Есть семьи охотников, есть семьи рыбаков, а есть такие, где гонщики водятся. У нас как раз второй случай, только без гоночных трасс, зато с православным размахом.
У меня очень большая и дружная семья. Настолько большая, что когда мы собираемся за столом, мне кажется, даже у Гугла закончилась бы память распознавать лица. Двоюродные братья и сестры? Да это, считай, ядро. Троюродные? А это ближний-ближний круг, без них и именины не именины. В общем, классика жанра: «Мама, а это чей ребенок?», «Неважно, положи ему салат».
И вот в этой большой автомобильной стране (в смысле семье) есть один незыблемый закон, высеченный если не на скрижалях, то на пластиковом стаканчике в подстаканнике «Логана»: каждый совершеннолетний член семьи обязан иметь водительские права.
У дядек — права, у теток — права, у двоюродных племянников, которые только школу закончили — и те уже с корочками в кармане ходят, ищут, у кого бы машину стрельнуть. Причем последней ласточкой, закрывшей этот гештальт, стала моя тетя. Когда ей стукнуло районе 46-48 (точный возраст она скрывает, как шпион явку), она внезапно пошла и отучилась. Водит она спокойно, вдумчиво, размеренно, с двумя руками на руле и молитвой. Но уверенно!
И на фоне этого всеобщего автомобильного бума, этого парада водительских удостоверений, есть одна женщина, которая носит гордое, но очень одинокое звание «бесправный член семьи». И это моя мама.
Когда маме стукнуло ближе к 50, началась эпоха Великих Уговоров. Честно скажу, её только ленивый не учил жить и не пилил по поводу прав.
Папа был главным зачинщиком и идеологическим вдохновителем. Ну вы же понимаете пап, да? У них это в крови — стратегическое планирование. Папа смотрел на маму глазами шахматиста, который видит мат в три хода. Он думал: «Вот получу права — и буду спать спокойно. У меня же будет СВОЙ, ЛИЧНЫЙ, ДОМАШНИЙ водитель. Трезвый. Всегда под боком».
Папа рисовал маме радужные картины:
— Вот представь, — говорил он, мечтательно жуя пельмень. — Мы приезжаем в гости. Я на законных основаниях наливаю себе 50 грамм для сугреву, а ты, свежая и трезвая, везешь нас домой. Красота! И никаких «тогда я такси вызываю».
Мама только закатывала глаза. У неё была своя, непробиваемая броня из отговорок. Причем арсенал был богатейший, хоть книгу издавай «1001 способ не идти в автошколу».
«Я люблю ездить только с мужем». Звучало это так романтично, будто она говорила о совместном путешествии на закате. На самом деле это означало: «Я люблю сидеть, смотреть в окно и критиковать водителя, не отвлекаясь на дорогу».
«У меня не получится». Коронный номер. Причем мама — женщина, которая может засолить банку огурцов так, что пальчики оближешь, вырастить фикус из веточки и найти скидку там, где её нет по определению, спроектировать козловой кран, сделать племянникам расчетки по сопромату – и это все вообще на напрягаясь. Но руль, видите ли, ей не поддастся.
«Возраст уже не тот». Это была последняя, самая тяжелая артиллерия. Возраст — это универсальный ключик, закрывающий любую дискуссию. «Ой, куда мне, старой...». Папа на это кряхтел, но крыть было нечем.
Мы пробовали заходить с козырей. Я подсовывала ей видосики в интернете: «Смотри, мам, бабка за 80 рулит!». Мама смотрела на бойкую старушку и говорила: «Ну, это же ненормальная бабка, а я нормальная». Туше.
В общем, мама отбрыкалась от всех наших разговоров профессионально. Она вышла из этой схватки непобежденной, гордо неся знамя «самого бесправного члена семьи». Мы сдались. Папа смирился.
И вот наступило «сегодня». Ирония судьбы нанесла удар, от которого мамины отговорки рассыпались в прах.
Потому что сейчас мама жалеет. Сейчас ей 68 – и она жуткой жалеет. Жалеет так, что готова, кажется, сама сесть за парту. Но поезд, как говорится, уехал. Вернее, не уехал, а стоит в гараже, а ключи у папы.
Во-первых, фактор «трезвого водителя» сыграл с папиной стратегией злую шутку. Теперь маме, чтобы съездить по своим делам, нужно идти на поклон. Это целый ритуал.
— Дорогой, — начинает мама ласково, — а ты сегодня машину используешь?
Папа, который только что собирался лечь на диван с газетой, на секунду задумывается. В его глазах появляется опасный блеск. Он чувствует власть. Абсолютную власть над поездками за гречкой.
—А тебе куда? — тянет он.
— Да мы с тетей Валей хотели в магазин, ткани посмотреть...
— Нууу, не знаю. Я, может, сам хотел... ну, просто полежать. А вдруг мне срочно куда-то надо будет через три часа? — философствует папа, хотя все знают, что ему никуда не надо.
В общем, мама чувствует себя Золушкой, которая просится на бал, а он — той самой феей-крёстной, но вредной.
Во-вторых, социальная жизнь. Мама, представьте, хочет рвануть с подружками. Не с папой, не с семьей, а с тетками-ровесницами. Загрузиться в «тачку» (именно так они говорят, когда хотят почувствовать себя молодыми и дерзкими) и уехать в парк. Гулять, дышать, собирать листики для гербария внукам, а потом непременно «пошопиться по-стариковски». Знаете, что такое шопинг по-стариковски? Это зайти в «Магнит» у дома, купить внукам три пачки творожных сырков и чипсов, потому что «акция», и потом сидеть в кафешке, пить кофе с пироженкой и обсуждать, какие нынче дорогие огурцы. И вот это счастье разбивается о быт. Потому что папе лень вставать с дивана, а такси закладывать в маршрут — это уже не спонтанность.
И мама вздыхает. Смотрит на тетю, которая садится за руль своего «Хендая» и уезжает по своим теткиным делам, и вздыхает. Сплошные сожаления о своей «бесправности».
А ведь объективно раньше было проще. Обучение стоило как три копейки, если пересчитывать на тогдашнюю зарплату. Не то, что сейчас, когда цена курсов сравнима с зарплатой за квартал. Инструктор свой, родной, папа, который за «спасибо» научил бы и на ночных улицах, и на пустырях. Время было, возможности были... а желания не было.
Мораль сей басни: Ввяжись в драку!
Глядя на всю эту жизненную драму, я думаю. А к чему я вообще это рассказываю? К тому, что не надо бояться.
Я, может быть, не самый мудрый человек на свете. Я тоже кучу всего боялась. Но сейчас у меня выработалась одна единственная жизненная стратегия, которую я считаю рабочей. Звучит она грубо, но честно: «Ввяжись в драку, а там по ходу разберемся».
Не в прямом смысле, конечно. В переносном. Появилась возможность — ввяжись. Страшно? Страшно. Но ввяжись. Потому что потом, сидя на диване, ты будешь жалеть именно о тех вещах, на которые не решился.
Да, будут осечки. Да, будут ненужные обучения, на которые ты потратишь деньги и время. Будут навыки, которые ты приобретешь и никогда не используешь. Ну и что? Они карман не тянут. Знания — это не кирпичи, они за пазухой не лежат.
Моё глубочайшее убеждение: лучше что-то уметь, чем не уметь. Абсолютно любое «что-то». Вы даже не представляете, где это может выстрелить.
Вот представьте. Вы вдруг попадете на какой-нибудь супер-мега-крутой конкурс, ну, например, «Лучший художественный свист Центрального округа». Стоят там люди в очереди, все мнутся, никто свистеть не умеют, стесняются. А вы в прошлом году от нечего делать записались на онлайн-курсы «Свист для начинающих», просто ради прикола. И вы выходите и выдаете такую трель, что птицы за окном падают в обморок. И вы срываете главный приз — 1 000 000 рублей!
И вот тут вы вспомните маму. Которая всю жизнь нудела: «Не свисти дома, денег не будет». А вы насвистели на миллион! Сломали стереотип, так сказать. И не важно, что в детстве вас за это гоняли веником.
В общем, не бойтесь. Чувствуете, что хочется узнать что-то новое — идите и узнавайте. Хочется научиться водить в 50 — учитесь. Хочется в 60 пойти на курсы испанского — валяйте. Хочется в 70 освоить вязание крючком или игру на укулеле — ради бога!
Не бывает слишком старых людей для новых знаний. Это просто очередная отмазка, как у моей мамы. Единственный нюанс, который я вам открою по-честному: пользоваться этими знаниями вы будете объективно меньше по времени, чем ваши молодые сокурсники. Тут уж ничего не попишешь, хе-хе. Но это же не повод отказывать себе в удовольствии?
Поэтому, если вы, как и моя мама, всё ещё сомневаетесь — не сомневайтесь. Идите и ввязывайтесь. А то потом придется клянчить машину у мужа, который в это время будет делать вид, что ему срочно нужно «просто полежать». Или, что еще хуже, упустить тот самый миллион за художественный свист на самом главном конкурсе страны.