Кто-то любит макароны, кто-то самбу (далее по списку), а я люблю рассказывать истории, собирая информацию и факты с разных культурно-исторических полочек (связь всегда есть, даже если кажется, что ее нет).
Не только чтобы помнили, чтобы задумались…
Грани жизни Александра Федоровича Керенского (1881, Симбирск - 1970, Лондон) и его семьи.
Попутно развенчаем пару устойчивых мифов о Керенском.
Керенский. «Очень горячий, искренний двойным образом»
Кто ж не знает это имя?
Это имя и Временное правительство в России после Февральской революции 1917 г. неразделимы, с негативной коннотацией в современном массовом сознании.
Между тем весной и летом 1917 г. рейтинг его популярности зашкаливал. Сохранившиеся документы поражают обилием и яркостью эпитетов, адресованных этому человеку. Такое впечатление, более обожаемого всеми политика, чем Александр Керенский, тогда в России не было.
С назначением на должность военного министра восторженными поклонниками Керенского становятся миллионы солдат на фронте и в тылу. В мае-июне он объезжал фронты, поднимая в солдатах боевой дух. Выступая по нескольку раз в день, он будил чувство жертвенности во имя Родины. Три слова били массы рефреном: патриотизм, дисциплина, наступление.
Тогда многим казалось, «Керенского Россия не забудет».
Между тем, забыла.
Зинаида Николаевна Гиппиус (эссе на канале) относилась к нему по-разному в разные периоды: от глубокого уважения (в начале Февральской революции) до полного уничижения несколько месяцев спустя (Корниловский мятеж).
Уже только этих фактов достаточно, чтобы попробовать разобраться, что за метаморфоз произошел в восприятии этого человека.
Из «Черных тетрадей» (1917-1919) Зинаиды Гиппиус. «Психологический ключ» к личности А.Ф. Керенского от Зинаиды Гиппиус:
«Керенский. Человек не очень большой, очень горячий, искренний двойным образом, т.е. даже когда «делает» свой огонь. Человек громадной, но чисто женской интуиции - интуиции мгновенья.
Слабость его также вполне женская.
Его взметнуло вверх. И там ослепило, ибо и честолюбие у него к необыкновенноженское, цепкое упрямое, тщеславное, не выдержанное, неумное, даже хитрое, - ну тем оно безмернее.
Он не видел, да и не умел видеть людей, только всех боялся, всем не доверял. И чем дальше, тем больше. Конечно, он говорил себе, что думаю лишь о России и революции (я хочу быть беспристрастной и объективной сейчас).
Конечно, не имел он ни силы, ни ума достаточно, чтобы перед собой сознаться во лжи. Увидеть эту страшную (здесь-страшную!) нитку личного, упрямого, тщеславного честолюбия, которая в него была ввита. Он инстинктивно боялся всякого, в ком подозревал силу. И, слабый, подозревал ее во всех. Подумать только!»
<…> история забросила его на слишком важное место и потому раздвоение сыграло роковую роль.
Вот так характеристика… Запомните ее. Она не без оснований. Не в бровь, а в глаз.
А это уже сам Александр Федорович, почти 50 лет спустя (или миф первый):
«Передайте там у себя в Москве — у вас же есть серьезные люди: скажите им, пусть перестанут писать эту глупость обо мне, что я из Зимнего Дворца убежал в женском платье!..»
(Александр Керенский, из интервью Генриху Боровику, 1966 г.)
Керенский. Миф о платье
Действительно, 25 октября 1917 года министр-председатель Временного правительства ни от кого не скрывался: выехал из Петрограда навстречу своим войскам в открытом автомобиле. Одет был в полувоенный френч.
Переодевание было. В Гатчине. Только не в пресловутое женское платье, а в форму матроса и уже при совсем других обстоятельствах.
Он познал славу и забвение в России. Жил в нескольких странах и даже на разных континентах. Читал лекции в Стэнфорде (там историю читают не историки, а участники истории).
До последних дней сохранил ясный ум и принципы - либеральные и демократические.
Был трижды женат. Кроме браков ему приписывали множество романов. Возможно, последнее и не миф - уж больно ярок был этот человек и заметен.
В донесениях советских спецслужб (следили за ним до самой смерти) фигурирует как «Клоун».
Как же живы у нас легенды и мифы… И клички.
А вот причёску, придававшую ему такой решительный вид, придумала его первая жена (не повезло Александру Фёдоровичу с шевелюрой от природы) Керенская (в девичестве Барановская) Ольга Львовна (1883 - 1975) - дочь русского генерала, сестра другого русского генерала (и позднее советского военачальника).
Барановские - генеральская фамилия.
Брат Ольги Керенской, генерал Барановский Владимир Львович (1882, Казань - 1931, Сиблаг) храбро воевал в годы Первой мировой, был награжден Георгиевским оружием (Георгиевское оружие установлено для пожалования генералов, адмиралов, штаб и обер-офицеров — «за выдающиеся воинские подвиги, требующие несомненного самоотвержения»).
После Февральской революции Барановский В.Л. стал начальником кабинета военного министра Временного правительства (то есть собственно «кабинета» своего шурина А.Ф. Керенского).
Он был арестован позже большевиками, посажен в Петропавловскую крепость (до 4 января 1918 г.), освобожден под честное слово. Тогда еще честных боевых генералов уважали.
С сентября 1918 г. он в РККА, офицер управления Всеобуча (позднее занимал и другие высокие штабные посты в армии) - передавал, значит, военные знания и организовывал учебную часть Красной армии.
В феврале 1931 военспец Барановский уже арестован. «Признал себя виновным в создании контрреволюционных организаций». Осужден к высшей мере наказания (с заменой на 10 лет лагерей). Умер в Сиблаге в 1931 г.
…Как высока и опасна может быть карьера высокопоставленных заметных людей.
А «переходы» от белых к красным меня всегда смущают - есть в этом какой-то трагический человеческий надлом… Трудно поверить, что человек идеологически «перековался». Тут скорее борьба за жизнь любой ценой - такая «борьба» раздавливает своей тяжестью человеческое достоинство.
В первом счастливом (!) браке с Ольгой Керенской-Барановской у пары родились двое сыновей.
Когда Керенский «бежал» в октябре 1917 г. на автомобиле из Петрограда «к своим войскам» (и чуть позже из Гатчины), он намеревался встретиться с союзниками по Антанте, чтобы договориться о помощи в борьбе с большевизмом. Но на Западе его уже никто серьезно не воспринимал, о «помощи» речи не было, а вернуться в Россию не представлялось возможным - события развивались стремительно.
Правда, был период в 1918 г., когда он находился в России на нелегальном положении (до окончательной эмиграции) и тоже не мог встречаться с семьей по соображениям безопасности жены и детей. Да и конспирацию никто не отменял - «положение» вдруг никому не нужного политика «обязывало».
Вот отсюда идёт миф о Керенском, который «бросил семью на произвол большевиков». Не совсем все же.
Семье, кстати, удалось выбраться из Советской России и встретиться с главой семейства в Англии. Только в Лондоне это была уже не семья, а временный союз по воспитанию детей и спасению на чужбине.
Ольге Львовне пришлось немало претерпеть в разлуке с мужем лишений и унижений в России: были и аресты ВЧК, и попытка «отсидеться» в Карелии у знакомых, и допросы в Москве, и подписание под давлением бумаг на развод с г-ном Керенским...
Она выживала в лихолетье тем, что набивала дома табаком папиросы, которыми потом на улице торговал ее знакомый… В одной из тогдашних газет появились даже сатирические вирши:
«Сам Керенский за границей,
Там, где царские отбросы,
А жена его в столице
Набивает папиросы».
Да, дочь генерала и жена министра-председателя Временного правительства набивала папиросы - табачок был в воюющей стране в цене. Она продала все семейное столовое серебро, одежду и даже шторы. Дети выжили в первую очередь благодаря школе, которая реорганизовалась из коммерческого училища, переехала в Старую Деревню, стала пансионом но все-таки давала убежище детям и хоть какой-то паек на выживание. Дети по выходным изможденные приходили пешком к матери и бабушке, где их откармливали чем могли…
Знакомые нашли Ольге Львовне место в какой-то незначительной советской конторе, это было почти спасение (опять же паек). Так что дочь генерала еще и «послужила» Советской власти. Зато сама она и ее дети выжили… И какие дети выросли!
Из воспоминаний Ольги Керенской-Барановской
Зима 1919-1920 г. Петроград.
«Живот у меня вздувался невероятно. Мама как-то сказала мне, что похоже на то, что я уже несколько месяцев беременна, и что если бы она не знала, как я живу, то она так бы и думала. Выражение «пухнуть с голода», когда-то пустой и даже малопонятный звук, стало наглядной очевидностью.
Как обреченные, бледные тени в дантовском Аду, ходили мы, обитатели Петрограда, по опустевшим улицам когда-то шумной и густо населенной столицы, направляясь утром к местам своей работы или возвращаясь в полусумерках домой, голодные, промерзшие, усталые…»
…В 1920 году О. Л. Керенской-Барановской и ее детям удалось «выправить» паспорта на имя эстонцев Петерсон с помощью товарища Александра Керенского - эсера Питирима Сорокина (впоследствии известный социолог, живший в эмиграции в Америке).
После подписания Юрьевского мира (документ от 2 февраля 1920 года подписан в Тарту (ранее Юрьев) между РСФСР и Эстонской Республикой стал первым международным признанием независимости Эстонии, положив конец военным действиям) началась репатриация эстонских граждан на родину. В поток репатриируемых попали и «Петерсоны».
Через Эстонию и Швецию Ольга Львовна с детьми добралась до Англии.
«Мы предполагали, что Александр Федорович живет в Англии, но того, что мы едем к нему, у меня не было и в мыслях. Наша семейная жизнь была кончена, окончательно разрушена. И я имела все основания предполагать, что А. Ф. живет за границей со своей новой семьей» (из книги воспоминаний О.Л. Барановской).
В Лондоне она встретилась с бывшим мужем - состоялся их официальный развод.
Ольга Львовна осталась в Англии, работала машинисткой, волонтерила в благотворительных организациях.
В ее петербургской и лондонской квартирах были повсюду портреты ее обожаемого мужа - Керенского... Она ни разу ни в чем его не упрекнула.
Керенские. Сыновья
Несмотря на весьма ограниченные средства в эмиграции и развод, Керенские сумели дать детям приличное образование - в России и Англии.
Старший сын Олег Александрович Керенский (1905, Санкт-Петербург - 1984, Лондон) учился сначала в коммерческом училище на Шпалерной - Частное 8-классное Коммерческое училище М. А. Шидловской Мин-ва торговли и промышленности для совместного обучения мальчиков и девочек (встречается в источниках также как гимназия М.А. Шидловской на ул. Шпалерная 7.
Однако это было все же «училище» (с 1910 г.), ибо частную гимназию по тем временам было довольно трудно зарегистрировать а государственных регистрах).
В училище на Шпалерной примерно в то же время (до революции) обучались Дмитрий Шостакович, сын философа Владимира Лосского, сыновья Кустодиева, ну, и дети большевиков Каменева и Троцкого.
Здание училища известно в историографии города как Доходный дом архитектора Циглера фон Шафгаузен Карла Карловича 1889 г. постройки.
Олег Александрович Керенский стал английским архитектором, занимался созданием мостов. Будучи сотрудником компании Дорман Лонг, участвовал в проектировании знаменитого моста Харбор-Бридж в Сиднее. В качестве сотрудника и партнера фирмы Freeman Fox & Partners спроектировал многие мосты и инженерные строения в Британии, (например, Купол открытий в Лондоне, крупнейший купол в мире (не сохранился…)). По его проекту 1950 года построен подвесной мост через пролив Босфор в Стамбуле.
За выдающиеся заслуги был удостоен титула командора Британской империи. После его смерти, с середины 1980-х годов, каждые два года проводились Керенские чтения - научные конференции, посвященные памяти Олега Керенского, куда съезжались виднейшие мостостроители всего мира.
В 1930 году у Олега Александровича родился сын, также названный Олегом (Олег Олегович Керенский, 1930 - 1993). Внук бывшего пламенного революционера Февральского призыва Александра Керенского стал публицистом и известным театральным критиком. Он увлекался балетом, написал две книги: «Мир балета» и «Анна Павлова». Дружил с Рудольфом Нуреевым.
В 1981 году Олег Олегович Керенский снялся в Американском фильме «Красные» (три премии «Оскар»!), где сыграл своего деда - Александра Федоровича Керенского. Фильм снят по мемуарам американского журналиста Джона Рида, ставшего свидетелем Октябрьской революции и пламенным сторонником большевиков (побочный эффект).
А нам повод посмотреть «Красные» другими глазами, с попыткой осмыслить эпоху.
Второй сын Керенских-старших - Глеб Александрович Керенский (1907, Санкт - Петербург - 1990) - тоже стал инженером-строителем, но без «славы» старшего брата. О нем в открытых источниках очень мало информации. Глеб Керенский занимался электростанциями, это не так популярно у народных масс, как мосты.
В послевоенные годы А.Ф. Керенский неоднократно приезжал к сыновьям в Лондон. То есть родственные связи были живыми. Тоже, похоже, без взаимных обид отцов и детей.
Керенский. «Истерик» или прирожденный оратор
Керенского А.Ф. мемуаристы часто называли «истериком», припоминая ему факты падения в обмороки после ярких публичных выступлений. А у того была почечная болезнь (одна почка была удалена) и низкий болевой порог…
И оратором он был редким. Только признанный трибун Октябрьской революции Троцкий мог сравниться с ним и то, кажется, последний учился приемам работать на публику у Керенского.
И да, публичные выступления всегда энергозатратны - это факт. Не только у «истериков».
Вот один показательный исторический эпизод об ораторском мастерстве г-на Керенского.
26 мая 1917 в Большом театре в Москве состоялся грандиозный митинг-концерт, идея которого принадлежала выдающемуся дирижеру и музыканту Кусевицкому. Главной звездой должен был стать Керенский.
К пяти часам вечера министр прибыл в Большой театр. За дирижерский пульт встал Кусевицкий. Оркестр три раза (!) сыграл «Марсельезу», затем прозвучала увертюра из оперы Россини «Вильгельм Телль» и далее по программе - Бальмонт и другие.
Наконец вышел Керенский, его выступление постоянно прерывалось взрывами аплодисментов. Завершая речь, министр воскликнул: «Пусть смеются над нами! Мы останемся романтиками и великими мечтателями».
Оратора забросали красными розами, Керенский долго кланялся на все стороны, театр гремел аплодисментами.
Локкарт (Роберт Гамильтон Брюс Локкарт (1887–1970) — британский дипломат, разведчик и писатель, известный как глава специальной миссии при Советском правительстве в 1918 году (и ключевая фигура в «Заговоре послов». В августе 1918 года был арестован ВЧК, позже обменян), сидевший тогда в ложе Большого театра, так вспоминал выступление Керенского:
Окончив речь, он в изнеможении упал назад, подхваченный адъютантом. При свете рампы его лицо казалось мертвенно-бледным. Солдаты помогли ему спуститься со сцены, пока в истерическом припадке вся аудитория повскакала с мест и до хрипоты кричала «ура».
Жена какого-то миллионера бросила на сцену свое жемчужное ожерелье. Все женщины последовали ее примеру. И град драгоценностей посыпался из всех уголков громадного здания. В соседней со мной ложе генерал Вогак, человек, прослуживший всю свою жизнь царю и ненавидящий революцию больше чумы, плакал, как ребенок.
Это было историческое зрелище, вызвавшее более сильную эмоциональную реакцию, чем любая речь Гитлера и других ораторов, когда-либо слышанных мною.
Речь продолжалась два часа. Ее действие на Москву и всю Россию продолжалось два дня.
Керенский, несмотря на все свои «болячки», прожил долгую активную жизнь. Скончался в возрасте 90 лет. В Нью-Йорке. А похоронили его на внеконфессиональном кладбище Патни Вейл (Лондон).
…Подумайте только: тело усопшего перевезли через океан, чтобы сыновья и бывшая жена могли посещать могилу отца и мужа по христианскому обычаю. И ведь все они были не то что бы слишком богатые люди… Они были нормальные. С русской закваской.
***
Через пять лет, в 1975 г., на том же кладбище была похоронена и Ольга Барановская-Керенская, первая жена, что не гневила судьбу - по глубокой вере и достойному воспитанию. Настоящая генеральская дочь, дочь России, вынужденная эмигрировать на чужбину.
***
Многие современники, осмысливая русские революции, считали, что Керенский А.Ф. «заболтал» революцию и похоронил демократические идеалы.
А он выпустил всех политзаключенных, активно пропагандировал идеи объединения народнических течений и партий России, считал, что «спасение государства возможно только объединенными силами всего народа», и что революция для этого - единственный метод и средство…
Мечтатель?
И еще. Господин Керенский, в прошлом блестящий адвокат, до последнего пытался не воевать со своим народом. Пытался договориться. И падал в обмороки после таких попыток.
Договориться не получалось, возможно, еще и потому, что Александр Федорович с детства отличался упрямством, несговорчивостью, неумением идти на компромиссы… И при этом - умением сидеть на двух стульях - не самая лучшая тактика в эпоху глобальных трансформаций.
Переговорщики редко становятся настоящими лидерами. Парадоксы демократии.
***
А мифы? Их больше, чем мы упомянули.
Были ли революционеры, включая Керенского, романтиками?.. Ответ знает история.
И Зинаида Гиппиус (см. выше): «история забросила его на слишком важное место и потому раздвоение сыграло роковую роль».
…А мифы (и о романтиках революции тоже) переживут всех нас - бессмертный высокий народный жанр.
Семья же, получается, по силе своей может быть живее всяких мифов.
©️ Мила Тонбо 2026
💌 Больше материалов о жизни неординарных людей (и парадоксах) в авторской подборке «Времена не выбирают. Судьбы людские»
💌💌 Избранные материалы о насельниках блистательного Серебряного века в подборке «Серебряный век. Отражения»