В живописном лесу на окраине города ягоды росли с таким изобилием, будто сама природа устроила пир для лесных гурманов. Ветви кустов клонились к земле под тяжестью спелой смородины, а воздух был пропитан густым, сладким ароматом, манящим ценителей лесных даров. Именно сюда, в этот дивный уголок, забрели три подруги. Среди них блистала мадемуазель Грета – особа, рожденная приковывать взгляды.
Она появилась среди деревьев в своем неизменном амплуа: кричащий макияж подчеркивал глубину глаз, а наряд выдавал страсть к эффектным образам. Платье насыщенного малинового цвета казалось одой спелым ягодам. Легкие воланы юбки колыхались при каждом шаге, вторя дыханию лесного ветра и придавая облику Греты особую динамику.
Голову мадемуазели венчала широкополая шляпа с роскошным букетом искусственной черники и клубники. Казалось, плоды на полях вот-вот оживут и пустятся в пляс под солнечными лучами. Бархатные туфли на высоком каблуке вторили тону платья, а серьги-ягоды завершали этот флористический ансамбль. В таком облачении Грета выглядела истинной королевой леса, способной вдохновить и художника, и поэта.
Помимо плетеной корзинки, в руках у нее была сумочка со множеством «жизненно необходимых» мелочей: от зеркальца до флакона с нюхательной солью. Грета любила повторять, что сбор ягод – это не просто труд, а высшее проявление романтики, ведь в каждом плоде скрыта капля лесной магии.
Элементы ее наряда были столь самобытны, что вступали в спор за звание главного акцента. Шляпа, разумеется, претендовала на первенство:
– Посмотрите на мой букет! – гордо заявляла она. – Это же феерия цвета и формы!
Но туфли на шпильках не желали уступать:
– О, не начинай! – парировали они. – Ты лишь зонтик от солнца, а мы дарим Грете грацию и уверенность. Без нас она бы не смогла столь уверенно шествовать по лесной чаще!
– Уверенно? – хихикнула юбка, кокетливо встряхнув воланами. – Да ты просто заставляешь ее страдать! Посмотри, как она балансирует на этих шпильках по кочкам и корням. Разве это грация? Это эквилибристика!
– Зато я делаю ее выше! – надменно отозвалась обувь. – Мы дотянемся до самых завидных ягод, которые недоступны простым смертным. Высота – это триумф!
– Дотянешься? – прыснули воланы на рукавах. – Ты что, за рябиной собралась? Ягоды растут низко, и твои каблуки здесь – лишь досадная помеха.
Оказавшись под сводами леса, Грета не выдержала. Эмоции захлестнули ее, и она восторженно воскликнула:
– О боже, какая эстетика! – Она широко распахнула глаза, впитывая лесной воздух. – Я слышу зов природы! Это зов самого сердца, который невозможно игнорировать!
Подруги, вооруженные корзинками и практичной решимостью, уже вовсю пробирались сквозь заросли. Они действовали ловко и методично, наполняя тару спелыми плодами. Грета же, поглощенная моментом, решила для начала «синхронизироваться с атмосферой».
Она изящно опустилась на мягкую, подернутую росой траву, предварительно расправив складки платья, чтобы не повредить их безупречный вид. Глядя на густые кусты, мадемуазель прошептала с придыханием:
– Ягоды, вы и представить не можете, как я вас жажду!
Подружки переглянулись, пряча улыбки. Но Грета, не замечая их иронии, продолжала свой монолог:
– Я чувствую каждую из вас! Вы – сочные сокровища леса, маленькие драгоценности... – Она на мгновение задумалась и добавила с лукавой усмешкой: – Знаете, а ведь мущины – те же ягоды. Порой сладкие и манящие, а порой – те еще фрукты!
В этот миг ее взгляд замер на кусте с крупными, сияющими на солнце плодами. Словно завороженная, Грета медленно поднялась и шагнула к своей цели. Но лесная магия была коварна: в самый ответственный момент подол зацепился за сухую ветку. Не удержав равновесия на коварных каблуках, мадемуазель эффектно рухнула прямо в ягодные объятия.
Ягоды брызнули в стороны, а сама Грета, запутавшись в колючих ветках, воскликнула с причудливой смесью боли и восторга:
– О, как это противоречиво! Словно тебя в игре покусывает любимая кошка!
Подруги зашлись смехом, наблюдая, как Грета, пытаясь выпутаться из колючего плена, лишь глубже погружается в объятия веток и раздавленных ягод.
– Грета, ты выглядишь так, будто этот куст тебя соблазняет! – сквозь смех заметила одна из них.
– И, судя по всему, он настроен на весьма страстную игру! – отозвалась мадемуазель, тщетно пытаясь освободить подол. Ее глаза сияли озорством; кажется, это нелепое происшествие доставляло ей истинное удовольствие.
На мгновение Грета замерла, и в ее воображении солнечный день уступил место призрачным сумеркам. Лес окутался таинственной дымкой, приглашая ее в мир грез. В своих мечтах она нежно касалась ягодного куста, словно самого дорогого существа. Налившиеся сладостью плоды манили ее, точно губы страстного любовника, готового раскрыть самые сокровенные тайны.
В своих фантазиях женщина осторожно проводила пальцами по бархатистой листве, черпая в ней живую энергию земли. Густой аромат обволакивал ее, точно нежные объятия, а тяжелые гроздья шептали о запретной страсти. В этом призрачном мире существовали лишь они двое – она и Природа, застывшие в волшебном танце наслаждения, где каждый сорванный плод становился взрывом чувств, а мгновение превращалось в вечность...
Реальность, однако, напомнила о себе хрустом сучьев. Грета наконец вырвалась из цепких лап малинника, торжественно сжимая в кулаке пять уцелевших ягод – свои трофеи в нелегкой битве. Оправив платье и вернув лицу выражение непоколебимой решимости, она провозгласила:
– Ну что ж, дорогие мои, продолжим нашу великую охоту! Но будьте бдительны: в этой чаще прячутся не только витамины, но и истинная страсть!
Она двинулась дальше, продираясь сквозь заросли с таким видом, будто штурмовала Бастилию. Корзинка в ее руках опасно кренилась, а широкополая шляпа, вновь зацепившись краем за ветку, придала мадемуазели сходство с разъяренным единорогом.
– Осторожнее, Грета! Тут могут быть ужи! – пискнула идущая следом подруга.
– Ужи – это пустяки, – прошипела та, выдирая кружево из плена колючек. – Главное, чтобы нам не встретилось нечто по-настоящему опасное.
– Например? – в голосе подруги послышалась явная тревога.
– Например, люди, – отрезала Грета. – Я слышала, местное население здесь совсем дикое. Они считают лес своей вотчиной и не жалуют городских гостей.
Судьба тут же материализовала ее кошмар. На солнечной полянке, по колено в изумрудной траве, стояли три девицы. Они были до тошноты одинаковыми: льняные сарафаны, босые ноги и волосы такого ослепительно-белого цвета, что Грета невольно прищурилась.
– Местные, – пролепетала подруга.
– Блондинки, – выдохнула впечатлительная Грета, и в этом слове было больше яда, чем в зубах кобры. – Тройная порция разочарования. Там что, целая деревня златовласок?
Местные красавицы обернулись одновременно. Та, что была повыше, медленно раздавила между губ крупную, сочную землянику. Капля алого сока медленно поползла по ее подбородку, теряясь где-то в глубоком вырезе сарафана.
– Городские? – лениво протянула вторая, поправляя выбившийся платиновый локон, который вызывающе блестел на солнце.
Истеричная Грета почувствовала, как по шее пополз предательский жар. Ее раздражал их безмятежный вид, их босые пятки и то, как третья блондинка, склонившись за ягодой, натянула ткань платья на бедрах так, что Грете внезапно расхотелось дышать.
– Мы ищем малину, – ледяным тоном заявила Грета, хотя голос предательски дрогнул. – Но, судя по всему, здесь все уже... облизано.
– Самая сладкая малина – дальше, – улыбнулась первая, слизывая остатки сока с пальца, и заглянула Грете прямо в глаза. – Но там колючки. Городские неженки обычно быстро начинают... стонать.
Впечатлительная Грета судорожно сжала ручку корзинки.
– Уверяю вас, я умею терпеть боль, – отчеканила она, не в силах отвести взгляд от влажных губ деревенской девицы.
– Вот как? – блондинка сделала шаг навстречу, обдав Грету запахом сена и дикого меда. – Тогда идите за нами. Мы покажем такие места, где ягоды самые крупные... и самые сладкие. Если, конечно, вы не боитесь испачкать свои белые манжеты.
Грета поправила шляпу, чувствуя, как внутри все сжимается в какой-то странный, томительный узел:
– Ну да, как же. Хотите завести нас в болото?
Блондинки переглянулись и синхронно рассмеялись – этот смех был похож на звон хрусталя, от которого у Греты по спине пробежали мурашки, совершенно не связанные с ненавистью.
– Тогда валите из нашего леса, – сказала самая высокая блондинка.
Истеричная Грета, окончательно утратив самообладание от их вызывающей наглости и собственного необъяснимого волнения, перешла в наступление.
– Вы! – взвизгнула она, замахиваясь пустой корзинкой, словно боевым топором. – Вы, бесстыжие нимфы с сеном в волосах! Как вы смеете так смотреть на порядочную мадемуазель?!
Она начала лихорадочно выуживать из сумочки флакончик с нюхательной солью, но от избытка чувств едва не выронила его.
– Это посягательство! – продолжала кричать Грета, наступая на опешивших девиц. – Я напишу жалобу вашему старосте! Я добьюсь, чтобы этот ваш... этот ваш вызывающий золотистый отлив признали незаконным! Прочь с глаз моих, пока я не лишилась чувств и опять не упала прямо в этот нечестивый куст!
Она сорвала с головы уже довольно измятую шляпку и начала неистово махать ей, будто отгоняла рой назойливых ос, при этом ее лицо раскраснелось.
Блондинки, не привыкшие к столь шумным истерикам, в недоумении отступили. Грета выглядела пугающе: волосы растрепались, в руке зловеще поблескивал флакон, а в глазах метались искры, подозрительно похожие на лихорадочный блеск.
– Сумасшедшая какая-то, – фыркнула старшая, но, на всякий случай, ускорила шаг. Через минуту их льняные подолы окончательно скрылись за ольшаником.
Грета осталась стоять посреди поляны, тяжело дыша.
– Слава богу... – выдохнула подруга, робко подходя к нашей героине. – Ты была очень... убедительна, Грета.
Мадемуазель ничего не ответила. Она стояла неподвижно, глядя на то место, где стояла та самая, с земляничным соком на губах. На траве осталась примятая тропинка.
– Наглые девицы, – пробормотала Грета, чувствуя, как у нее все еще горят уши. – Совершенно лишены манер. Вы видели, какой у них... нескромный шаг?
Она опустила взгляд и заметила на листке куста крупную, почти черную ягоду ежевики, которую блондинки не успели сорвать. Грета осторожно, кончиками пальцев, взяла ее. Она помнила, как та девица давила ягоду губами.
– Ужасно, просто ужасно, – прошептала мадемуазель, отправляя ягоду в рот и медленно закрывая глаза.
Сок брызнул на язык, терпкий и горячий, и впечатлительная Грета невольно вздрогнула, поймав себя на мысли, что на мгновение... всего на одно крошечное мгновение... ей захотелось самой осветлить волосы.
– Они ушли за подмогой! – в панике прошептала подруга, вглядываясь в просвет между деревьями. – Я слышала, как та, высокая, крикнула: «Позови парней с покоса, пусть посмотрят на эту городскую фурию!» Грета, идем же, они приведут сюда целую ораву этих… мужланов!
Грета медленно повернулась. Ее взгляд, еще минуту назад гневный, стал странно решительным.
– Уйти? – переспросила она, медленно поправляя сползшее с плеча кружево. – Сейчас, когда мы только нашли самые сочные места? Ни за что.
Как видим, нашей героиней порой овладевали приступы безрассудной храбрости.
– Но Грета, их будет много! Местные мужчины… они ведь совершенно неотесанные! – сказала вторая подруга.
Впечатлительная Грета поправила растрепанные волосы, и в ее жесте промелькнуло нечто вызывающее.
– Вот именно, дорогая. Кто-то же должен показать этим блондинкам, что городские дамы умеют не только стонать от колючек, но и… держать удар. – Грета решительно шагнула вглубь зарослей. – Пока не наполним корзинки, никуда не уйдем. Веселее, девочки! И среди мужланов встречаются принцы! Мне очень интересно посмотреть, какой у них цвет волос. Против мужчин-блондинов я ничего против не имею. Даже наоборот…
Ее смех разнесся по всему лесу, наполняя его живой энергией и радостью. Впечатлительная Грета сжала в пальцах очередную ягоду. Ее глаза, сверкающие от предвкушения, вновь погрузилась в тихую охоту. Она верила, что сегодня у нее будет не только богатый урожай, но и, возможно, настоящая «ягодная романтика» – нежная, сладкая и страстная, как эти ягоды, что она так бережно собирала.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.