Прошло уже несколько лет, но те двадцать минут в такси до сих пор ледяным острием вонзаются в память Ольги. В той поездке не было аварий, криков или явной угрозы. Но был Он. И было ощущение, что сама реальность вокруг машины истончилась, обнажая нечто древнее и пугающее.
Сын Ольги, сияющий от счастья, наконец-то накопил на апгрейд компьютера. Закупив заветное «железо», они вызвали машину. СМС оповестило: «Вас ожидает красный седан, номер ...99».
Когда они вышли из магазина, Ольга замерла. На стоянке, среди серых и пыльных авто, полыхала машина. Она была не просто красной — её цвет напоминал свежую, артериальную кровь, лакированную до зеркального блеска. Автомобиль казался инородным телом, словно его перенесли сюда из другого, более совершенного и жестокого мира.
Но настоящий шок случился, когда водитель вышел, чтобы помочь с багажом. Ольга, сорокапятилетняя женщина с устойчивой психикой, вдруг почувствовала, как подгибаются колени. Перед ней стоял не человек, а изваяние. Его красота была пугающей, симметрия лица — идеальной до тошноты.
Но глаза... Ольга так и не смогла определить их цвет. Они постоянно менялись: от ртутно-серого до глубокого, как могильный зев, черного. В них не было зрачков в обычном понимании — лишь два бездонных омута, которые затягивали сознание. Воздух вокруг него вибрировал, источая странный аромат: смесь ладана, дорогого табака и едва уловимый, сладковатый запах тления, который дурманил голову.
Сын, словно в трансе, нырнул на заднее сиденье. Ольга села впереди. Стоило двери захлопнуться, как шум города мгновенно исчез. Наступила вакуумная тишина, которую разрезал голос водителя. Это был бархатный, обволакивающий баритон, от которого по коже поползли крупные мурашки.
Он не смотрел на неё. Он смотрел сквозь лобовое стекло, туда, где обычные улицы начали подергиваться странным маревом.
— Ад давно переехал на землю, — произнес он, и голос его зазвучал прямо внутри её черепа. — Войны, злоба, вечный голод... Я устал. Устал перевозить души через черту. Особенно тяжело с детьми. Их свет жжет мне руки, это мучительно. А такси... это так, каникулы. Мой способ отдохнуть от вечности.
Ольга вжалась в кресло. Она хотела закричать, велеть сыну выпрыгивать, но тело её не слушалось.
— Не бойтесь, — водитель слегка повернул голову, и Ольга увидела в зеркале заднего вида свое отражение: она выглядела как бледная тень, а он сиял невыносимым, холодным светом. — Сегодня я вас никуда не «перевожу». Живите. Дышите. И не смейте жалеть о тех деньгах. Правильно сделали, что отдали их.
Ольга обомлела. О той тысяче долларов она думала каждую свободную минуту. Её сестра в третий раз вышла замуж за скользкого типа, который выманил у Ольги деньги «на операцию матери». Ольга занимала у коллег, во всем себе отказывала, а потом узнала, что зять просто проиграл их в казино. Когда она потребовала долг, он со смехом заявил, что ничего не брал. Сестра лишь отвела глаза.
— Всё в вашей жизни закономерно, — продолжал водитель, и в салоне стало невыносимо холодно. — С этими бумажками от вас ушли болезни, которые уже начали прорастать в костях. Вы откупились. Считайте это жертвой, чтобы не оказаться в моем основном списке.
Он на мгновение замолчал, и его пальцы, длинные и неестественно белые, крепче сжали руль.
— А вот сменщика моего я давно не видел... хотя чую, ему недолго осталось. Скоро встретимся на той стороне.
Машина остановилась у дома Ольги ровно через двадцать минут. Сын, как ни в чем не бывало, подхватил коробки и вышел, даже не поблагодарив водителя — он будто и не слышал разговора.
Ольга выскочила на тротуар, задыхаясь от свежего ночного воздуха. Она обернулась, чтобы посмотреть на номера, но красный автомобиль уже тронулся. Он не уехал — он словно растворился в свете уличного фонаря, оставив после себя лишь легкий запах озона и жженой серы.
Той ночью Ольга не сомкнула глаз. Она чувствовала странную легкость в теле, словно тяжесть,мучившая её месяцами, исчезла. Но страх был сильнее благодарности.
Кто сидел за рулем того такси? И чью душу он вез следующим рейсом, когда «закончились его каникулы»?