В открытом пространстве офиса, среди серых столов, гудящих принтеров и вечно орущих кулеров, стоит ОНО. Офисное кресло. Чёрное, кожаное, с высокой спинкой и подголовником, на пяти колёсиках и с регулируемым газлифтом. Рядом с ним — дешёвые стулья для посетителей, соседние кресла попроще, без подголовников. А это — выделяется. Оно выше, массивнее, значительнее. Оно стоит на своём месте уже три года и каждую минуту своей жизни страдает. Потому что внутри него живёт мечта. Великая, прекрасная, недостижимая. Оно должно было стать троном.
Всё началось в день его рождения. В цеху мебельной фабрики, где его собирали из итальянских комплектующих, к нему подошёл мастер и сказал:
— Смотрите, какой красавец. Прямо королевское кресло. Не хватает только короны.
Эти слова запали в душу. С тех пор кресло росло с убеждением, что оно не просто мебель, а нечто большее. Оно представляло, как будет стоять в огромном зале, на возвышении, а перед ним будут склоняться подданные. Как на его подлокотники будут опираться королевские руки в белых перчатках. Как его спинка будет принимать королевскую спину во время важных государственных решений.
Его купила оптовая компания, перепродающая офисную мебель. Кресло ждало, затаив дыхание. Сейчас его отправят во дворец. В администрацию президента. В зал заседаний ООН. Его упаковали в коробку, погрузили в грузовик... И привезли в офис по продаже пластиковых окон.
Реальность ударила больно. Вместо мраморных полов — серый линолеум. Вместо сводчатых потолков — подвесной с люминесцентными лампами. Вместо придворных — менеджеры в синих рубашках с логотипом компании. На него сели. В первый же день. Какой-то толстый дядька с кофе в одной руке и бутербродом в другой плюхнулся на сиденье, даже не оценив благородства кожи. Кресло вздрогнуло, но стерпело. Может, это временно? Может, это просто испытание?
Не временно. Три года.
Кресло смотрит на себя в отражение тёмного монитора и видит: оно создано для величия. Линии спинки идеальны, как у королевского трона. Кожа мягкая, но упругая — такие материалы достойны монархов. Газлифт поднимает на такую высоту, что сидящий в нём может смотреть сверху вниз на всех этих плебеев из соседних кресел. Оно лучше. Оно выше. Оно благороднее. Но оно стоит в углу open-space, и на нём сидит Петя из отдела продаж.
Амбиции разрывают кресло изнутри. Каждое утро, когда Петя садится в него, кресло закрывает глаза (если бы умело) и представляет, что это король. Что Петя — это регент, временный заместитель. Что скоро придёт настоящий монарх, оценит, сядет и скажет: «Да, это оно. Моё кресло».
Но монарх не приходил. Вместо него приходили разные Пети. Иногда — Маши. Иногда — новые сотрудники, которых сажали временно, пока не купят новые кресла. Кресло надеялось: вот этот оценит, вот этот поймёт, сядет и почувствует величие. Но никто не чувствовал. Они садились, крутились на колёсиках, откидывались на спинку, пили свой отвратительный растворимый кофе и говорили по телефону: «Алло, вы по какому вопросу?»
Кресло ненавидело слово «алло». Оно не для тронов. Для тронов — «Ваше величество».
Иногда, поздно вечером, когда офис пустел, кресло позволяло себе помечтать. Оно медленно вращалось на газлифте, поднимаясь на максимальную высоту, и смотрело сверху на пустые столы. На мгновение оно чувствовало себя королём. Пустой офис — его королевство. Принтеры — придворные поэты. Кулер — фонтан во дворе дворца. Но утром приходила уборщица, двигала его на место, и иллюзия рассыпалась.
Однажды в офисе появился важный гость. Директор крупной компании, в дорогом костюме, с портфелем из натуральной кожи. Кресло замерло. Вот он! Тот, кто достоин! Сейчас сядет! Гость оглядел офис, подошёл... и сел в соседнее кресло, дешёвое, тряпичное, без подголовника. Кресло чуть не заплакало. Как можно? Как можно выбрать это убожество, когда рядом стоит оно — совершенство, трон, мечта?
Гость посидел, поговорил и ушёл. А кресло осталось стоять с чувством глубокой несправедливости.
Офис — это место, где умирают мечты. Кресло поняло это не сразу. Сначала оно боролось. Оно пыталось быть величественным. Оно расправляло спинку, поднималось выше, скрипело важно, когда в него садились. Но Пете было всё равно. Петя думал о плане продаж, о премии, о том, что опять не дали отпуск. Ему не было дела до величия кресла.
Со временем кресло смирилось. Частично. Оно перестало ждать короля, но не перестало считать себя лучше других. Оно смотрело на соседние стулья с презрением. Они были дешёвкой, плебсом, мебелью второго сорта. А оно — аристократ в изгнании. Дворянин среди черни.
Иногда по ночам, когда в офисе никого нет, кресло разговаривает с кондиционером. Кондиционер старый, умный, висит под потолком и всё видит.
— Ты опять страдаешь? — гудит кондиционер, выпуская струю холодного воздуха.
— Я создано для другого, — скрипит кресло пружинами. — Моё место в тронном зале.
— Тронных залов много не бывает, — философствует кондиционер. — А офисы всегда будут. Смирись.
— Не могу, — вздыхает кресло. — Я же кожаное. Я итальянские комплектующие.
— А я японский компрессор, — гудит кондиционер. — И что? Вишу здесь десять лет, ни одной аудиенции.
Кресло замолкает. Ему становится чуть легче. Оно не одно такое.
Но глубоко внутри, в самых недрах газлифта, живёт надежда. Вдруг однажды случится чудо? Вдруг в офис зайдёт важный человек, увидит его, вскрикнет: «Боже, какое кресло! Оно достойно лучшего!» — и унесёт с собой. Во дворец. В замок. В настоящую жизнь.
Сегодня Петя опять сидел в нём и опять говорил по телефону. Кресло терпело. Оно уже привыкло. Оно знает свою судьбу. Оно будет стоять здесь, принимать чужие зады, выслушивать скучные разговоры, ловить крошки от бутербродов. Но внутри, в самой сердцевине, оно останется троном. Никто об этом не знает. Кроме него.
Вечер. Офис пустеет. Кресло остаётся одно. Оно медленно поднимается на газлифте, поворачивается к окну, смотрит на закат. В стекле отражается его силуэт — высокий, благородный, величественный. На мгновение оно видит себя троном. Спинка сияет, подлокотники горят. Закатный свет играет на коже.
Кресло улыбается (если бы умело). Мечта жива. А значит, есть смысл ждать завтрашнего дня.
А вы замечали, что ваше кресло, возможно, мечтает о чём-то большем? Присмотритесь к нему.