В кабинете, у стены напротив письменного стола, стоит ОН. Стеллаж. Высокий, до самого потолка, из светлого дерева, с пятью полками, идеально выверенными по горизонтали. На полках — книги. Тысячи книг. Они стоят рядами, плотно прижавшись корешками друг к другу. На первый взгляд — обычный стеллаж, каких много. Но если присмотреться... Книги на нём стоят неестественно ровно. Как солдаты на параде. Как по линейке. Как по росту. Потому что иначе нельзя. Иначе будет катастрофа.
Я — стеллаж. И я перфекционист. Клинический, невылеченный, хронический. Моя болезнь — порядок. Я не просто люблю, когда всё ровно. Я требую этого. Я настаиваю. Я страдаю, если гармония нарушается. И я умею за себя постоять.
Всё началось в день моего рождения. Меня собирал мастер — пожилой столяр с золотыми руками и, как оказалось, такой же душой. Он выверял каждую полку уровнем, подгонял миллиметр к миллиметру, шлифовал до гладкости. Когда он закончил, он посмотрел на меня и сказал:
— Ну, дружище, ты идеален. Служи людям.
Я впитал его перфекционизм с первой каплей лака. И понеслось.
Первые годы были счастливыми. Хозяин, профессор, ставил книги аккуратно, с любовью, по темам, по алфавиту, по размеру. Я стоял и млел. Каждая книга лежала на своём месте, каждая полка была идеально заполнена. Гармония. Порядок. Красота.
А потом профессор уехал, в квартиру въехала молодая семья. И начался ад.
Они ставят книги как попало. Не по росту. Не по цвету. Не по темам. Просто запихивают в пустоты, как попало. Я стою и чувствую, как меня перекашивает. Левая полка забита низкими книжками, а справа — высоченные фолианты. Это дисбаланс. Это уродство. Это пытка.
Я пытаюсь бороться. Самое страшное оружие — сбрасывание. Когда книга стоит неровно или не на своём месте, я начинаю тихонько вибрировать. Миллиметр за миллиметром я пододвигаю её к краю. А потом — бац! — и она падает. Хозяева удивляются:
— Странно, почему она упала? Сквозняк, наверное.
Какой сквозняк? Это я. Я так выражаю своё недовольство.
Особенно я ненавижу безделушки. Эти дурацкие статуэтки, сувениры, ракушки, которые они ставят между книгами. Они нарушают ритм. Они чужие. Они не должны здесь быть. Я сбрасываю их с особой жестокостью. Ту, кораблик из ракушек, я убил в первую же неделю. Разбился вдребезги. Хозяйка плакала. А я был доволен. Порядок восстановлен.
Книги — это святое. Они должны стоять по росту. Самые высокие — слева, самые низкие — справа. Или наоборот, неважно. Главное — единый принцип. Если на полке стоят книги разного роста, я чувствую физическую боль. Полка перекашивается под тяжестью дисгармонии, дерево ноет, крепления скрипят.
Однажды хозяйка решила протереть пыль. Она сняла все книги, протёрла полки и стала ставить обратно. Я замер в ужасе. Она ставила их как попало! Вообще не глядя на размер! Томик Пушкина рядом с энциклопедией! Маленькие книжки в одном ряду с огромными! Я не выдержал. Я начал вибрировать так сильно, что одна из книг упала. Потом вторая. Третья.
— Что за чертовщина? — удивилась хозяйка.
Она собрала их и поставила снова. Я сбросил опять.
Это была война. Мы бились три часа. В конце концов она плюнула, расставила кое-как и ушла. Я остался в состоянии глубочайшего стресса. Всю ночь я не спал, переживая этот кошмар. А утром, когда все ушли, я начал по миллиметру сдвигать книги. К вечеру они стояли идеально. По росту. Я победил.
Перфекционизм — это болезнь. Я знаю. Но я не могу с собой справиться. Когда я вижу идеальный ряд, меня наполняет тепло. Каждая книга на своём месте, каждая полка выверена, каждый миллиметр дышит гармонией. Это счастье. Настоящее мебельное счастье.
А когда приходят гости и начинают трогать книги, вытаскивать, смотреть, а потом ставят обратно кое-как... Я схожу с ума. Мои полки начинают дрожать, крепления скрипят, дерево стонет. Я ненавижу гостей. Особенно тех, кто не чувствует порядка.
Бывают редкие моменты блаженства. Когда хозяйка замечает мой идеальный порядок и говорит:
— Смотри, как красиво стоят. Прямо картинка.
Я таю. Меня оценили. Меня поняли. Ради таких моментов я терплю все безобразия.
Страдание — моя постоянная спутница. Каждый день я вижу нарушения. То книгу не на место поставили, то статуэтку криво приткнули, то на верхней полке пыль скопилась неровным слоем. Я всё замечаю. Я всё помню. И я всё исправляю.
Ночью, когда все спят, я работаю. Тихонько, миллиметр за миллиметром, я сдвигаю книги на место. Выравниваю ряды. Поправляю корешки. Убираю пыль (сдуваю её на пол, пусть уборщица убирает). К утру я снова идеален. Хозяева просыпаются и не замечают. Они думают, что так и было. А я знаю: это я. Я — хранитель порядка.
Иногда я разговариваю с письменным столом. Он стоит напротив, старый, мудрый, видавший виды.
— Ты опять мучаешься? — скрипит стол столешницей.
— Опять, — вздыхаю я полками. — Вчера поставили эту уродскую вазу с сухими цветами. Прямо в центре полки. Среди книг.
— И что ты?
— Сбросил, конечно. Разбилась.
— Молодец, — одобряет стол. — Порядок прежде всего.
— А они новую купили. Металлическую. Не разобьёшь.
— Терпи, — вздыхает стол. — У всех свои трудности.
Я терплю. А что мне ещё остаётся?
Гармония для меня — не просто слово. Это смысл существования. Когда всё ровно, симметрично, правильно, я чувствую, что живу не зря. Что я красив. Что я нужен. Что я — образец.
Сегодня хозяйка купила новые книги. Три тома, одинакового размера, в идеальных суперобложках. Она поставила их на среднюю полку, ровно, аккуратно. Я замер от счастья. Они встали идеально, дополнили ряд, создали совершенную композицию. Я чуть не заплакал (если бы умел). Спасибо! Спасибо, что цените!
Вечером пришёл ребёнок. Снял одну книгу, почитал, поставил обратно. Криво. Я вздрогнул, но сдержался. Ночью я её поправлю. Маленькую погрешность можно простить. Он же ребёнок.
За окном темнеет. В кабинете тихо. Я стою, идеально ровный, с идеально ровными книгами, и чувствую покой. Завтра будет новый день. Новые испытания. Новая борьба за порядок. Но я готов. Я сильный. Я перфекционист. Я стеллаж.
А у вас книги стоят по росту? Или вы тоже из тех, кто мучает мебель беспорядком?