После завершения благочестивого царствования Людовика Святого и к концу Крестовых походов во Франции можно было наблюдать возрождение роскошной моды. Не вся знать погибла или обнищала на Востоке, некоторые вернувшиеся привезли с собой и страсть к роскоши, на радость своим женам и дочерям. Не только нетитулованное дворянство, но и женщины городской буржуазии стремились одеваться подобно женам надменной высшей знати.
Как это ни странно, но несмотря на религиозную суровость, которая отнюдь не была напускной, бесчисленное множество мастеров и мастериц было задействовано в обеспечении дворянства и городской верхушки дорогими одеждами и аксессуарами. Залог успеха любого рынка - правильное разделение труда, каких только мастеров не было во Франции в последней трети XIII века, каждому и каждой находилось и место, и покупатели.
Драпировщики, ткачи, изготовители платьев, ниток, чепцов, пуговиц, головных уборов (украшавшихся как павлиньими перьями, так и живыми цветами), закройщицы лент, вышивальщицы, те, кто плел нитки и тонкие, и грубые, скорняки, сапожники, перчаточники и конечно, для самых богатых - ювелиры, а также золотых и серебряных дел мастера.
Страсть к нарядам поглощала целые состояния, те дворяне, кто победнее шли на бессмысленные траты. И, кстати, в какой-то момент, стало невозможно определить статусное положение француженки или фламандки по ее одежде. Когда королева Жанна Наваррская в 1301 году торжественно въехала в город Брюгге, то она воскликнула - «я думала, королева - это я, а здесь их сотни!» И о ценах - в 1302 году, полный костюм придворной дамы стоил 8 ливров (видимо, турских), дымы второго ранга на треть меньше, а фрейлины - 58 су, то есть чуть меньше (без двух су) трех ливров.
Вообще, некоторые законы об ограничении роскошных нарядов стали издаваться еще при Людовике Святом, Филипп Смелый, видимо, не считал нужным что-то запрещать, и таким образом, самые суровые запреты пришлись на эпоху Филиппа IV Красивого. Ну, вот, а говорят, что этот король стремился лишь обобрать своих подданных, но в отношении некоторых, он оказывается, сохранял их средства и выступал рачительным наставником. После Крестовых походов, власть попыталась обуздать расточительность дворянства и богатых горожан. Вот что, в частности, было в указах Филиппа Красивого.
«Ни один горожанин и ни одна горожанка не могут носить горностаевый мех и все лица, которые уже владеют такими мехами должны от них избавиться в течении этого года до следующей Пасхи. Также запрещается носить золото, драгоценности и пояса, расшитые жемчугом. Герцоги, графы и бароны с доходом шесть тысяч и более ливров в год, могут иметь четыре пары платья в год и не более и их жены могут иметь столько же.
Ни одна знатная девица, если только она не является владелицей сеньории по собственному праву или же ее доходы составляют две тысячи ливров в год и более не должна иметь более одной пары платьев в год. Если же она является указанной держательницей, то только две пары и не более».
И по мелочи - «ни один горожанин и горожанка не должны пользоваться восковыми свечами».
Но платья ведь бывают разной стоимости, не так ли? Разумеется, это также было учтено. Женам баронов, какими бы большими владения не были было запрещено носить платья, стоимость материала которых превышала 25 су (турского ливра) за парижский ярд (вот это не совсем ясная мне мера длины, предположу, что она примерно равна английскому ярду), жены сеньоров попроще должны были покупать материал стоимостью не более 18 су, а горожанки - максимум 16 су и 9 денье за ярд (в су - 12 денье).