Микробиом Годзиллы: что ест монстр для здоровья кишечника?
Представьте себе существо, которое питается радиацией, запивает её мазутом, а на десерт закусывает пролетающим мимо самолётом. И ничего. Чувствует себя прекрасно, бодр, энергичен, хвостом по городу не бьёт.
Спрашивается: какой у него микробиом? Что за бактерии живут внутри того, кто сам — ходячая катастрофа?
Аппетит, который не снился диетологам
Начнём с меню. Годзилла, если верить кинохронике, предпочитает атомные электростанции. Не потому что вкусно, а потому что энергетически ёмко. Радиоактивные изотопы — его суши с тунцом.
Для обычного человека съесть урановый стержень — последнее, что он сделает в своей жизни. А для Годзиллы — обычный завтрак. Значит, в его кишечнике живут бактерии, которым на радиацию наплевать.
И такие действительно существуют. Учёные зовут их экстремофилами. Самый известный представитель — Deinococcus radiodurans, или, как его ласково называют в лабораториях, «Кон rad. Он выдерживает дозу радиации в 200 раз выше смертельной для человека. Когда его ДНК разрывает на куски, он спокойно собирает её обратно. Пока человек думает, что ему конец, бактерия уже пьёт чай и строит планы на завоевание Марса .
Выживают там, где никто не выживает
Годзилла не только ест радиацию, но и периодически ныряет в Марианскую впадину — проведать родственников. Давление там чудовищное. Для нас — смерть. Для его микрофлоры — спа-процедуры.
У глубоководных гидротермальных источников живут бактерии, которым давление в 300 атмосфер — как лёгкий массаж . А температура для них должна быть не ниже 80–100 градусов, иначе замёрзнут . Pyrolobus fumarii, например, вообще предпочитает 113 градусов Цельсия . В холодной воде для них всё, конец света.
Если Годзилла собирается в отпуск на Энцелад (спутник Сатурна, весь во льдах), ему пригодятся бактерии, которые выживают при минус 20 и могут годами лежать в анабиозе, ожидая, когда минует ледниковый период .
Устойчивость — наше всё
Но главный секрет годзиллиного микробиома даже не в радиации и не в температуре. Главное — это способность к восстановлению.
Когда твой организм переварил реактор и закусил вышкой ЛЭП, внутри, мягко говоря, неспокойно. Кислотность скачет, токсины бушуют, свободные радикалы пляшут джигу.
Учёные, которые изучают экстремофилов, находят у них гены, отвечающие за репарацию ДНК, детоксикацию и сверхскоростной метаболизм . Эти бактерии умеют не просто терпеть — они процветают там, где другие погибают.
А что у нас?
Мы, конечно, не Годзилла. В нашем рационе редко встречаются радиоактивные отходы, а температура тела держится в районе комфортных 36,6.
Но принцип тот же. Микробиом определяет, насколько мы устойчивы к внешним воздействиям. К стрессам. К перемене погоды. К антибиотикам. К возрастным изменениям.
Только наш выбор поскромнее. Не железные конструкции, а клетчатка. Не мазут, а ферментированные продукты. Не самолёты, а что-то более щадящее для желудка.
И бактерии нам нужны помягче характером. Живые, активные, готовые работать, а не выживать в ядерном апокалипсисе.
Такие, например, как в «Биовестине». Они, конечно, не против радиации, но лучше их этим не кормить. Им больше по душе спокойная, размеренная жизнь в ухоженном кишечнике. Зато и отдача — не разрушение городов, а крепкий иммунитет и хорошее настроение.
Так что если однажды утром вам покажется, что внутри поселился кто-то очень голодный и требовательный — задумайтесь. Возможно, это ваши бактерии дают о себе знать. И хорошо бы проверить, чем вы их кормили накануне.
