— Поздравляю, мама, ты официально лишилась дочери, — я подписывала последний документ в кабинете нотариуса, пока она стояла бледная как полотно. — Зато приобрела арендатора. Тридцать тысяч в месяц за твою любимую дачу — неплохая прибавка к пенсии, правда?
Её губы дрожали, но слова застревали где-то в горле. Впервые за тридцать лет я видела маму без её коронной фразы «потерпи немного».
А началось всё три месяца назад...
— Ты продала квартиру, где я выросла, и купила дом брату? — я стояла посреди родительской кухни, сжимая в руке распечатку из Росреестра. — А мне что?
Мама спокойно помешивала борщ, даже не обернулась.
— Потерпи немного, Катюш. Ты же девочка, выйдешь замуж, муж обеспечит. А Серёже семью кормить надо.
— У него жена работает! И зарплата больше его!
— Ну всё равно, он же мужчина, глава семьи. Не ной, пожалуйста. Бабушкина квартира была моя, я имею право распоряжаться.
Бабушкина квартира. Трёшка в центре, где я провела всё детство. Где бабуля учила меня вышивать и печь её фирменный яблочный пирог. Где на антресолях до сих пор хранились мои детские рисунки.
— Мам, но я же тоже твой ребёнок...
— Катя, хватит! — она резко обернулась, брызнув борщом на плиту. — Сколько можно? Серёжа с Аллочкой ютятся в однушке с двумя детьми! А ты одна в съёмной квартире сидишь, тридцать лет тебе уже, а всё замуж не выходишь. Может, хоть теперь задумаешься о семье, а не о карьере своей дурацкой!
Я молча развернулась и вышла. В груди всё горело, но не от обиды — от холодной ярости.
— Екатерина Павловна, вот все документы, — юрист протянул мне папку. — Дача в деревне Сосновка официально оформлена на вас. Предыдущий владелец, некий Виктор Семёнович, получил всю сумму.
Я улыбнулась. Виктор Семёнович — сосед мамы по даче, милейший дедушка восьмидесяти лет. Тот самый сосед, который последние пять лет жаловался, что дети забыли про него, дачу не навещают, продать хотят.
— Спасибо. А договор аренды?
— Тоже готов. Стандартный, на пять лет, с правом продления.
Две недели назад я приехала к маме на дачу. Она возилась с рассадой, напевая что-то себе под нос.
— Катюш, как хорошо, что приехала! Поможешь грядки вскопать?
— Конечно, мам. Кстати, слышала, дядя Витя дачу продаёт?
— А, да, бедняга. Дети-то не приезжают, бросили старика. Вот что значит неправильно воспитал — дочку свою распустил, теперь она в Америке, отца знать не хочет.
— Печально. А дача хорошая у него?
— Ещё бы! Участок пятнадцать соток, дом кирпичный, баня. И место какое — прямо у озера! Я бы купила, да денег нет. Хотя... — она задумалась, — может, Серёжу попросить? Он же теперь в своём доме, может, продаст его да купит дачу? Тут и жить можно круглый год.
— Хорошая идея, — кивнула я, втыкая лопату в землю.
Серёжа, конечно, маму послал. Ещё бы — только въехал в трёхкомнатный дом, ремонт начал делать.
— Мам, ты что, совсем? — орал он в трубку, пока я сидела рядом и делала вид, что полю морковку. — Какая дача? Мне что, детей на улицу выкинуть?
Мама расстроилась, но недолго.
— Ничего, — вздохнула она, — может, кто другой купит из наших. Главное, чтобы хорошие люди.
На следующий день я встретилась с дядей Витей.
— Екатерина? Надо же, какая ты взрослая стала! Помню, маленькая по заборам лазила, яблоки мои таскала.
— Виновата, дядь Вить. Вкусные были яблоки.
Он засмеялся, закашлялся.
— Хорошая ты девочка выросла. Не то что мои... Забыли меня совсем.
— Дядь Вить, а правда, что дачу продаёте?
— Да кому она нужна? Риелторы ходят, копейки предлагают. А я же душу туда вложил! Каждое деревце сам сажал.
— А мне продадите?
Он поднял брови.
— Тебе? А деньги-то откуда?
— Есть накопления. И ипотеку возьму. Я давно о своём месте мечтаю.
Мы договорились быстро. Сумма оказалась даже меньше, чем я рассчитывала — дядя Витя больше хотел, чтобы дача досталась хорошему человеку, чем заработать.
— Мам, у меня для тебя сюрприз! — я позвонила ей через неделю после покупки.
— Катюш, ты замуж выходишь? — голос сразу стал радостным.
— Лучше. Я купила дачу дяди Вити!
Молчание.
— Что? Катя, ты... откуда деньги?
— Накопила. И кредит взяла небольшой. Представляешь, теперь мы соседи!
— Но... но как же... Я хотела... Серёжа мог бы...
— Серёжа отказался, ты же сама говорила. Зато теперь у тебя будет своя дочь рядом! Правда, я в Москве работаю, приезжать смогу только на выходные. Кстати, не хочешь за дачей присматривать? Я бы платила.
— Присматривать? — мама оживилась. — Ну конечно, Катюш! Я же рядом, мне несложно!
Ловушка захлопнулась через месяц.
— Кать, а что это за люди у тебя на даче? — мама позвонила в панике. — Какие-то коробки таскают, мебель везут!
— А, это арендаторы.
— Какие арендаторы?!
— Ну мам, я же говорила — в Москве работаю, приезжать некогда. Сдала на лето семье с детьми. Милые люди, из Москвы. Тридцать тысяч в месяц платят.
— Тридцать тысяч?! Катя, но... но я же думала...
— Что думала?
— Ну... что ты мне позволишь там овощи выращивать. У меня же теплица не помещается, а у тебя пятнадцать соток!
— Мам, это бизнес. Но если хочешь, могу договориться с арендаторами. За символическую плату будешь за участком ухаживать. Десять тысяч в месяц устроит?
— Катя! Ты с ума сошла! Я твоя мать!
— А я твоя дочь. Которой нужно потерпеть и выйти замуж, помнишь?
Кульминация случилась вчера. Мама примчалась ко мне домой — впервые за три года.
— Катя, давай поговорим по-человечески.
— Давай.
Она села на край дивана, нервно теребя сумочку.
— Понимаешь, Серёжа... у него проблемы. Фирма, где он работал, закрылась. Алла с детьми к матери уехала. Он просит денег на ремонт, чтобы дом продать подороже.
— И?
— Я подумала... может, ты дачу продашь? Я бы половину Серёже отдала, а тебе бы половина осталась. Это же справедливо — поровну между детьми!
Я рассмеялась.
— Мам, ты серьёзно? Квартиру бабушкину — целиком Серёже. Мою дачу — половину Серёже. А мне что остаётся?
— Ну половина же! И потом, ты же говорила, что тебе приезжать некогда. Зачем тебе дача?
— Затем же, зачем Серёже был дом. Это моя собственность.
— Катя, не будь эгоисткой! Семья должна помогать друг другу!
— Отличная мысль. Где была семья, когда я снимала квартиру пять лет?
— Ты же работаешь, зарабатываешь!
— Серёжа тоже работал. И жена его работала. Но дом получил он.
Мама встала, лицо её стало жёстким.
— Знаешь что? Я тебе больше не мать! Растила, воспитывала, а ты выросла жадной, бессердечной!
— Договорились. Тогда и я тебе не дочь. Кстати, арендаторы съезжают через неделю. Если хочешь снять дачу — тридцать тысяч в месяц. Скидок родственникам не делаю.
И вот мы в кабинете нотариуса. Мама пришла с Серёжей — думали надавить вдвоём.
— Катя, опомнись! — брат попытался взять грозный тон. — Это же мама! Как ты можешь брать с неё деньги за дачу?
— Так же, как она могла продать мою квартиру и купить тебе дом.
— Это другое!
— Чем?
— Я мужчина, глава семьи!
— А я женщина, глава своей жизни. Документы готовы?
Нотариус кивнул, протягивая договор аренды.
— Мам, — я повернулась к ней, — осталось только подписать. Или ищи другую дачу для своих огурцов. Хотя вряд ли найдёшь — у озера все участки заняты.
Её рука дрожала, когда она ставила подпись.
— Первый платёж — сразу за три месяца вперёд, — я протянула реквизиты. — И да, в договоре прописано — никаких гостей без моего разрешения. Так что Серёжа приезжать не сможет.
Брат побагровел.
— Ты... ты...
— Я научилась у лучших. У вас.
Вечером позвонил дядя Витя.
— Катюш, спасибо тебе! Оказывается, дочка моя уже год пыталась со мной связаться, а я номер сменил, не знал. Ты помогла нас найти друг друга!
— Рада была помочь, дядь Вить.
— Слушай, она меня к себе зовёт. В Америку. Говорит, внуков покажет, которых я и не видел никогда. Представляешь?
— Поезжайте обязательно!
— Поеду! На твои денежки билет куплю. И знаешь что? Я же слышу, что у вас там с мамой твоей... Не злись на неё сильно. Она по-старому живёт, где сыновья — всё, а дочери — так, приложение. Моя тоже такая была. Но жизнь учит.
Сегодня утром мама прислала сообщение: «Катя, прости меня. Я была неправа. Можно я приеду просто чаю попить? Без огурцов».
Я ответила: «Приезжай. Испеку бабушкин яблочный пирог».
Может, дядя Витя прав. Может, жизнь действительно учит. Даже тех, кто привык учить других терпению.
А дачу я всё равно ей подарю. Когда-нибудь. Когда она перестанет делить детей на главных и запасных.
Но пока пусть платит. Это тоже своего рода обучение.
P.S. Серёжа так и не продал дом. Говорят, помирился с женой. А мама завела Instagram и выкладывает фото своих помидоров с подписями «Выращено на арендованной земле». У неё уже триста подписчиков. Прогресс.