«Братья и сёстры, слушайте! Грядут времена великие — воссядет на трон мудрый судья, справедливый и милосердный! Каждый из вас познает изобилие, каждый дом наполнится светом! Я видел вещий сон — сама богиня Зарница сошла ко мне с небес в сиянии золотом! Она коснулась моего чела и молвила: «Скажи людям — рассвет близок!» И случится сие, когда луна нальётся полнотой, а рядом с нею вспыхнет алая звезда-скиталица, подобная капле священного вина на серебряном блюде неба!»
Так пел на площадях славного города Эридиона молодой бард по имени Сейвинд — босоногий, кудрявый, с лютней за спиной и дерзкой улыбкой на устах. Песни его, точно птицы, перелетали из улицы в улицу, из таверны в таверну, из уст в уста. Простой люд повторял их на рынках и в кузнях, шептал у колодцев и напевал за прялкой.
Но правил Эридионом не мудрый правитель из пророчества, а жестокосердный владыка Хилярод — тучный, подозрительный, на троне сидевший не по праву, а по коварству. Когда дошли до него слова бардовой песни, побагровел он, точно закатное солнце, и ударил кубком о стол так, что вино залило мраморный пол.
«Схватить наглеца! — взревел Хилярод. — Пусть его язык, что так ловко плетёт крамолу, послужит ему в последний раз — в Колизее!»
И бросили Сейвинда в темницу, а наутро вывели на раскалённый песок арены под рёв толпы. Солнце било нещадно, трибуны гудели, и сам Хилярод восседал на высоком помосте, предвкушая расправу.
Ворота на противоположном краю арены разверзлись, и оттуда вышел Горлаг — непобедимый гладиатор, гора из мышц и шрамов, чей меч не знал промаха. Земля, казалось, стонала под его шагами.
Сейвинд же стоял перед ним — тонкий, безоружный, лишь с лютней, которую стража по насмешке швырнула ему вслед. Толпа замерла.
И тогда бард сделал то, что умел лучше всего на свете, — заиграл.
Он ударил по струнам и запел — да так, что даже ветер притих. Пел он Горлагу о его родной деревне, о жене, которая ждёт его, о полях, где он мальчишкой бегал босиком. Откуда знал он всё это? Быть может, сама богиня Зарница нашёптывала ему слова. Гладиатор остановился. Меч его дрогнул.
А бард пел дальше — теперь голос его стал сладок, как мёд, и слова текли густо, обволакивая разум гладиатора, заполняя его уши тягучей золотой патокой. Он пел о славе, что не в убийстве, а в милосердии, о чести, что не в слепом повиновении тирану, а в собственном выборе.
И великий Горлаг, перед которым трепетали воины и звери, вдруг опустил меч на песок, сел прямо на арену и… заплакал. А потом рассмеялся, позже рассмеялась и толпа. Спустя время хохотал уже весь Колизей — все, кроме судьи Хилярода, который побелел от ярости на своём помосте.
Но было поздно. Гладиатор поднялся, подошёл к барду, обнял его широченной рукой и повернулся к ложе правителя:
«Я не подниму меч на этого человека. Он победил меня — не сталью, а правдой.»
Трибуны взорвались. Народ хлынул на арену. И в тот самый миг — клянутся все, кто это видел — на вечернем небе показалась полная луна, а рядом с ней зажглась алая точка далёкой планеты.
Пророчество барда начало сбываться.
Был ли бард хитёр и умён, а быть может, и правда мог знать будущее и прошлое — до сих пор остаётся тайной.
Амфитеатр в Эль-Джеме.
Амфитеатр Гордиана был построен по образу и подобию римского Колизея проконсулом Африки Гордианом в Тисдре (ныне Эль-Джем, Тунис) в 232—238 годах н. э.
Длина арены амфитеатра составляет 65 метров, ширина — 39 метров. Вместимость — до 30 тыс. человек.
В XX веке случайно сохранившиеся древнеримские мозаики перенесены в местный археологический музей. В 1979 году остатки древнеримского амфитеатра в городе Эль-Джем ЮНЕСКО объявило всемирным наследием.
Фильмы о гладиаторах никогда не снимаются в Колизее, поскольку он недостаточно хорошо сохранился для съёмок; поэтому роль Колизея в кино чаще всего исполняет амфитеатр в Эль-Джеме.
Координаты🌐:
1) «Колизей в Тунисе»:
https://itinerium.space/maps?lat=35.296316048192075&lon=10.70734261276288
35.296421, 10.707010