На следующий день в мастерской было особенно тихо.
За окном шёл мелкий мартовский дождь — такой ровный и терпеливый, что казалось, будто он собирается идти до самого вечера исключительно из принципа.
Марина сидела у окна с блокнотом, но уже почти не делала записей. В последнее время её наблюдения всё чаще превращались просто в молчаливое присутствие.
Лев перебирал на столе старые инструменты и время от времени протирал один из глобусов — большой, потемневший, с латунной дугой.
— Интересная вещь карта, — сказал он вдруг. — Чем старше она становится, тем больше на ней ошибок.
— Но люди всё равно продолжают ей верить, — заметила Марина.
— Люди любят карты, — ответил Лев. — Им приятно думать, что мир можно аккуратно разложить по линиям.
Он слегка повернул глобус, и лампа скользнула по его поверхности мягким светом.
В этот момент дверь мастерской открылась.
Вошла женщина, которую Марина прежде не видела.
Она была одета просто — тёмное пальто, длинный шарф — но в её движениях чувствовалась та спокойная уверенность, которая сразу выделяет человека из толпы.
Женщина сняла перчатки и осмотрела мастерскую так внимательно, будто сравнивала её с каким-то воображаемым планом.
— Добрый день, — сказала она.
— Добрый день, — ответил Лев.
Некоторое время они смотрели друг на друга с тем лёгким интересом, который возникает у людей, привыкших наблюдать.
— Мне говорили, что вы работаете с глобусами, — сказала женщина.
— Это правда.
— И полируете сферические поверхности?
Лев слегка улыбнулся.
— Когда это необходимо.
Женщина подошла ближе к столу, где стоял большой глобус.
Она провела пальцами по дуге меридиана.
— Любопытно, — сказала она. — Вы занимаетесь поверхностью.
— Сфера начинается с поверхности, — спокойно ответил Лев.
Женщина покачала головой.
— Не всегда.
Она подняла взгляд.
— Я картограф.
Марина невольно выпрямилась.
Лев посмотрел на женщину чуть внимательнее.
— Тогда вы знаете, — сказал он, — что карта — это всего лишь проекция.
— Именно, — ответила она. — А проекция часто скрывает главное.
В мастерской на секунду стало совсем тихо.
— И что же она скрывает? — спросил Лев.
Женщина слегка улыбнулась.
— Желание.
Марина почувствовала, что разговор начинает принимать совсем другое направление.
Женщина тем временем продолжала спокойно рассматривать глобус.
— Вы возвращаете людям симметрию, — сказала она. — Это хорошее ремесло.
— А вы?
— Я меняю карты.
Лев слегка поднял бровь.
— Каким образом?
Женщина посмотрела на него с мягкой, почти насмешливой внимательностью.
— Иногда, — сказала она, — достаточно показать человеку, что на его карте есть неизведанные территории.
Она положила перчатки на стол.
— Поэтому мне стало любопытно.
— Что именно?
— Сможете ли вы отполировать глобус… — сказала она спокойно, — если карта на нём начнёт меняться.
Марина закрыла блокнот.
Она вдруг поняла, что в мастерской на Полевой появилась новая фигура.
И, судя по выражению лица Льва, география разговора только что изменилась.