Я обожаю выбираться за город с палаткой — обычно на пару дней. Наш неизменный маршрут — река Уводь: она всего в сорока километрах от города. Там есть идеальное место для отдыха: небольшая опушка в лесочке, примерно в двух километрах от Шуйского тракта. Именно на этой опушке и развернулись события, о которых я хочу рассказать.
В тот раз компанию мне составила только подруга Анна — мы решили отправиться вдвоём. Выбрали вечернее время, когда становится прохладнее, — около восьми часов. Автостопом поймали машину и добрались до места минут за тридцать. Дело было в августе: солнце уже не задерживалось на небе так надолго, как в начале лета.
Мы быстро обустроились: поставили палатку, разожгли костёр, приготовили незамысловатый ужин. Затем уселись у огня — делиться историями и философствовать. Пока мы беседовали, незаметно наступила темнота.
Я взял тарелки и направился к небольшому, но глубокому притоку Уводи — он протекал совсем рядом. Освещая путь фонариком, я шёл без каких‑либо тревожных предчувствий: ночной лес никогда не пугал меня, особенно в знакомых местах. Зайдя в воду примерно по колено, я принялся мыть посуду.
И вдруг замечаю: посреди потока плывёт что‑то огромное и тёмное — сначала показалось, что бревно. Течение несло объект прямо ко мне. Мне стало любопытно, я посветил фонариком — и обомлел: это был утопленник. Тело уже заметно посинело — очевидно, оно находилось в воде не первый день.
Хотя я всегда считал, что бояться стоит живых, а не мёртвых, эта встреча стала для меня настоящим шоком. Я тут же развернулся, выскочил на берег и бросился к палатке — в спешке даже оставил тарелку в воде.
Подбежав к стоянке, я увидел, что костёр едва теплится, а Анна уже устраивается в палатке, почти засыпает. Я ворвался внутрь и тут же начал рассказывать о своей жуткой находке.
Но реакция подруги меня поразила: она лишь невнятно пробормотала что‑то вроде «и что тут такого?», забралась в спальный мешок и уснула. Я ещё немного поворочался, но минут через десять тоже отключился.
Проснулся я от того, что кто‑то толкал меня в бок. Открыв глаза, я ничего не мог сообразить: птицы молчали, солнце ещё не взошло, вокруг стояла темень. Повернувшись, я увидел Анну: она сжалась в комок, её трясло. Подруга продолжала тыкать меня в бок, а когда я хотел спросить, в чём дело, она закрыла мне рот рукой и жестом показала: «Прислушайся».
Сначала я ничего не слышал — сонливость мешала сосредоточиться. Но спустя минуту до меня донеслось: кто‑то ходил рядом с палаткой. Шаги отдалялись, затем возвращались — словно кто‑то кружил вокруг, не решаясь подойти вплотную. И ещё это дыхание — тяжёлое, глубокое, явно человеческое… От ужаса у меня волосы встали дыбом.
Вдруг неизвестный подошёл вплотную и упёрся в палатку. Я отчётливо увидел, как чьи‑то руки схватились за ткань и потянули в стороны — будто пытаясь разорвать. Анна забилась в спальник с головой, а я замер, боясь пошевелиться. Мурашки бежали по коже, волосы на теле встали дыбом, а в голове крутились молитвы, которые когда‑то учила меня бабушка. Я взглянул на подругу — по её губам понял, что она тоже шепчет какие‑то слова. Такого страха я ещё никогда не испытывал.
Потрепав палатку ещё несколько минут, таинственный гость потерял к ней интерес и снова начал бродить по поляне. Я долго сидел неподвижно, вслушиваясь в каждый звук, — Анна же, не выдержав стресса, уснула. Постепенно и я, несмотря на страх, задремал.
Утро встретило нас светом, но мы долго не решались покинуть наше временное убежище. Перешёптываясь, мы всё ждали — вдруг кто‑то ещё прячется поблизости. Примерно через полтора часа здравый смысл взял верх над страхом, и мы наконец вышли наружу.
То, что мы увидели, заставило кровь застыть в жилах: в том месте, где кто‑то дёргал палатку, земля была измазана грязью, а на ней отчётливо виднелись отпечатки человеческих пальцев, а возле кострища чётко проступали следы босой ноги.
Мы быстро собрали вещи и поспешили в город. С тех пор мы ни разу не возвращались на ту опушку у реки Уводи.