Каждое утро начиналось одинаково, зеркало в ванной отражало аккуратный овал лица, в котором уже третий месяц не было жизни. Губы не подвижны, как две сложенные салфетки. Уголки рта не поднимались даже на миллиметр, когда она пыталась повторить вчерашнюю улыбку для коллеги или продавца в булочной, мышцы просто не слушались. Будто кто-то выключил рубильник, отвечающий за "приятное выражение лица".
Врачи разводили руками.
"Неврология в норме.
МРТ чистое.
Психосоматика? Возможно. Но органических причин нет".
Они предлагали антидепрессанты, миорелаксанты, иглоукалывание, ботокс "на всякий случай". Она отказывалась. Не потому что не верила, просто боялась, что если лицо оживёт искусственно, то уже никогда не станет настоящим.
Поначалу она пыталась обмануть мир.
Рисовала улыбку помадой чуть выше, чем следовало.
Носила огромные солнцезащитные очки даже в пасмурные дни.
Говорила чуть громче обычного, чтобы интонация компенсировала неподвижность губ.
Но люди чувствуют фальшь.
Коллеги стали реже подходить с шутками.
Продавщица в кофейне перестала спрашивать "как обычно?".
Дочь, которой было одиннадцать, однажды посмотрела на неё долгим взглядом и спросила:
"Мам, ты злишься на меня?"
Она покачала головой слишком быстро и слишком резко. Дочь отвернулась к телефону.
Её лицо молчало, но глаза стали ярче, живее, честнее. Словно вся энергия, которую раньше тратилась на натянутые улыбки, теперь стекалась к глазам.
А потом наступил день, когда она смеялась.
Настояще.
Громко. До слёз.
Всё изменилось в старом парке, когда она гуляла там одна. На детской площадке мальчишка лет семи пытался закинуть мячик в баскетбольное кольцо. Он каждый раз промахивался, но не злился. Он просто хихикал после каждого броска так искренне, как будто промах был его победой, а не ошибкой.
Она просто наблюдала за ним и вдруг почувствовала, как внутри у неё что-то треснуло, легонько, как сухая ветка. Смех вырвался сам, сначала тихий, потом всё громче. Живот уже болел, слёзы катились по щекам, а губы наконец-то дрогнули, поднялись, растянулись, живо, неровно, по-детски бесконтрольно.
Она стояла около площадки и хохотала, прохожие оборачивались, кто-то улыбался в ответ, кто-то ускорял шаг, а она не могла остановиться. Лицо наконец-то ожило сбросив все маски.
С этого дня она стала замечать, когда улыбка хочет появиться по-настоящему.
Например, когда кошка запрыгивает на окно, и забавно пугается задевая цветок. Когда мужчина в метро уступает место старушке и та шепчет ему "спасибо, сынок". Когда дочка, вернувшись из школы, бросает рюкзак и первым делом обнимает её без повода.
Теперь она ловит каждый такой миг и заново учится улыбаться, естественно и без усилий.
Она больше не подкрашивает помадой фальшивую дугу на губах и не заставляет себя казаться «приветливой».
Часто её лицо остаётся просто спокойным, без эмоции для окружающих и это тоже в порядке вещей.
Годы притворных улыбок держали её мышцы в постоянном напряжении, а душу взаперти. Но как только она позволяет себе искренне смеяться, плакать, злиться, удивляться, без оглядки на чужие ожидания, её лицо мало-помалу возвращается к своему настоящему, живому выражению. Не для зрителей, а для неё самой.
А вы помните, когда в последний раз смеялись до боли в щеках и до лёгкости в сердце?