– Сопраны! Ну не орите вы так… «Подай, Господи» поем ведь. Просить надо, а вы требуете.
Это матушка Феодора. Она – регент с 50-летним стажем. Управляет хором в отсутствие главного нашего регента. Всенощное бдение, просительная ектения в конце утрени. Мы распелись уже давно, голоса летят! И мы, по мнению матушки, орем.
В уголке на клиросе стоит Марина Александровна Ильинова, наш альт. В паузе между прошениями она тихо и задумчиво изрекает:
– Дааа… Не трясите небеса…
Эта фраза оказалась для меня столь глубокой и так запала мне в душу, столько в ней увиделось мне смысла, что она стала импульсом для написания этого материала.
Как часто мы обращаемся к Богу, Его Пречистой Матери и Его святым со своими просьбами. Как страстно мы порой желаем их исполнения. Кто-то просит исцеления, кто-то осуществления чего-то. Просим здоровья, благополучия, преуспеяния, поступления в вуз для детей, устройства на работу… И я тоже. Как редко мы просим очищения наших душ, кротости сердца, любви к ближним… И я тоже.
И вот эта «тряска небес» – это про наше человеческое. Я часто вспоминаю слова Алексея Ильича Осипова, который цитировал преподобного Исаака Сирина. О том, что неприемлемо просить у Царя гноя. Все так. Но когда я опять со своим очередным «гноем» обращаюсь к Небу, я в душевном бессилии шепчу: «Господи, ну кого мне еще просить? Если не Тебя, то кого?..»
Не трясите небеса. О чем это? Проси, но не тряси, не требуй, не желай страстно того, о чем просишь. Ведь не полезно. «Господи, на все Твоя святая воля да будет. Как Ты хочешь, а не как я». И «аминь».
Практически сразу после тех слов Марины Александровны в жизни нашей семьи приключилось. Сын подолгу и часто болел; проболел сессию второго курса. Потом проболел все пересдачи и комиссии и в конечном итоге вышел на индивидуальный график. Это означало, что ему надо было сдать в декабре 2025 года две сессии: за первый семестр третьего курса и долги за второй курс – без права на ошибку. Задача со звездочкой. Не справился – отчисление.
Я молилась Божией Матери, чего уж там. У сына, помимо института, прекрасная работа, любимая и по специальности, с перспективой, лучше не придумаешь. Вылет из института означал бы потерю и образования, и работы. Просила и наших прихожан молиться. Все молились, потому что вместе с нами переживали за нашего сына. И одна женщина, Татьяна, большая труженица нашего храма, сопереживая мне, сказала:
– Наташенька, ты вот попросила Богородицу, и оставь. Она ведь тебя сразу услышала, чего сто раз-то одно и то же повторять. Попросила и успокойся. Жди. Матерь Божия все управит.
И опять эхом в сердце отозвалось: «Не трясите небеса». И я перестала трясти.
Все управилось. Не представляю как, но сын все сдал. Богу слава!
И я стала вспоминать, как это еще проявлялось в моей жизни, в жизни нашей семьи.
Несколько десятилетий назад я занимала хорошую должность в одной юридической фирме, прилично зарабатывала. У нас с мужем был только один ребенок, а мне ставили бесплодие. Так бывает. Мы с мужем хотели еще детей, но не выходило никак.
Работа забирала много физических сил и внутренней энергии. И вот прихожу я как-то на исповедь к своему батюшке, он выслушал меня и вдруг спрашивает: «А чего грустная такая, Наташ?» А я и не грустная вроде, вроде все хорошо у меня, все устраивает. Работа по душе, мужа люблю, дочку обожаем оба. И вдруг меня как прорвало: «Батюшка! Я столько сил трачу на совершенно посторонних людей и не имеющие ко мне лично никакого отношения вещи и процессы! Я могла бы всю эту энергию отдавать своим любимым. Мужу. Дома с детками могла бы заниматься! А я пашу, как лошадь ломовая!»
Батюшка задумался ненадолго, а потом сказал:
– Возможно, Господь сподобит, и будешь дома с детками заниматься.
А у меня бесплодие и куча важных проектов на работе…
Прошло несколько лет после того разговора с батюшкой. Дочка пошла в первый класс, а я родила сына, а потом еще двоих дочерей с разницей в два года, а потом еще двоих сыновей, но разница была уже побольше. Правда, после второго ребенка я еще вышла на работу. А после третьего ушла в перманентный глубокий онлайн, в котором с удовольствием и нахожусь до сих пор и в котором меня дергают только в очень непростых случаях, по пустякам не беспокоят. И занимаюсь дома с детьми. Они все у меня семейники (не ходят в школу, мы учимся дома на семейной форме образования, есть такая у нас в стране).
Жили мы раньше в Москве в двушке. А детей уже было четверо. Квартирка маленькая, нас много. Принесет старшая какой-нибудь вирус со школы – и болеем мы все по очереди и вместе. Кругами. Я звонила педиатру, а потом нашему батюшке, чтобы приехал причастить детей. В этой очередности они и приходили: сначала педиатр, чтобы посмотреть детей, потом батюшка, чтобы причастить. И каждый, заходя, говорил одну и ту же фразу: «Вам надо что-то решать с жильем!» От этой фразы я впадала в ступор. Что тут можно было решать?! Цены на жилье в Москве сумасшедшие. И одно дело – один ребенок и два работающих родителя, а другое дело – четверо детей и один полноценно работающий папа, а мама так, в онлайне валяется. В общем, безвыходность абсолютная. Да еще над нами ведунья-колдунья жила, к ней народ валил толпами, и почему-то почти все ошибались этажом и звонили в нашу дверь. Я открывала. «Ой, мы кажется не туда…» «Вы даже не представляете, до какой степени вы не туда…»
И стала я молить Господа: «Изведи нас отсюда!» Несколько лет молила. С очень большим трудом нам удалось купить большую квартиру в Подмосковье на этапе котлована (тогда такое еще было возможно). Долго мы ждали, когда дом достроят, потом еще дольше ждали финансовой возможности отремонтировать голые стены и ремонтировали. Но в конечном итоге все получилось.
В 2012 году мы переехали из Москвы в область. Свои плюсы и минусы. Вот представьте: мы с кучей детей в маленькой двушке или в большой квартире – это же огромная разница, это плюс. Но зато от центра дальше, мужу на работу ехать дольше, ну и остальные сопутствующие прелести, это минус. Стоим мы с мужем у окна в новой квартире и любуемся майским пейзажем. За окном – зелень, цветы, красота!
– Не жалеешь? – спрашивает муж, имея в виду, что уехали из Москвы.
– Не-а! Только каштан немного жаль.
На нашей прошлой квартире прямо нам в окна в мае цвел каштан. Я так люблю его нежно-розовые свечи! Это такое завораживающее зрелище! Символ весны, жизни, красоты! Вот и вспомнился мне наш каштан. Произношу эти слова и в ту же секунду вдруг как будто прозреваю и вижу метрах в двадцати от нашего нового дома три маленьких деревца, на одном из которых горит нежно-розовая свечечка! Каштаны! Их целых три! Теперь они уже огромные и каждый май цветут напротив наших окон. А тогда я прослезилась: как милостив Господь! И даже в таких мелочах подает нам грешным великое Свое утешение!
Еще одно воспоминание. Много лет назад у нас была дача. Прекрасная, любимая, с удобствами в доме, с чудным газоном, цветниками, моими обожаемыми хвойниками и детской площадкой. Все мы там с мужем делали сами, с большой любовью. Дом, конечно, строили специалисты, но проект был наш. И все прекрасно, но с один большим но: дача была в Тверской области. Сто шестьдесят километров от двери квартиры до двери дачи. По пятничным пробкам – 4+ часа в один конец в лучшем случае. Но детям нужен свежий воздух. И вот как-то едем мы в пятницу на дачу, объезжая изо всех сил пробки и вляпываясь в новые. Ну как едем. Стоим. С маленькими детьми стояние на трассе в пробке – то еще удовольствие, знающий да поймет. Стоим напротив озера на Пятницком шоссе, а вокруг – частная застройка. Проехали всего ничего по километражу относительно нужного нам расстояния, а по времени – больше часа уже. То есть мы только в начале нашего пути, можно сказать, а уже намучились изрядно с детками.
И я так устало-безнадежно мужу:
– Представляешь, а ведь кто-то уже приехал. Кто-то уже на даче. А нам еще ехать и ехать… с малышами…
– Может, и нас когда-нибудь Господь сподобит здесь что-нибудь купить, – отвечает муж.
– Да ты что! Ты знаешь, какие тут цены?! Никогда мы здесь ничего не сможем купить… Никогда.
Прошло несколько лет, и нам неимоверными усилиями удалось купить земельный участок по Пятницкому шоссе, сорок километров от двери до двери, точнее, до ворот. По нашим совсем скромным деньгам это был трапециевидный кусок болота с перепадом уровня грунта. Но, как говорит моя мудрая мама, глаза боятся, а руки делают, и за 10 лет нам удалось отдренажить, осушить, досыпать, выровнять участок, построиться, разбить прекрасный газон и цветники. Насадить сад. И огород, но это уже не моя инициатива. А прошлым летом мы просто не уехали в квартиру и остались жить в новом большом доме. К этому времени с нами уже давно жили мои родители, к нам присоединилась мама мужа три года назад, а летом 2024-го зять ушел на СВО, и старшая дочь переехала к нам. Одиннадцать человек семья. Кроме как в этом доме, мы просто физически нигде не поместились бы.
Во всех перечисленных случаях с нашей стороны даже не было каких-либо прошений. Это были в прямом смысле слова несбыточные мечты, о которых и просить-то было страшно. Потому что совершенно невозможные они для реализации. Но Богу все возможно. Не по щелчку пальцев, конечно, а с большим трудом с нашей стороны, через преодоление многих и многих трудностей. Чтобы ценили то, что в конечном итоге получили. И благодарили. И еще всегда у нас было осознание того, что у Бога все промыслительно и очень вовремя.
А иногда бывало так, что воля Божия перечеркивала человеческую волю. Конкретно мою. В абсолютное благо человеку. Была с нами такая история. Ее можно рассказывать отдельно и назвать так:
Боженькины тапочки
Однажды, когда детей было четверо, мал мала меньше, мы собрались всей семьей в Оптину пустынь. Ездили мы в те времена в эту прославленную обитель довольно часто. Точнее, останавливались мы в Шамордино, а днем ездили в Оптину, в Клыково, в Нижние Прыски к отцу Леонтию Никифорову (он тогда еще был жив), по другим намоленным местам – паломничали, в общем. Планировали всегда поездку заранее и тщательно. Дети маленькие, по-другому никак. Но в тот конкретный раз за несколько дней до даты отъезда на перекрестке в нашу машину влетела легковушка, выехавшая на красный свет светофора. Никто не пострадал, но машина встала на ремонт на несколько недель. Поездка была под угрозой срыва. Машина у нас была семиместная, потому что нас с детьми было шестеро. Уехать другим транспортом в нашем составе нереально. И наш кум, тоже хронически многодетный, предложил дать нам на время поездки свою машину, точно такую же как наша.
У меня все было рассчитано поминутно: дневной сон во столько, поэтому выезд во столько, чтобы дети не орали в машине, а спали некоторое время. Все распланировано. Надо приехать в Шамордино до закрытия ворот обители, чтобы успеть разместиться. Нас всегда селили в домике на территории монастыря в номер с несколькими смежными комнатами, потому что в другие номера мы не вмещались.
В день отъезда муж рано утром стартанул к куму на дачу в противоположную сторону Московской области за машиной, а я осталась дома с детьми – терпеливо ждать. Договорились так: он возвращается аккурат к первому дневному сну (между завтраком и обедом; маленькая Ксюшка еще спит два раза в день, а с ней за компанию в машине, глядишь, и остальные заснут), а я, покормив детей завтраком и все собрав-убрав, жду его, мы закидываем детей в машину и – вперед!
Дети проснулись, завтраком накормлены. Все вещи давно собраны по сумкам, еда тоже (с собой), в доме полный порядок, холодильник вымыт, все кастрюли тоже перемыты (мы же на несколько дней уезжаем). Мужа нет. На звонки не отвечает.
Время неумолимо идет вперед. Выложила еду обратно в холодильник. Уложила Ксюшу на первый дневной сон. Собрала десятый раз разбросанные детьми игрушки. Мужа нет, понимания, что происходит, тоже.
Тем временем за окном начало твориться что-то страшное. Свет померк, все небо накрыли жуткие черные тучи. Штормовой ветер. Деревья гнутся к земле. Небо грохочет, сверкает молниями. Ливануло! Стена воды от неба до земли! И вдруг с неба посыпались камни. Град! Огромный, избивающий листву на деревьях и заодно все остальное. Такую грозу я видела за свою жизнь всего пару раз. Страшно наблюдать даже из окна. «Не дай Бог, чтобы такая буря застала в дороге…» – промелькнуло в голове. Время… Оно идет дальше, вперед. Дети обедом накормлены. Вся еда опять ждет в холодильнике, все кастрюли снова перемыты, игрушки собраны. Мужа нет. На звонки не отвечает. Вне зоны доступа. Абонент не абонент.
Приближается второй дневной сон. Я тяну, как могу, но уже совсем не может маленькая Ксюша. И в итоге засыпает у меня на руках. В шесть вечера в квартиру влетает муж, сгребает сумки, меня, детей, грузит в машину, и мы наконец выезжаем. Еле удалось переложить спящую дочурку в автокресло, не разбудив.
– Там кума для Ксюшки кроксы передала, – тихо начинает муж.
Кроксы – это такие тапочки из вспененной смолы, если кто не знает. Не очень полезные для детской стопы в ортопедическом смысле. Я такие детям не покупала.
Молчу. Понимаю, что это лучшее, что я могу сейчас сделать. Иначе меня взорвет, и я начну сыпать всеми этими ненужными «как же так, мы же планировали, почему так долго» и т. п.
– Приехал к куму, а в ОСАГО-то меня нет, – продолжает муж, – суббота, область, все закрыто, вымотались, пока нашли открытую контору. Связь не берет, Бог знает куда укатили мы. Оплатить тоже не могли, все банки закрыты, наличкой в конторе не берут, не знаю, что там у них; намучились, в общем. Потом в сервис заехали, дорога неблизкая, машину я не знаю, надо было проверить аппарат.
Я все понимаю. Но еще я понимаю, что в обитель мы приедем в лучшем случае к десяти вечера, а то и позже (дорога, пробки), аккурат к закрытым воротам, и будем ночевать с детьми в машине, что совсем плохо. Тем временем выезжаем на Киевское шоссе. Что это? Здесь были военные учения? Или ураган какой-то? Смерч? Вся обочина завалена распиленными толстенными стволами огромных деревьев. Работают экстренные службы и спецтехника. Допиливают прямо тут же, только что оттащив последние бревна с дороги. Здесь же, на обочине, несколько разбитых машин. Деревьями привалило. Их тоже уже успели оттащить на обочину с проезжей части. Видимо, несколько часов назад вся трасса была завалена этими толстенными деревьями. Везде обрывы проводов, они безжизненно свисают со столбов, как мои истрепанные нервы… Я понимаю, что несколько часов идет работа по расчистке шоссе, а до этого здесь был просто конец света. Не дай Бог, чтобы такая буря застала в дороге…
– Ничего себе! – муж в шоке. – Это что здесь такое приключилось?
– А у вас такого не было?
– Нет. Солнце светило весь день.
А у меня вот было. Правда, я тогда не поняла ничего, только злилась, что муж задерживается сильно… Господи, спасибо Тебе, что не дал нам выехать раньше!..
Мы едем по свободной полосе. Слева, за разделительной, на встречке – жесткая пробка, в Москву все красное. Мы едем. Никаких пробок на нашем пути.
Ни тогда, ни сейчас у меня нет никаких разумных объяснений, каким образом мы преодолели 260 км за два часа. Мы ехали со скоростью не больше 80 км/ч. Даже когда мы рассказывали эту историю близким друзьям, они усмехались: «Да хорош врать-то!» Но факт остается фактом. Ровно в 20:00 мы были у ворот Шамординской обители.
– О! А мы уже закрывать хотели. Вас раньше ждали, кстати, – это знакомые казаки на охране у ворот; мы всегда предупреждали заранее о своем приезде. – Но это даже хорошо, что вы раньше не приехали. Тут отцы по делам собирались, большой заезд был. Так вот ваши комнатки только полчаса как освободились.
Я уже даже не удивляюсь. Молча улыбаюсь братьям-казакам.
Дети радостно высыпали из машины, насиделись за два часа. Ксюшка тянет ручки, тоже хочет выйти.
– Слушай, а где Ксюшкина обувь? – спрашиваю мужа. – Ты не видел? Что-то не могу нигде найти.
– Так ты ее на руках спящую принесла. Без обуви вроде. Так и поехали.
Я стояла как громом пораженная. Я, все предусмотревшая, все распланировавшая и все поминутно рассчитавшая, забыла дома обувь для своего ребенка! И теперь все трое суток мы с мужем будем вынуждены таскать совсем не легонькую Ксюшку на руках везде – на многочасовых монастырских службах, в поездках по близлежащим монастырям и источникам. Это полное фиаско! Руки у меня сами собой сразу разболелись в предвкушении, а заодно и спина.
И тут муж жестом факира вытащил из багажника кроксы. За несколько часов до нашего отъезда из дома Господь заботливыми руками кумы положил в багажник машины эти тапочки из вспененной смолы, потому что Он знал: другой обуви у нашего ребенка с собой просто не будет. В этих Боженькиных тапочках Ксюшка и отшагала всю ту поездку.
Всё Господь знает. Все наши нужды и проблемы. Наверное, поэтому преподобные наши и говорят: неприемлемо просить у Царя «гноя». Но мы немощны. Даже в том, чтобы доверять Ему, полностью и безоговорочно. И поэтому все равно просим. Но не трясите небеса. Не требуйте. Не трясите. Просите. Это я и себе в том числе говорю… И обязательно прибавляйте: «Господи, на все Твоя святая воля да будет. Как Ты хочешь, а не как я. Аминь».
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ