- У нас с мужем долго не было детей, хотя врачи говорили, что всё в порядке, - начала рассказывать Анна Витальевна. - Но время шло и я... отчаялась. Брать ребёнка из детдома муж не соглашался категорически. Двадцать лет назад мы ездили в отпуск на машине, увидели аварию на дороге, остановились. И там я увидела тебя... Твоим родителям помочь было уже нельзя. Я действительно испугалась, что тебя та рысь разорвёт... Да и не могла я ребёнка одного на дороге оставить. Поверь мне, я не хотела никому навредить. - Почему же ты не отвезла меня в полицию? - Я не думала о том, что у тебя могут быть родственники... - Врёшь! - перебила её Настя-Самаана. - Я слишком хорошо тебя знаю. - Хорошо. Ты права — думала. Но решила, что... - она замялась. - Ты решила, что их чувства, да и мои тоже, не имеют значения, - продолжила Настя-Самаана. - Ты решила, что твоё желание важнее, чем горе незнакомых тебе людей. Ничего нового. - Да. Я сожалею об этом, - нехотя призналась Анна Витальевна. - Что было потом? -
- У нас с мужем долго не было детей, хотя врачи говорили, что всё в порядке, - начала рассказывать Анна Витальевна. - Но время шло и я... отчаялась. Брать ребёнка из детдома муж не соглашался категорически. Двадцать лет назад мы ездили в отпуск на машине, увидели аварию на дороге, остановились. И там я увидела тебя... Твоим родителям помочь было уже нельзя. Я действительно испугалась, что тебя та рысь разорвёт... Да и не могла я ребёнка одного на дороге оставить. Поверь мне, я не хотела никому навредить.
- Почему же ты не отвезла меня в полицию?
- Я не думала о том, что у тебя могут быть родственники...
- Врёшь! - перебила её Настя-Самаана. - Я слишком хорошо тебя знаю.
- Хорошо. Ты права — думала. Но решила, что... - она замялась.
- Ты решила, что их чувства, да и мои тоже, не имеют значения, - продолжила Настя-Самаана. - Ты решила, что твоё желание важнее, чем горе незнакомых тебе людей. Ничего нового.
- Да. Я сожалею об этом, - нехотя призналась Анна Витальевна.
- Что было потом?
- Мы привезли тебя домой, мне помогли сделать документы на тебя, и мы переехали в другой город, подальше, туда, где нас никто не знал. Но ты не разговаривала, только плакала всё время. Одну неделю, вторую, третью... Я водила тебя к неврологу, но мне ничем не помогли.
- Конечно, ведь ты не могла рассказать настоящую причину. По документам это был твой ребёнок.
- Да. И тогда я услышала, что есть в одной деревне бабушка, которая заговорами лечит. Я и отвезла тебя туда. Она пошептала что-то, чёрную бусину тебе на руку привязала, травки мне дала, чтобы я тебя поила. И сказала, чтобы я ровно через год снова с тобой к ней пришла. Как будто бусину эту снять. Не знаю, что она там делала, но тебе помогло — ты стала нормальным, послушным ребёнком. Не плакала совсем, будто подменили тебя.
- Почему ты не вернулась через год, как договаривалась?
- Некогда мне было. Бусину я и сама сняла, тут много ума не надо.
- Некогда? - усмехнулась Настя-Самаана. - Или я просто была слишком удобным ребёнком?
- Ну и это тоже, - нехотя призналась она. - Да и не хотела я возвращаться к бабке этой. Она на меня так смотрела, будто знала всё: что ты неродная мне, что я незаконно тебя забрала, документы подделала...
- Ты должна съездить в ту деревню и найти ту женщину. Не знаю, как ты будешь её уговаривать, но она должна сказать заветное слово, чтобы дух, которого она подсадила, ушёл от меня.
- Да это невозможно! - воскликнула Анна Витальевна. - Как я её найду?! Да её наверняка и в живых уж нет!
- Она жива, - уверенно сказала Настя-Самаана. - И ты её найдёшь, прощения попросишь, заплатишь денег, отдашь ей то, что она попросит, и узнаешь у неё заветное слово. Точнее, запишешь на диктофон и пришлёшь мне. И вот тогда я попробую спасти Андрея.
- И что, мой сын будет всё это время в заложниках?!
- Это ведь ты настояла, чтобы я вышла замуж за Игоря. Чем же ты теперь недовольна? Игорю — ни слова ни полслова о том, что я звонила. Если проболтаешься — Андрей действительно может пострадать. Тебя я никогда не прощу... Но он ни в чём не виноват.
- Хорошо, - сдавленно произнесла Анна Витальевна. - Как мне с тобой связаться? Твой номер у меня не определился.
- Неужели ты думаешь, что я ещё раз поверю тебе, после того, как ты сдала меня Игорю? Кстати, я тебе немного расскажу о нём. Я сбежала, когда услышала, как Игорь отдал меня своему другу на одну ночь. В обмен на документы. А когда ты переслала ему мой новый номер, Игорь меня нашёл, привязал к дереву ночью в лесу и уехал, оставив там одну.
- Игорь такое сделал?! Какой кошмар... Я не думала, что он на такое способен... Он же был нормальным! Прости меня, Настя... - голос Анны Витальевны дрожал, она явно не ожидала такое услышать.
- Надеюсь, теперь ты понимаешь, что Игорю верить нельзя. Я сама позвоню тебе послезавтра. Надеюсь, что у тебя уже будет информация, которая мне нужна. Да, и не вздумай хитрить: если слово окажется не тем самым, я обязательно об этом узнаю, и тогда Андрею ничем не смогу помочь. В твоих интересах сделать всё честно.
Настя-Самаана отключила телефон и протянула его Матвею.
- Спасибо. Надеюсь, мы узнаем, что это за слово... И она не придумает его.
- Ну и славно, - сказал Алексей Иванович. - А теперь мне нужно тебя кое-чему научить. Ведьмы из Ведьминого леса пытались украсть твою жизненную силу — сюр, как говорят местные. Я её вернул, но тебе нужно восстановиться. Одевайся, вне дома тебе будет лучше.
Настя-Самаана оделась, вышла из дома. Здесь зима вовсю царствовала — белоснежные сугробы ещё не тронуло весеннее солнце, скрытое за облаками.
- Тебе не холодно? - спросил Алексей Иванович.
- Нет, у меня зимняя куртка, - ответила Настя-Самаана.
- Здесь суровый край, - улыбнулся Алексей Иванович. - Хотя я привык за сорок лет жизни здесь.
- Ты ведь не отсюда? - спросила она.
- Нет. Родился и вырос я в Нижнем Новгороде.
- А как ты здесь оказался? - удивилась Настя-Самаана. - Это же очень далеко отсюда!
- После школы в военное училище пошёл. Потом несколько лет служил. Однажды на нашу заставу напали, меня ранили, мальчишка-срочник меня под обстрелом вытащил и несколько километров на себе тащил. Немного не дошёл... Застрелили его.
- А ты?
- А меня комиссовали сразу после госпиталя, и я к родителям того мальчишки поехал, который мне жизнь спас. Спасибо за сына сказать и прощения попросить, что не сберёг их мальчика. Приехал, да так там и остался. Отец его — дед Мургун, а сестра потом мне женой стала и матерью моей дочки, Айяны. Такие вот дела, Самаана, внучка.
Настя-Самаана вытерла непрошеные слёзы.
- Как жаль их всех...
- К счастью, не прервался древний род старого Мургуна. Когда я приехал сюда сорок лет назад, был очень слабым. После ранения еле ходил, если честно. Уставал после пятиминутной прогулки. И дед Мургун меня научил кое-чему. Я тебе объясню, и ты попробуй. Мне тогда очень помогло.
Настя кивнула:
- Хорошо, дедушка.
- Закрой глаза. На вдохе представь, что снизу, из земли, через тебя проходит поток тёплого золотого света. А на выдохе поток серебряного света проходит сверху вниз, в землю уходит. Подыши так, постепенно тебе будет становиться лучше.
Настя-Самаана закрыла глаза, пытаясь представить, то, что сказал дедушка.
- Не очень получается, дедушка... - расстроенно сказала она.
- Потихоньку получится, - улыбнулся он. - Делай каждый день понемногу, и результат обязательно будет. У меня сорок лет назад тоже не получалось. Свет был слабеньким, поток — со спичку толщиной, застревал в теле. Но мне отступать некуда было, я так этот свет и гонял туда-сюда. Потоки света становились сильнее, и однажды я понял, что могу свет огромными столбами через себя прогонять. Но и сил тогда у меня прибавилось. Можно и дома делать, но на свежем воздухе получше дело пойдёт.
- Я буду стараться, дедушка, - ответила Настя-Самаана.
Она снова закрыла глаза. Вдох — тоненький ручеёк золотого света побежал по телу вверх. Выдох — такой же тоненький ручеёк серебряного света вниз побежал. Ещё вдох и выдох, и ещё. С каждым разом противная слабость немного отпускала её. Она почувствовала, как лица коснулось что-то тёплое и ласковое. Открыла глаза — сквозь верхушки деревьев выглянуло солнце и осветило её.
***
Продолжение: