Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Запретная зона

Байки из Зоны. Мажор.

Солнце, словно потухшее око, еле пробивалось сквозь клочья свинцовых облаков, очерчивая зловещие силуэты выжженных пейзажей. Здесь, на этих проклятых пустошах, где каждый шорох мог стать последним, появился он – Светозар. Не просто человек, а ходячее воплощение московской испорченности, с презрительной улыбкой на холёных губах и нарочитой небрежностью в осанке. Его костюм, сотканный из неведомых сплавов, мерцал всеми оттенками техногенного апокалипсиса, словно отражая внутренний свет собственной никчемности. Новейший детектор, переливаясь полированными кристаллами, венчал его вооружение, подобно короне глупости. За спиной, словно пристяжные псы, держались трое громил – бывшие бойцы спецподразделений, которых скудость существования на «большой земле» загнала в эту клоаку. «Надоело, братцы, до дрожи в костях, – изрёк Светозар, оглядывая жалкое зрелище бункера Сидоровича. – Видел я Альпы, джунгли Амазонки, недра Марианской впадины. Всё пресно, всё подчинено законам скуки. А здесь… здесь,

Солнце, словно потухшее око, еле пробивалось сквозь клочья свинцовых облаков, очерчивая зловещие силуэты выжженных пейзажей. Здесь, на этих проклятых пустошах, где каждый шорох мог стать последним, появился он – Светозар. Не просто человек, а ходячее воплощение московской испорченности, с презрительной улыбкой на холёных губах и нарочитой небрежностью в осанке.

Его костюм, сотканный из неведомых сплавов, мерцал всеми оттенками техногенного апокалипсиса, словно отражая внутренний свет собственной никчемности. Новейший детектор, переливаясь полированными кристаллами, венчал его вооружение, подобно короне глупости. За спиной, словно пристяжные псы, держались трое громил – бывшие бойцы спецподразделений, которых скудость существования на «большой земле» загнала в эту клоаку.

«Надоело, братцы, до дрожи в костях, – изрёк Светозар, оглядывая жалкое зрелище бункера Сидоровича. – Видел я Альпы, джунгли Амазонки, недра Марианской впадины. Всё пресно, всё подчинено законам скуки. А здесь… здесь, говорят, можно почувствовать настоящий пульс жизни… или смерти».

Сидорович, старый воротила серой зоны, смерил приезжего ехидным взглядом. Светозар, самодовольно раздувшись, протянул увесистую пачку новеньких купюр.

«Хочу купить твои услуги, старик. И не просто услуги, а… билет к сердцу Зоны. И, конечно, кое-какие артефакты, которые, слышал, у тебя имеются.»

Тишина, повисшая после его слов, была подобна удару грома. Затем, словно по цепочке, последовала реакция. Один из телохранителей, видимо, решив проявить инициативу, потянулся к оружию. Но Сидорович опередил его. Рывок, точный, выверенный, и Светозар, с носом, истекающим кровью, рухнул на пыльный пол.

«Проваливай, выродок! – прошипел старик, размахивая ржавым топором. – Здесь не базар, чтобы твоим баблом обвешанным ходить!»

Униженный, но не сломленный, Светозар, отплевываясь, заковылял прочь, прихватив своих верных псов. Его следующей целью стала попытка «приобрести» команду матерых сталкеров. Он предлагал несметные богатства за сопровождение к центру Зоны, к легендарному Припяти, где, как он верил, таились главные секреты.

Но нормальный сталкер, видавший виды, чувствующий изнанку этой проклятой земли, не пойдет к Заслону, вечно окутанному пеленой тайны. Путь к центру Зоны, когда-то открытый, вновь стал лабиринтом, где реальность искажалась, а законы физики превращались в зловещий шепот.

И тогда, в один из хмурых дней, когда туман превратился в непроглядную пелену, Светозар и его телохранители исчезли. Их след оборвался так же внезапно, как и их появление. Некоторые, ведомые алчностью, пытались выследить их, надеясь разжиться редкими, нетронутыми артефактами. Но их поиск был тщетен. Зона, словно всемогущий хищник, поглотила их целиком, не оставив и следа.

Светозар, московский мажор, искавший острых ощущений, нашел нечто гораздо большее. Он стал неотъемлемой частью Зоны, её тенью, её вечным напоминанием о том, что даже самые последние слова техники и самые тугие кошельки бессильны перед её первобытной, необузданной силой. Его история стала очередной байкой, шепотом передающейся у костров, предостережением для тех, кто осмелится ступить на эту землю, неся в себе груз собственной ничтожности.