— Придется тебе, Мариночка, все лето возить нас на дачу, — золовка Ира расплылась в приторно-сладкой улыбке, от которой у Марины сразу заныли зубы. — А что? Машина у тебя теперь новая, большая, кондиционер. Красота! И нам с мамой удобно, и Костика тревожить не будем. Сама понимаешь, у него неделя тяжелая, он у нас на износ работает. Пусть в субботу отоспится человек, сил наберется.
Марина медленно поставила чашку с недопитым кофе на стол. В уютной кухне, которую она сама когда-то проектировала до мельчайшего плинтуса, внезапно стало тесно. Напротив сидели две главные женщины в жизни её мужа — свекровь, Анна Павловна, и его сестра Ира. Обе смотрели на неё с тем самым выражением лица, которое не допускает возражений: «Мы же семья, ты же понимаешь».
Это «понимаешь» Марина слышала последние пять лет регулярно. Когда нужно было помочь Ире с переездом, когда Анна Павловна решила переклеить обои в прихожей, когда нужно было «чисто по-семейному» присмотреть за племянниками. Но покупка новенького кроссовера, на который Марина копила три года, работая над сложными архитектурными проектами до глубокой ночи, стала последней каплей. Родственницы мужа восприняли машину не как успех Марины, а как коллективное приобретение семьи, предназначенное исключительно для их комфорта.
— У Костика тяжелая неделя? — тихо переспросила Марина, чувствуя, как внутри закипает холодное раздражение. — А у меня, значит, была неделя релаксации в спа-салоне? Я, вообще-то тоже работаю, Ира. И у меня сейчас три объекта в активной стадии, один из которых — сдача жилого комплекса. Я вчера домой в одиннадцать вечера приползла.
Анна Павловна сокрушенно вздохнула и потянулась за ватрушкой.
— Ой, Мариночка, ну что ты сравниваешь? Твои чертежи — это же творчество! Ты сидишь в чистом офисе, за компьютером, кнопочки нажимаешь. А Костя — он же на производстве, с людьми, в стрессе. Ему на выходных тишина нужна, покой. А дача — это святое. Там огурчики летом будут, зелень. Не бросать же огород? Ну что тебе трудно за нами заскочить? Мы и рассаду уже собрали, восемь ящиков. Костик сказал, что ты с радостью поможешь.
Марина бросила взгляд в сторону гостиной. Там, на диване, уткнувшись в телевизор, сидел её муж Константин. Он старательно делал вид, что поглощен документальным фильмом о миграции пингвинов, но Марина видела, как напряжены его плечи. Костя не хотел защищать жену. Он знал, что если Марина откажется, то везти маму с её бесконечными ящиками с рассадой и старым тряпьем придется ему. А ему хотелось в субботу пить пиво и играть в приставку, а не тащиться по пробкам.
— Кость, ты что скажешь? — Марина решила не давать ему отсидеться в окопе.
Муж нехотя повернул голову, в его глазах читалась почти детская мольба: «Ну не втягивай меня, пожалуйста, согласись и всё».
— Марин, ну правда... Машина у тебя новая удобная, мама в ней не так устает. Я просто за неделю так выматываюсь, что за руль садиться — просто опасно, реакция не та. Тебе же не сложно? Помоги моим, а в воскресенье я сам посуду помою. Обещаю.
Марина поняла: поддержки ждать не стоит. Муж трусливо сдал её в аренду вместе с автомобилем, лишь бы не выходить из зоны комфорта. В голове пронеслись воспоминания о том, как она сама выбирала цвет салона, как радовалась запаху новой кожи. А теперь в этот салон планируют запихнуть ящики с землей, разный хлам и вечно недовольную Иру.
— Хорошо, — вдруг спокойно ответила Марина, и на лицах родственников отразилось триумфальное облегчение. — Я отвезу вас в эту субботу. Но есть одно условие.
— Какое еще условие? — подозрительно прищурилась Ира.
— По пути нам нужно будет заехать на один мой объект. Буквально на пол часа. Там сдача дома заказчику, нужно подписать акты и проверить котельную. Это по дороге, почти не крюк.
— Ну, работа — это важно, — милостиво кивнула Анна Павловна. — Заедем, раз надо. Мы люди понимающие.
***
Субботнее утро выдалось аномально жарким. Уже в девять часов термометр показывал плюс двадцать восемь, а раскаленный асфальт начинал источать характерный запах. Марина заехала за родственницами вовремя.
Подъезд дома свекрови напоминал перевалочную базу. Помимо обещанных ящиков рассады, на тротуаре высились сумки, пакеты с какими-то старыми вещами, трехлитровая банка с компотом и огромный, обмотанный скотчем рулон старого линолеума, который Ира «где-то раздобыла» для дачного сарая.
— Это тоже на дачу? — Марина окинула взглядом гору скарба.
— А как же! — бодро отозвалась Ира, пытаясь запихнуть в багажник первую партию помидоров. — Линолеум в сарай постелем, вещи — на ветошь. Марин, ты подвинь там свое водительское кресло поближе к рулю, а то линолеум не лезет.
Марина молча наблюдала, как её чистый, холеный салон заполняется пылью от старых тряпок.
Наконец, все были упакованы. Анна Павловна уселась на переднее сиденье, гордо выпрямив спину, а Ира втиснулась сзади между ящиками с рассадой, придерживая локтем ту самую банку с компотом.
— Кондиционер-то включи на полную, — скомандовала свекровь, обмахиваясь веером. — Дышать нечем. И музыку выключи, у меня от этих твоих басов голова гудит.
Марина послушно включила обдув и вырулила со двора.
Дорога к «объекту» заняла около часа из-за пробок. Свекровь и золовка без умолку обсуждали, что Марине стоило бы чаще готовить Косте домашние обеды, а то он «совсем исхудал на этих твоих доставках». Марина молчала, изредка кивая.
***
Объект представлял собой строящийся коттеджный поселок в тридцати километрах от города. Вокруг редкие деревья, поле, бетонные плиты и строительная пыль, висящая в воздухе плотной завесой. Машина остановилась у высокого забора из профнастила, за которым возвышался почти готовый двухэтажный дом из красного кирпича.
— Приехали, — объявила Марина, глуша мотор.
— Ой, а чего мы тут встали? — Ира выглянула в окно. — Тут же тени совсем нет. Солнцепек какой!
— Я же предупреждала — мне нужно проверить дом. Выходите, подышите воздухом.
— А ты надолго? — капризно спросила Анна Павловна, выбираясь из прохладного салона на сорокаградусную жару.
— Постараюсь быстро. Минут тридцать, не больше.
Марина вышла из машины и направилась к калитке. У входа её встретил прораб Петрович — мужчина суровый и преданный своему делу.
— Марина Игоревна! Добрый день. А мы вас не ждали, — удивленно поприветствовал он.
Марина отвела его в сторону, за бытовку, чтобы из-за забора их не было видно.
— Петрович, слушай внимательно. Вон те две дамы у машины — это мои... хм... гости. У меня к тебе огромная просьба. Сейчас я зайду в дом. Мне нужно три часа тишины. Я буду в гостевой спальне на втором этаже, там как раз окна на лес выходят, прохладно.
Петрович удивленно вскинул брови:
— Так заказчик же только к вечеру обещался...
— Я не к заказчику приехала. У меня сегодня внеплановый аудит. Самое главное: никого на территорию не пускать. Скажешь: «Опасная зона, ведутся работы по наладке газа и электричества под высоким напряжением». Инструктаж по технике безопасности запрещает нахождение посторонних на объекте. Понял?
Петрович, который знал Марину как профессионала, никогда не задавал лишних вопросов и понимающе усмехнулся. Он тоже когда-то возил тещу на дачу.
— Понял, Игоревна. Никто вас не потревожит. Охране передам, чтобы ворота на засов.
Марина зашла в дом. Внутри было божественно прохладно — толстые кирпичные стены надежно удерживали ночную свежесть. Она поднялась на второй этаж, зашла в пустую комнату, где стоял удобный складной стул, оставленный строителями. Достала из сумки планшет, надела наушники и открыла книгу. Она не собиралась работать. Она собиралась отдыхать.
***
Снаружи, на пыльной дороге, время будто остановилось.
Первые пятнадцать минут Анна Павловна и Ира бодро обсуждали, что им нужно посадить на даче. Они стояли в узкой полоске тени от машины, но солнце неумолимо ползло вверх, и тень сжималась, как шагреневая кожа.
Через полчаса жара стала невыносимой. Металл забора из профнастила начал вибрировать от зноя, превращаясь в гигантский обогреватель. Пыль забивалась в ноздри, во рту пересохло.
— Ира, позвони ей, — прохрипела свекровь, вытирая пот со лба бумажной салфеткой, которая тут же размокла. — Она сказала — тридцать минут. Уже сорок пять прошло!
Ира набрала номер.
— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, — равнодушно ответил механический голос. В бетонных перекрытиях строящегося дома связь часто пропадала, и Марина об этом прекрасно знала.
— Не берет! — возмутилась Ира. — Мам, я пойду туда. Что это за порядки такие? Мы тут как на сковородке!
Она решительно направилась к калитке и потянула за ручку. Закрыто. Ира начала стучать. Через минуту из-за забора показалось заспанное, но строгое лицо охранника.
— Чего шумим? — рявкнул он.
— Пустите нас! Там Марина, архитектор, мы с ней! Позовите ее, она обещала что ненадолго уйдет!
— Не положено, — отрезал охранник. — На объекте ведутся опасные работы. Утечка технического газа, ждем аварийку. Посторонним вход строго запрещен. Штраф пятьдесят тысяч, и мне, и вам. Отойдите от забора на пять метров!
— Какая утечка?! — взвизгнула Ира. — Она там внутри!
— Она специалист, у неё допуск и противогаз есть. А вы отойдите, я сказал! — охранник захлопнул смотровое окошко.
Прошел час. Женщины были на грани истерики. Сидеть в машине было невозможно — черный кожаный салон под прямыми лучами солнца нагрелся так, что к нему нельзя было прикоснуться. Они попытались укрыться под одним из молодых деревьев. Ира и Анна Павловна прижались к чахлому стволу, пытаясь поймать хоть каплю тени, но листья березы были такими мелкими и редкими, что солнце беспрепятственно пропекало их насквозь. Тень от дерева была похожа на насмешку.
Жажда мучила нестерпимо. Ира вспомнила про трехлитровую банку с вишневым компотом, бережно завернутую в газету и лежащую в машине. Она с трудом, обжигая пальцы о нагретый пакет, достала банку. Газета отсырела от тепла. Крышка была закатана намертво. Кое-как, используя ключи от собственной квартиры как рычаг, Ира вскрыла банку. Жидкость внутри была... горячей. Как чай, оставленный на столе в солнечный полдень.
Они пили этот горячий, приторно-сладкий компот прямо из горлышка, передавая банку друг другу. Компот был вкусным, домашним, но он не спасал. Наоборот, сладость только усиливала жажду, а высокая температура напитка заставляла их потеть еще сильнее. Вишневый сироп лип к губам, к рукам, смешиваясь с дорожной пылью. Они выглядели жалко: красные, потные, перемазанные компотом и пылью, под насмешливой «тенью» чахлого деревца.
— Я сейчас Косте позвоню! — Анна Павловна, уже не стесняясь, рыдала, вытирая лицо грязной рукой. — Пусть он этой своей скажет... Это же издевательство над матерью! У меня давление! Я умираю!
Костя взял трубку не сразу. Голос у него был сонный, довольный и расслабленный. В фоновом режиме слышались звуки телевизора.
— Алло? Мам, вы уже на даче? Как там малина?
— Какая малина, Костя?! Какая малина?! — закричала в трубку свекровь, и её голос сорвался на визг. — Мы на стройке в поле! Марина ушла два с половиной часа назад и пропала! Нас не пускают, мы на солнцепеке стоим под деревом! Дышать нечем, компот горячий выпили — еще хуже стало! Сделай что-нибудь, сынок! Спаси мать!
— Мам, ну как я сделаю? Я же дома. Напиши Марине сообщение...
— Она не отвечает! Костя, если я тут умру, это будет на твоей совести! Ты женился на монстре! — Анна Павловна бросила трубку.
Костя начал набирать Марину. Раз, второй, десятый. Безрезультатно. Абонент недоступен. Он попробовал дозвониться до прораба Петровича (номер которого Марина предусмотрительно оставила на холодильнике «на всякий случай, если что-то с квартирой случится»).
— Слушаю, — пробасил Петрович в трубку.
— Петрович, это муж Марины. Что там у вас происходит? Почему жену мою не слышно, и где мама моя? Они говорят что в поле стоят три часа!
— А, родственники ваши? Помню-помню, — Петрович тяжело вздохнул в трубку, мастерски разыгрывая сочувствие. — Да тут беда, Константин. Авария у нас. Марина Игоревна лично в подвале руководит устранением поломки. Там трубу прорвало, щитовую заливает, бетон может повести, если вовремя не откачать. Ситуация критическая. Она сказала — пока всё не наладит, не выйдет. Рискует жизнью ради объекта, понимаешь? Работа такая. А дамы ваши... Ну, пусть гуляют, воздух тут свежий. Поле кругом, красота.
***
Анна Павловна сидела на корточках в тени собственного линолеума, который они с Ирой вытащили из багажника и соорудили из него подобие навеса, прислонив к забору. Выглядело это жалко. Рассада помидоров в машине начала увядать, нежные листочки поникли и пожелтели от жары.
— Я этого ей никогда не прощу, — шептала Ира, обмахиваясь пустым пластиковым пакетом. — Специально ведь... Она это специально устроила.
— Да как она могла знать, что авария случится? — вяло возразила свекровь, у которой уже не было сил даже на злость. — Но Косте я всё выскажу. Устрою ему счастливые выходные.
Ровно через три часа Марина неспешной походкой вышла из калитки. Она выглядела свежей, спокойной, даже слегка умиротворенной. В руках она держала папку с чертежами.
Подойдя к машине, она остановилась и с ужасом посмотрела на родственниц, сидевших под обрывком линолеума в пыли.
— О боже! Анна Павловна! Ирочка! Что вы тут делаете в таком виде?! — Марина всплеснула руками.
— Что мы делаем?! — Ира вскочила, её лицо было малинового цвета, а тушь размазалась под глазами. — Мы тут три часа жаримся! Ты где была?! Почему телефон выключен?!
— Ой, девочки, простите меня, ради бога! — Марина прижала руку к сердцу. — Там такая катастрофа случилась! В подвале трубу прорвало, электриков чуть не закоротило! Мне пришлось самой в щитовую лезть, там же связь вообще не ловит, стены метровые. Я так переволновалась, думала — вы в машине с кондиционером сидите, музыку слушаете...
— С каким кондиционером, Марина?! — взвизгнула свекровь. — Двигатель-то ты заглушила! Мы тут чуть зажарились! Нас охранник твой чуть ли не матом гнал!
— Да вы что? — Марина нахмурилась. — Вот грубиян, я ему устрою выговор... Но вы же понимаете, объект — это серьезно. Если бы я ушла, и там бы всё затопило, меня бы под суд отдали. Ну, слава Богу, всё обошлось! Садитесь скорее в машину, я сейчас кондиционер на максимум включу. Поехали на дачу?
— На какую дачу?! — хором заорали женщины.
— Домой! — закричала Анна Павловна. — Вези нас домой немедленно! Мне нужен врач, холодный душ и постельный режим!
— Но как же огурчики? Как же рассада? — Марина заглянула в салон. — Ой, кажется, помидоры сварились... Ира, смотри, они совсем тряпочками стали. Какая жалость! Столько труда...
Ира посмотрела на свои завядшие помидоры и едва не разрыдалась.
— Домой, Марина. Просто вези нас домой.
***
Обратный путь прошел в гробовой тишине. Только изредка Анна Павловна тяжело вздыхала и прикладывала к голове холодную бутылку воды, которую Марина «случайно» нашла у строителей.
Когда Марина высадила их у подъезда, выгрузив пыльные мешки и несчастную рассаду, Ира на прощание даже не посмотрела в её сторону. Она просто потащила линолеум к лифту, оставляя за собой пыльный след.
Дома Марину ждал Костя. Он мерил шагами кухню, явно готовясь к грандиозному скандалу.
— Марин, ты что, издеваешься?! Мать в слезах, Ирка говорит, что ты их специально на солнце держала три часа! У матери давление сто восемьдесят!
Марина спокойно прошла к холодильнику, достала яблоко и аккуратно его помыла.
— Кость, ты же слышал — на объекте была авария. Я архитектор, я отвечаю за этот дом головой и кошельком. Ты сам просил меня их отвезти, я не отказала.
— Слушай, Кость, я так вымоталась... Наверное, в следующую субботу я никуда не поеду. Мне нужно в офисе отчеты доделывать, директор рвет и мечет. Так что маму на дачу повезешь ты. Заодно и огурцы польешь.
Костя осекся. Перспектива провести субботу , выслушивая многочасовые жалобы матери на «эту твою змею-жену», показалась ему страшнее любого рабочего аврала.
— Я... я поговорю с ними, — буркнул он, отводя глаза.
Но разговаривать не пришлось. В следующую пятницу Анна Павловна позвонила сама. Голос её был непривычно тихим и вежливым.
— Костик, сынок... Мы тут подумали с Ирочкой. Не надо Марину беспокоить. У неё работа такая серьезная, ответственная, аварии эти постоянные... Мы лучше с тобой на твоей машинке поедем. И на стройки заезжать не надо. Ты уж постарайся, сынок, выспись в пятницу, чтобы за рулем не заснуть.
Костя посмотрел на Марину. Та сидела в кресле с бокалом вина и читала журнал, всем своим видом демонстрируя полное спокойствие.
— Хорошо, мам, — вздохнул Костя. — Заеду в семь утра.
Марина прикрыла глаза журналом, чтобы муж не видел её победной улыбки.
С тех пор в их семье воцарился удивительный порядок. Родственницы больше не считали Марину «бесплатным извозчиком» и не лезли с советами по поводу её «чистой работы кнопочками». Они поняли: у архитектора Марины не только глаз алмаз, но и нервы из стали. А Костя... Костя теперь учится отстаивать свое пространство и право на отдых самостоятельно.
Если фундамент из уважения заложен правильно, оно простоит века. А если нет — иногда приходится устраивать «плановую аварию», чтобы все поняли: на чужом горбу в рай не въедешь, особенно если этот горб — водительское сиденье новенького кроссовера.