Единый государственный экзамен — одна из самых обсуждаемых реформ в истории российского образования. Введён в 2001 году, с 2009-го стал обязательным. За эти годы он пережил десятки изменений, сотни круглых столов и тысячи статей — за и против.
Но большинство этих дискуссий ведутся либо чиновниками, которые защищают систему, либо родителями, которые её переживают вместе с детьми. Голос учителей — тех, кто готовит детей к ЕГЭ каждый день и видит эффект изнутри — звучит значительно тише. Не потому что им нечего сказать. Потому что говорить откровенно в системе, где директор зависит от рейтинга школы, а рейтинг зависит от результатов ЕГЭ, — рискованно.
Разберём, что они говорят, когда говорят честно.
Что ЕГЭ действительно решил — и это важно признать
Начать честный разговор можно только с признания того, что работает. Иначе критика превращается в брюзжание.
ЕГЭ решил одну из самых серьёзных проблем советской и постсоветской системы поступления в вузы: коррупцию при вступительных экзаменах и географическое неравенство.
Одинаковые задания и независимая от школы и вуза проверка помогли преодолеть извечное неравенство между абитуриентами из Москвы и регионов.
До ЕГЭ поступить в московский вуз из Омска или Владивостока было почти невозможно — не потому что ребёнок хуже, а потому что вступительные экзамены принимали преподаватели того самого вуза, куда поступали, репетиторы которого готовили абитуриентов по «правильным» темам. Система была насквозь коррумпированной, и это не преувеличение.
ЕГЭ это сломал. Теперь ребёнок из Якутска с высокими баллами может поступить в МГУ без поездки в Москву. Это реальное достижение, и учителя, которые работали до ЕГЭ, это признают.
Второй плюс — прозрачность. Стандартизированные задания, централизованная проверка, публичные результаты. Школьник знает, что оценивается одинаково вне зависимости от того, кто его учитель и в каком городе находится школа.
Это важно. Об этом честные учителя тоже говорят — особенно те, кто помнит, как было до.
«Мы больше не учим — мы натаскиваем»
Это самая частая фраза, которую говорят учителя за закрытой дверью. И это не метафора — это буквальное описание того, во что превратился урок.
Сами учителя в опросах заявляют, что для подготовки к экзаменам нужны дополнительные занятия с репетиторами. Но ещё более показательно другое: учителя всё чаще признают, что уроки превратились в тренировку по решению конкретных типов заданий, а не в преподавание предмета.
Литература — наглядный пример. Изменение формулировки задания № 27 в ЕГЭ по русскому языку вызывает оторопь: получается, эксперты сочли, что выпускник не в состоянии понять главную мысль небольшого текста, заложенную в нем автором? — написала учитель литературы, комментируя изменения ЕГЭ-2025. Теперь проблему формулируют за ученика — ему остаётся только написать по шаблону.
Шаблонное сочинение — это учительская боль, о которой говорят открыто. Структура «проблема — позиция автора — два примера с пояснением — собственное мнение» при многолетней тренировке даёт предсказуемый продукт: текст, который соответствует критериям, но не содержит ни одной собственной мысли. Учитель, воспитывавший в себе любовь к литературе, ставит высокий балл за качественно сделанный шаблон. И чувствует себя участником чего-то неправильного.
То же самое — в истории, обществознании, биологии. Есть типы заданий, есть алгоритмы ответов, есть «правильные» формулировки. Всё это можно выучить, не понимая предмета. И учителя это знают.
Репетиторский рынок как диагноз системы
Вот цифра, которая говорит о системе больше, чем любой официальный отчёт.
По итогам 2025 года объём российского рынка услуг онлайн-подготовки к экзаменам достиг 19 млрд рублей, увеличившись на 50% по сравнению с показателем 2024 года. Это только онлайн. Общий рынок репетиторства — очного и онлайн — оценивается в 30–50 млрд рублей.
Объём рынка онлайн-подготовки к ЕГЭ в 2025 году составил 15–20 млрд рублей. Отдельная компания «100балльный репетитор» — один игрок из десятки крупнейших — в 2025 году заработала 3,9 млрд рублей выручки.
Это не рынок дополнительного образования. Это рынок компенсации недостатков основного.
«Чем хуже работает школа, тем больше рынок репетиторства, и репетиторы здесь — как лакмусовая бумажка, — считает завотделом Центра развития стратегии образования МГУ Константин Зискин. — Если бы у родителя была возможность не платить репетитору, он бы не платил».
Об этом — и на самом высоком уровне. Президент Путин в Послании Федеральному Собранию 2024 года прямо сказал: «Такое несоответствие, мягко говоря, между школьными программами и вопросами на экзаменах, — а такое бывает, к сожалению, — вынуждает родителей нанимать репетиторов, а ведь далеко не всем это по карману».
Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко в январе 2025 года заявила, что массовая практика обращения к дорогостоящим репетиторам противоречит идее равного доступа к образованию.
Учителя говорят об этом тихо, но говорят. Слушательница на дискуссии ММСО высказалась прямо: репетиторство ухудшает качество общего образования ещё и потому, что учителя на школьных уроках даже не стараются подготовить детей к ОГЭ или ЕГЭ.
Это неудобная формулировка. Но за ней стоит реальный механизм: у ряда учителей появился экономический стимул не давать всё на уроке. Рынок создал конфликт интересов внутри самой профессии.
ЕГЭ как инструмент давления на учителей
Ещё один разговор, который ведётся за закрытой дверью: оценка работы учителя через результаты ЕГЭ.
Формально учитель не несёт ответственности за баллы учеников — ЕГЭ оценивает знания ребёнка, а не качество преподавания. На практике всё устроено иначе. Директор смотрит на рейтинг школы. Рейтинг школы зависит от среднего балла выпускников. Директор транслирует это давление на учителей. Учитель начинает «делать результат» — не учить предмет, а готовить к конкретному формату экзамена.
Педагоги называют среди главных проблем несогласие с решениями управляющих организаций: «всё спускают сверху», «там не знают реального положения дел».
Учителей обязывают проходить диагностику в формате ЕГЭ. «Для многих учителей это унизительно, — анализирует Иван Меньшиков. — Они уже получили образование, они знают свой предмет. Но, видимо, через три года учитель всё забывает и должен проходить процедуру заново».
Показательно и то, как устроена работа учителей непосредственно на ЕГЭ. Профсоюз «Учитель» занялся проблемой неоплачиваемой работы на экзаменах: в ряде регионов педагогам, работающим на ЕГЭ и ГИА, не предусмотрена зарплата за дополнительные рабочие дни, а только специальные выплаты. Некоторые педагоги заняты на экзаменах около месяца — и эти дни могут не включаться в пенсионный стаж.
ЕГЭ — федеральное мероприятие. Учитель работает по трудовому договору с местным департаментом образования. Этот правовой зазор годами использовался для экономии на оплате — и часть регионов его до сих пор не закрыла.
Проблема равенства: дала ли система то, что обещала
ЕГЭ создавался как инструмент выравнивания возможностей. Де-юре — это так. Де-факто — картина сложнее.
«Вопреки общему мнению, ЕГЭ отсекает многих ребят от высшего образования, потому что в селе острый дефицит учителей. Стремление к образованию есть, а возможность получить его появляется далеко не всегда».
Ребёнок из района, где нет учителя математики или физики, сдаёт ЕГЭ по тому же варианту, что и выпускник московского лицея с хорошим педагогом. Стандартизированный экзамен измеряет знания — но не учитывает, что доступ к этим знаниям принципиально разный.
Из-за большой нагрузки у педагогов нет возможности полноценно готовить выпускников к экзаменам. При этом средняя ставка школьного учителя — 314 рублей в час. Суть проблемы в том, что школьные педагоги относятся к специалистам высокой квалификации, но их средняя зарплата соответствует средней квалификации.
Учитель с такой зарплатой уходит в репетиторство. В школу приходит менее квалифицированный. Ребёнок из семьи с деньгами нанимает репетитора. Ребёнок из семьи без денег остаётся с тем учителем, который остался. ЕГЭ фиксирует этот разрыв — но не устраняет его.
Стресс: то, о чём не принято говорить вслух
Учителя работают с детьми и видят, что ЕГЭ делает с ними за год до экзамена. Это не паника нескольких тревожных подростков — это системный эффект.
В школах сейчас не обучение, а бесконечные электронные регистрации, опросы, голосования, отчёты. Я работала ежедневно с утра до вечера при ставке 21 час и при зарплате 30 тысяч. В итоге через некоторое время заболела, — рассказывает учительница из провинции.
Выгорание учителей — и выгорание детей — идут параллельно. Когда урок превращается в тренировку по шаблонам, а последние два года школьной жизни становятся единственной целью «сдать ЕГЭ», у подростков пропадает пространство для того, зачем вообще существует образование: любопытства, открытий, интереса.
Недостаточную мотивацию учащихся отметили 482 учителя из 2211 опрошенных — это второй по частоте ответ после бюрократической нагрузки. Мотивация учиться — не сдавать, а учиться — падает. Учителя это видят и называют одной из главных проблем.
Что говорят эксперты об отмене
Разговоры об отмене ЕГЭ — перманентный фон российской образовательной дискуссии. Что об этом думают люди, которые понимают систему изнутри?
Forbes Education опросил экспертов в сфере образования об образовательных реформах 2025 года. Половина ключевых изменений вызвала критику, хотя специалисты признали их существенное влияние на систему.
Среди реформ, получивших наиболее неоднозначную оценку — сокращение уроков иностранного языка, исключение обществознания из программы 6–8-х классов, изменения в критериях сочинения. Сам ЕГЭ как механизм большинство экспертов не предлагают отменять — предлагают реформировать.
Репетиторство не столько само по себе стало проблемой, сколько подсветило многие недостатки российской школьной системы. Отменить ЕГЭ — значит вернуться к вступительным экзаменам с их коррупцией и региональным неравенством. Это не решение. Это откат.
Реальная дискуссия ведётся не об отмене, а о содержании: какие задания проверяют знание предмета, а какие — навык сдачи ЕГЭ? Как снизить роль шаблона в творческих заданиях? Как сделать так, чтобы хорошо подготовленный ребёнок из региона без репетитора мог рассчитывать на высокий балл?
Главное
ЕГЭ решил реальную проблему — коррупцию при поступлении и региональное неравенство доступа к лучшим вузам. Это нужно признавать.
Одновременно ЕГЭ создал другие проблемы, о которых учителя говорят честно: превращение урока в натаскивание, разрастание репетиторского рынка как компенсации системных недостатков, давление на учителей через рейтинги, стресс у детей и выгорание у педагогов, неравенство доступа к подготовке между богатыми и бедными семьями.
«Механизм ЕГЭ должен совершенствоваться», — сказал президент в Послании Федеральному Собранию. Учителя с этим согласны — и добавляют: совершенствоваться должно не только содержание заданий, но и то, что происходит в классе в течение одиннадцати лет до экзамена. Иначе любой формат проверки будет работать не так, как задумывался.
Источники
Forbes Education — «Эксперты прокомментировали изменения в ЕГЭ-2025», учителя русского языка и литературы о задании № 27 (сентябрь 2024)
Forbes Education — «Опять двойка: как педагоги оценили главные реформы образования — 2025», опрос экспертного сообщества (декабрь 2025)
Forbes.ru — «Учитель на износ: какие проблемы волнуют российских педагогов», данные НИУ ВШЭ, РАНХиГС, дефицит кадров (июнь 2025)
Forbes.ru — «Выгодная математика: как репетитор из Оренбурга заработал миллиарды», данные о рынке ЕГЭ-подготовки 15–20 млрд руб. (февраль 2026)
РБК — «Педагоги назвали своими основными проблемами отчётность и низкие зарплаты», исследование НИУ ВШЭ + Рыбаков Фонд, 1 059 учителей (ноябрь 2024)
Правмир — «Ничего хорошего мы не ждём. Учителя — о главных проблемах 2024 года», прямые цитаты педагогов (декабрь 2024)
161.ру — «Почему из российских школ бегут педагоги», данные о дефиците кадров и влиянии ЕГЭ на регионы (декабрь 2025)
Skillbox Media — «Репетиторство — правда большая проблема школьной системы?», дискуссия ММСО.EXPO-2025, данные НИУ ВШЭ (март 2025)
Педсовет (pedsovet.org) — «Учителя назвали наиболее важные проблемы образования», опрос 2 211 педагогов (ноябрь 2024)
Свобода.org — «Неоплачиваемые экзамены: учителя недовольны ЕГЭ», профсоюз «Учитель», обращение в Генпрокуратуру (2019, актуально по сей день)
TAdviser — «Онлайн-образование (рынок России)», данные Smart Ranking: рынок онлайн-подготовки к экзаменам 19 млрд руб. в 2025 году (февраль 2026)
АиФ — «Миллионы для репетитора», данные Зискина, МГУ, о связи качества школы и рынка репетиторства
Batenka.ru — «Шпаргалка, двойник и репетитор: кто и как зарабатывает на ЕГЭ», данные Preply и Эксмо-АСТ (2019)
Послание Президента Федеральному Собранию — прямая речь о несоответствии программ и экзаменов (февраль 2024)