Розовым ковром растянулся иван-чай за домом, в котором Галя провела своё детство. Территория заросла травой, возле забора разрослась малина и крапива. Галя стояла и смотрела на родное место и душа в комок сжималась от осознания, что теперь её в доме никто не ждёт.
***
Вот уже два года Галя никак не могла решиться на продажу бабушкиного дома. В городе у неё была слаженная жизнь, работа, семья. Муж деревню не любил, даже в качестве дачи на лето не хотел оставлять дом, настаивал на продаже. А деньги предлагал вложить в ремонт квартиры или отложить на покупку новой машины. Только Галя не хотела. Приезжала один раз, разобрала вещи, хотела людям раздать, да рука не поднялась: всё было дорого как память. Оставила как есть и вернулась в город, сердце разрывалось от воспоминаний.
— Слушай, Галь, ну надо оно тебе? Пока надумаешь, дом в труху превратится. Хочешь, я займусь продажей? — предлагал Антон.
— Не нужно, дай мне время. Я подумать хочу. Всякое бывает. Вдруг этот дом ещё пригодится, — задумчиво отвечала она мужу.
Он больше не тревожил жену разговорами, но покоя этот дом не давал. За спиной жены он связался со знакомым риелтором, скатался в деревню, получил предварительную оценку и расстроился. Сумма оказалась незначительной. Антон успокоился, больше не заводил никаких разговоров о доме. Гале тоже было не до этого, пока не сообщили о сокращении на работе. Теперь она стала безработной.
— Найдёшь что-то, не переживай, вон на время можно куда угодно на подработку.
— Антош, я не хочу портить трудовую и размениваться на подработки. Мне нужен стаж по специальности, к тому же я любила свою работу.
Полгода хождения по собеседованиям ничего не дали. Всем хотелось не возрастного, но в то же время опытного работника.
— Всё, больше не могу. Такое ощущение, что сорок пять – это приговор.
— Может, удалённо попробуешь? — предложил Антон однажды вечером, когда они ужинали и обсуждали итоги дня.
— Удалённо кем? Игрушки расписывать? А кто у меня их покупать будет?
— Я сайт тебе сделаю, закажем оптом заготовки. Сначала матрешек, например, потом другие варианты.
— Не знаю, сомнительно это.
— Ты просто в свои силы не веришь.
Через неделю дома кипела работа. У Гали появилось своё рабочее место, где она занималась творчеством. Через месяц появились покупатели, которые оставляли хорошие отзывы. А через полгода порадовало письмо от одной из фабрик по изготовлению детских деревянных игрушек, которые предложили сотрудничество. Галя согласилась. Прошёл год. Дела пошли в гору. Только всё равно чего-то не хватало.
— Грустная ты какая-то, — переживал за жену Антон. Он видел, как жена за год устала.
— Не устала, но что-то мучает меня, не знаю. Какое-то ощущение, будто я не на своём месте.
— Давай ты отдохнёшь недельку. Съезди куда-то.
— Не хочется, Антош.
И тут Антон вспомнил про бабушкин домик.
— Слушай, а в деревню? Хочешь в деревню?!
Галя замерла. И, правда, на дворе лето, а в деревне сейчас в августе так хорошо... Не то что в душной квартире в городском шуме.
— А как же ты, как дети?
— Дети в лагере, приедут, я им объясню, что маме немного нужно отдохнуть. Я тоже справлюсь. Заказчику объясню ситуацию. В любом случае подстрахуем тебя с мастерами.
Галя уехала в деревню, обещая недолго отсутствовать:
— Я только туда и обратно, просто дом проверю.
***
Вот и стояла теперь Галина перед домом, который на фоне иван-чая и высокой крапивы смотрелся сиротливо. Стыдно ей стало перед пoкойной бабушкой, что забросила дом и не приезжала сюда так долго. Любопытствующая соседка вышла поприветствовать гостью.
— Галя? Неужто ты? Я уже и не признала сразу? — баба Нюра прищурилась, прикрывая глаза ладонью, выставленной козырьком. — Муж твой как приезжал один раз два года назад, так вас и не видно.
— Антон? — Галя удивилась.
— Да, был тут с каким-то представительным мужчиной, таким важным, с портфелем. О чём-то шептались, в дом прошли. Я уж подумала, что всё... Продаёте. А потом время прошло, никого нет. Так и вообще голову сломала. Мысли всякие приходили, но, слава Богу, вы живы-здоровы.
— Здоровы, да... Живы, — Галя задумалась, потому что Антон ничего её не говорил про свою поездку в деревню.
— Ты надолго?
— Хотела на пару дней, но как пойдёт. Дом в порядок приведу, на мoгилку к бабушке схожу...
— Тебе инструмент-то дать? К дому не проберёшься.
— Да, это можно, спасибо, баб Нюр, — она улыбнулась соседке.
Они вместе прошли в дом бабы Нюры, попили чай, Галя оставила сумку. В сарае нашёлся весь инвентарь: хорошо отточенная коса, тяпка и тачанка.
— Ты скошенную траву убирай в тачанку, позади огорода в кучу компостную свалишь, — напутствовала баба Нюра. — Да перчатки надень, кожу всю сожжёшь!
— Спасибо, — натянула Галя хозяйственные перчатки и принялась за дело. — А кто вам так инструменты хорошо точит? Как по маслу!
— Паренёк тут поселился недавно, хороший человек. В школу учителем приехал по программе "Сельский учитель". Мы сначала странным его посчитали: ну кто ж в здравом уме поедет в глушь из городских комфортных условий. А он поехал, дом ему выделили, дети довольные! А историю-то как преподаёт! Заслушаешься! В походы с детьми ходит, местное ориентирование проводит, даже какие-то марафоны! Так ещё рукастый оказался, трудолюбивый. А потом секрет выведали: деревенский он, родился и вырос в деревне, в соседней области.
— Удивительно. Значит вам помогает всем?
— Да, даже не спрашивает иногда: молча пришёл вчера и огород полил. Знает, что бабка еле ходит, жалеет, — баба Нюра даже расплакалась. — Не знаю, за что мне такой подарок на старость лет... Свои дети и внуки так не пекутся, как чужой человек.
— Даже интересно посмотреть на этого доброго самаритянина, — Галя распрямилась, с непривычки ныла спина.
— Познакомишься, он вечером зайти должен ставню починить.
Баба Нюра потихоньку пошла в дом, а Галя осталась бороться с сорняками. Время незаметно пролетело за работой, лишь боли в спине и уставшие руки давали о себе знать. Большие мозоли и ожоги от крапивы украшали руки. Пальцы еле разгибались. Галя отворила дверь и перешагнула через порог. На неё пахнуло сыростью и холодом, какие бывают в деревенских домах, когда их не отапливают долгое время. Надо было протопить дом, но она не знала как.
Пришлось идти до бабы Нюры, где как раз заканчивал починку ставни молодой учитель.
— Здравствуйте, — поздоровался он, улыбаясь.
— Это Кирюша, — представила учителя баба Нюра, а затем спохватилась и поправила себя. — Кирилл Петрович.
— Очень приятно, Галя, — женщина протянула руку. — Вы извините, что поздно. Мне помощь нужна.
— Какая?
— Дом сырой, а печь я топить не умею, — произнесла Галина.
— Без проблем. Вы уже окрыли окна на проветривание?
— Да.
— Щепа и дрова, наверное, в вашем сарае тоже влажные, не просушенные... Но ничего, — он обратился к бабе Нюре. — Может, одолжите соседке щепу и дровишек? А я вам потом заготовлю на зиму.
— Конечно, милок, берите, сколько нужно в дровяном сарае.
Нагрузив тачанку дровами и щепой, Кирилл прошёл вслед за Галиной во двор.
— Я думал, что дом нежилой. Тут всё в таком запустении было.
— Просто проблем навалилось, некогда было приехать с тех пор, как бабушку похoронила, — ответила Галя.
— Остаётесь здесь?
— На пару дней. Дальше посмотрим, сменить обстановку хотела.
Она даже не заметила, как быстро Кирилл Петрович расчистил от золы топку и зольник, проверил решётку и дымоход. И вот уже вскоре слышалось приятное потрескивание щепы.
— Сначала щепой надо протопить, если влаги много в доме, медленно прогреть. Затем дровами протопим.
— Спасибо вам большое, я сумку-то забыла свою у бабы Нюры, сейчас вернусь.
Галина сбегала за вещами к соседке, а та её угостила пирогом к чаю.
— До колодца я сам схожу, воды принесу, а вы пока подкидывайте щепу.
Кирилл Петрович нашёл вёдра в сенях и вышел из дома. На улице уже было темно, и Галя, уставшая с дороги и после борьбы с травой, зевала и еле держалась, чтобы не уснуть на стуле возле печки. Потрескивание и запах древесины убаюкивали. Детские воспоминания накатывали волной.
Голос бабушки с кухни:
— Внучка! Блинчики готовы, идём чай пить!
Маленькая Галя отрывалась от игры в тряпичных куколок, которых ей сшила бабушка, и бежала, спотыкаясь о половики, на кухню. На столе разнообразие из варенья и мёда, густые сливки, снятые с коровьего молока. Бабушка в переднике накрывает на стол и будто светится в лучах утреннего солнца. Дом наполнен уютом и теплом.
Галина вздрогнула от стука поставленных вёдер. Щепки еле тлели, и она подкинула ещё в топку, разворошив кочергой, чтобы огонь разгорелся.
— Можно воду кипятить. Самовар сам включу, проверю, мало ли: мыши где подгрызли провод или от сырости подпортился.
Кирилл Петрович промыл самовар, наполнил его водой и включил в розетку. Всё заработало. Галина смотрела на незнакомого ей человека и удивлялась, как легко он приспосабливался к условиям. Это было так странно, она в родном доме чувствовала себя не так уверенно и не помнила, где что лежит. А он сразу во всём разобрался. В доме стало теплее. Они закрыли большую часть окон и сели пить чай.
— Спасибо вам, — сказала Галина.
— Обращайтесь, мне пора.
— Извините, что задержала вас.
— Ничего, пока в школе каникулы, мне всё равно некуда спешить, — пожал плечами он и улыбнулся.
— А родители? Родственники? — не удержалась от вопросов Галя.
— Родителей нет: сгoрели в доме при пoжаре, когда я маленький был, только меня спасли, потому что на веранде спал. В комнате жарко было, я в тот день попросился на веранде спать. Помню, что так хорошо там было: окна большие, занавески лёгкие тонкие, небо через них звёздное видно...
Галя слушала и не перебивала.
— А родственники... Никому я был не нужен. Взяла меня к себе тётка, но она меня так ненавидела, что извелась сама, и меня извела. Отдала в интернат. Почему вы плачете? Не плачьте!
Кирилл Петрович смотрел на Галину, которое спрятала в руках своё лицо и всхлипывала.
— Это так давно было, что мне уже всё равно, да и плохо помнится, — он улыбнулся своей чистой улыбкой и встал из-за стола. — Пора мне.
Галина не нашла в себе сил, чтобы сказать хоть слово, кроме «спасибо».
Ночью она ворочалась. Историю про мальчишку, чудом выжившего при пожаре, она слышала двадцать лет назад, когда приезжала к бабушке в гости. Все соседние поселения тогда обсуждали эту новость и жалели ребёнка. Но самое интересное в этом было то, Галя и Кирилл Петрович были родственники. Когда-то дедушка бросил бабушку Гали ради другой семьи, в которой и родился будущий отец Кирилла.
Бабушка долго не могла простить своего мужа, была обижена на него и всё время твердила, что Бог его покарает, а не его, так его семью. А потом случился пожар. Бабушка узнав про это, чуть не слегла. Чувство вины тяжёлым камнем сидело у неё в груди. Она думала, что из-за её слов случился тот пожар. Только спустя много лет рассказала про всё своей внучке Гале, и про мальчика, двоюродного брата Кирюшу, которого забрала к себе после трагедии тётка и увезла куда-то в другой конец страны.
Галя не спала ни одной минуты. Утром с тяжёлой головой она вышла на крыльцо. Кирилл стоял у забора и подправлял перекосившуюся калитку. Будто чувствуя присутствие кого-то, он обернулся:
— Доброе утро!
Галя снова расплакалась и кинулась обнимать непонимающего ничего Кирилла Петровича.
— Я объясню...
Долго Галина рассказывала историю их семьи.
— Ты не один теперь, у тебя есть семья, — произнесла Галина. — Мы друг у друга есть.
Кирилл всё ещё не верил в услышанное, пока Галина не показала найденные фотоальбомы, где была фотография их общего дедушки.
— Жизнь такая странная! — произнёс он. — Я ведь мог и не приехать сюда, а остаться на Урале. Но что-то тянуло меня в родные края.
— Ниточки родственные не порвёшь, судьба сама тебя привела сюда. И меня тоже.
Так и застала их баба Нюра. Увидела фотоальбом и всё поняла:
— Пути Господни неисповедимы...
Нашла Галина то, чего ей не хватало, как и Кирилл. Они теперь часто виделись, дом бабушки Галя обустроила, приезжала туда с семьёй. А после того, как дети окончили школу и поступили в ВУЗы, и вовсе переехала с Антоном в деревню, продолжая и дальше расписывать детские игрушки, которые радовали маленькие сердца.