящей должности!
Мамуль, умоляю. Позвони кому-нибудь из своих старых знакомых. Узнай, кто реальный хозяин в этой конторе. Пусть отсрочку дадут. Иначе мы пойдём по миру. Меня с детьми из однушки выкинут.
Она громко всхлипнула. Наигранно или нет — Тамара Павловна разбираться не стала. Слишком хорошо она знала этот надрывный тон. Этим самым тоном Лена десять лет назад выпрашивала деньги на первый взнос. Потом на ремонт детской. Потом на отпуск в Турции, потому что «детям нужно море».
— Выкинут, значит, — бесцветно повторила пенсионерка.
— Мам, ну ты чего такая жестокая стала? — Славик наконец-то сделал шаг в комнату. — Мы же твои дети. Ошиблись, с кем не бывает. Мы же всё ради лучшей жизни делали. Хотели развернуться, тебя отсюда забрать в нормальное место.
— Забрать? — Тамара Павловна скривила рот. — Что-то за весь год ни разу не позвонили. Не спросили, как я тут казёнными харчами давлюсь. С днем рождения не поздравили.
— Мы не могли! — заголосила Лена, всплеснув руками. — У нас суды каждый день! Коллекторы звонят день и ночь, угрожают. Двери в подъезде краской исписали. Нам не до визитов было. Мам, ну помоги. Тебе же один звонок сделать. Узнай, чья это фирма.
Называется «Вектор-Плюс». Контора рога и копыта, но хватка мертвая.
В коридоре загрохотала тележка с обедом. Потянуло запахом подгоревшей каши. Тамара Павловна неспешно потянулась к тумбочке. Взяла ту самую синюю папку.
— Не надо никому звонить, Леночка.
Она раскрыла плотную картонную обложку. Медленно, не суетясь, вытащила несколько листов, аккуратно скреплённых степлером в верхнем углу. Протянула дочери.
— Держи. Ознакомься.
Лена непонимающе скользнула глазами по мелкому шрифту. Пробежала первую строчку. Вторую. Брови её поползли вверх.
— Договор цессии... Переуступка права требования долга... — она запнулась. Подняла глаза на мать, потом снова уставилась в бумаги, словно буквы могли поменяться местами. — Покупатель... Индивидуальный предприниматель Смирнова Тамара Павловна.
В комнате исчезли все звуки. Только за окном натужно прогудел мусоровоз, собирая железные баки у черного входа. Славик вытянул шею. Он щурился, пытаясь разглядеть строчки через плечо сестры.
— Мам? — голос Лены сорвался на фальцет. — Это... это как понимать? Что за шутки?
— Вот те раз, — Тамара Павловна будничным тоном констатировала факт. — Читать разучилась к сорока годам?
Я выкупила ваши долги. Все до единой копейки.
За немалую, кстати, сумму. Банки и эти ваши конторы микрозаймов рады были скинуть этот мусор с хорошим дисконтом.
— Откуда у тебя такие бабки?! — взвился Славик. Его лицо мгновенно налилось дурной кровью. — Ты же сама говорила, у тебя только пенсия! Мы же твою карту проверяли!
— Дачу помнишь? — Тамара Павловна аккуратно сложила руки на коленях. — Ту самую, в Петушках. Куда вы пять лет нос не казали. Потому что там грядки полоть надо было, забор чинить, а не только шашлыки жарить с друзьями.
Брат с сестрой переглянулись.
— Я её продала за полгода до того, как вы меня сюда сплавили, — чеканя слова, продолжила пенсионерка. — Сосед давно участок просил, цену отличную дал. Деньги я на закрытый вклад положила. На черный день. Вот он и настал.
Лена открыла рот, закрыла, снова открыла. Кожа на шее покрылась красными пятнами. Сумка с грохотом упала на пол, вывернув на линолеум помаду и ключи.
— Так это ты?! — закричала дочь. — Это ты нас по судам таскаешь последний месяц?! Приставов натравливаешь на родного сына?! Машину забрала?! Родная мать?!
Да как земля тебя носит! Мы же семья!
— Семья, — припечатала Тамара Павловна. Голос её лязгнул металлом. — Когда вы меня в эту богадельню везли, вы про семью не вспоминали. Когда год трубку телефона не брали — тоже. Когда мою квартиру за бесценок перекупам скинули, чтобы свои бредовые бизнес-идеи финансировать — про родную мать забыли напрочь.
— Мам, ну мы же хотели как лучше! Мы инвестировать думали! Мы бы тебе с прибыли дом купили! — Славик попятился обратно в коридор. Он прятал глаза, словно ожидал, что мать сейчас ударит его по лицу.
— Долги будете отдавать мне, — невозмутимо продолжила Тамара Павловна. Она полностью игнорировала истерику детей. — Строго по графику.
Юрист мой вам бумаги пришлёт на днях заказным письмом. График там жёсткий. Никаких поблажек и отсрочек не будет. День просрочки — штраф.
— Да у нас нет ничего! — выкрикнула Лена, брызгая слюной. — Ты же всё заблокировала! Лёшке зарплату на карту не перевести!
— Найдёте. Работать пойдёте ручками. Снег чистить, полы мыть.
Не выплатите долг — пущу по миру без зазрения совести.
И квартиру твою, Леночка, заберу за долги. Ту самую, последнюю, в которой ты сейчас живешь с мужем.
— Ты не посмеешь! Это единственное жилье! Там же внуки твои прописаны! Ты детей на улицу выгонишь?!
— Посмею, милые мои. Еще как посмею. По закону заберу, юрист уже схему подготовил.
Мне на нормальный частный пансионат с теми самыми вековыми соснами теперь надолго денег хватит.
Я свое отработала. Отнянчила вас обоих. И оттерпела достаточно.
Тамара Павловна взяла свою деревянную трость, прислоненную к краю железной кровати. Оперлась на неё двумя руками.
— А теперь идите вон отсюда. У нас тихий час начинается. И сумку свою с пола подбери, Лена. У нас тут не принято вещи разбрасывать.
Лена рывком сгребла вещи обратно в сумку. Зло стрельнула глазами на мать, что-то неразборчиво прошипела сквозь стиснутые челюсти и выскочила в коридор. Славик юркнул за ней следом. Он даже не попрощался, только громко хлопнул подъездной дверью внизу.
Делать нечего. Через месяц Лене пришлось устроиться на вторую работу. Она пошла администратором в дешевый салон красоты на окраине, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Славик устроился ночным грузчиком на оптовый продуктовый склад. Там платили наличными в конверте, которые нельзя было списать с заблокированных банковских счетов.
Долг матери нужно было отдавать вовремя. Юрист Тамары Павловны оказался человеком дотошным, въедливым и никаких задержек не прощал.
Сама же Тамара Павловна переехала в очень хороший загородный санаторий. Сосны там были действительно высокими, питание — качественным и диетическим, а лесной воздух и правда оказался замечательным.