- Глупенькая Дагмара,- обходит меня по кругу Карина. Смотрит уничижительно. - Попалась, пташка…
- О чем ты? Где мой муж?!- нервы сдают. Потому что я не могу понять, что делает вломившаяся в нашу комнату с раннего утра его сестра.
Она злобно усмехается.
- Ты реально решила, что такой, как Ренат, богатый, красивый, статусный, женится на такой, как ты, бедная родственница? Нелепая бесприданница из аула, которую приютили в этом доме из жалости? Ваш брак был постановкой, нелепая! Никах зачитал никакой не кади, а актер! И свидетели - дружки Рената, с которым он любит веселиться…
Она говорит каждое слово- словно бы камнями забивает… Удар за ударом… Потом встает прямо напротив меня, смотрит в глаза.
- Ренат просто очень хотел провести с тобой ночь, Дагмара. Но он же не плохой… Вот и придумал оригинальный способ… Разумеется, вы не женаты… Наш отец никогда не согласился бы на брак с такой, как ты…
То есть все это было спектаклем? Его предложение руки и сердца, наш обряд никаха, его признания…
- Что ты говоришь? Ты лжешь?- отступаю назад. В ушах звенит. Мне физически плохо. Не верю… Не верю… Его глаза, его сердцебиение, его шепот и признания ночью…
- Не будь дурой. И так уже в болоте - дальше некуда. Его тут нет. Сделал дело - и ушел. Папа отправил Рената в командировку в Москву. Кстати, там живет та, кто станет его настоящей женой. Одна из наших соседок по Барвихе, дочь главы нашей общины. А ты…- она снова уничижительно хмыкает,- Ренат просил меня тебе передать правду, милая. И что он добрый парень и оставит тебя при себе игрушкой… Грелкой… пока не надоешь, разумеется. У него таких до тебя было столько…
Она звонко смеется, разворачивается и выходит, как хозяйка жизни.
Она и есть хозяйка. Это дом семьи Черчесовых. Ее дом. Ее родного брата Рената. Их грозного молчаливого отца, смотрящего сквозь меня, словно бы я не существую, с того дня, как меня полгода назад отправили сюда родственники из села после смерти бабушки, которая единственная меня и воспитывала.
Бедная родственница. Бесприданница… Так называли меня за спиной. А в лицо смотрели с презрением и… завистью. Потому что отсутствие денег на моем счете было обратно пропорционально моей очевидной, кричащей красоте…
- Красота женщины – дикий зверь, которого всевышний поселил в одном теле с ее душой,- говорила мне бабушка,- если ты не приручишь его, он убьет твою душу жестоко, беспощадно, терзая… Но если сможешь укротить – он станет твоим идеальным оружием. И тогда жестокой, беспощадной и терзающей станешь ты сама, женщина… Какой путь выберешь ты, Дагмара?
Я не выбирала своего пути. Его выбрали за меня. Те, кто решил, что им дозволено. Но я оказалась сильнее…
В то утро я проснулась от запаха хвороста. Бабушка пекла его с вечера, но запах, сладкий, домашний запах, все еще витал в воздухе, смешиваясь с горной свежестью, врывающейся в приоткрытое окно. Я лежала, глядя в побеленный потолок, и считала удары своего сердца. Семнадцать лет. Семнадцать весен. И каждый раз праздник Весны был для меня чем-то большим, чем просто день в календаре.
Это был день, когда мир надевал лучшие одежды.
- Дагмара! - голос бабушки ворвался в мои мысли, как утренний азан - требовательно и нежно одновременно. - Вставай, джейранчик мой (прим. ласковое название грациозной газели). Солнце уже выше гор, а ты все лежишь. В такой день нельзя просыпать счастье!
Я улыбнулась, потянулась, чувствуя, как хрустят косточки после долгой ночи. Счастье… Бабушка верила, что его можно проспать, пропустить, не заметить. Она верила, что счастье - это гость, который стучится ровно один раз, и если ты не откроешь, он уйдет к соседям.
Я встала, накинула легкий халат поверх ночной рубашки и подошла к окну. Село просыпалось. Улицы уже наполнялись людьми - женщины в ярких платках несли корзины с угощениями, мужчины тащили шесты для соревнований, дети носились между домами с визгом, похожим на птичий гомон… А высоко над всем этим, над крышами и деревьями, над рекой и ущельем, стояли горы. Вечные, молчаливые, укутанные в снежные шапки, которые только начинали таять под ласковым весенним солнцем. Наши извесные соседи. Союзники. Защитники. Место силы каждого горца, куда бы судьба его ни занесла, в какие бы городские джунгли ни заселила…
Сегодня был день Яран Сувар. Праздник весны. Праздник, когда даже старики забывают о возрасте и танцуют, когда девушки надевают самые красивые платья, а парни - самые лихие черкески, когда воздух пахнет надеждой, а река, освободившаяся ото льда, несет свои воды быстрее, словно тоже торопится жить...
Бабушка уже хлопотала у печи, когда я спустилась. Она обернулась, и ее глаза - темные, как спелый чернослив, лучистые и добрые - осветили всю кухню.
- Иди сюда, красавица моя, - позвала она, и я подошла, уткнулась носом в ее плечо, вдохнула запах муки, тепла и вечности. - Сегодня особенный день, Дагмара. Ты чувствуешь?
- Чувствую, ба, - прошептала я. - Воздух другой. Прозрачнее, что ли…
По телу пробежал инстинктивный озноб предвкушения…
- Это души предков спускаются с гор посмотреть на нас, - ответила она, гладя меня по голове. - Они хотят увидеть, как мы помним их, как чтим обычаи, как радуемся жизни. Не подведи их, джейранчик.
Я оделась тщательно, как учила бабушка. Белое платье - длинное, струящееся, с вышивкой на груди и рукавах, которую она сама делала прошлой зимой долгими вечерами. Тонкий серебряный пояс, подарок матери, которую я почти не помнила. Платок - легкий, почти прозрачный, расшитый бисером, я накинула на волосы, но не стала завязывать туго, пусть ветер играет. Так было у нас модно, у девушек селения. Единственный способ почувствовать себя игривыми в суровых рамках приличий нашего строгого общества…
Бабуля не одобрила бы, но пока она не видела, я быстро схватила с кухонного стола спелую малину и быстро натерла ею губы. Если заметит и наругает, прикинусь дурочкой и скажу, что это я ягод переела, а если нет, если повезет, то буду с яркими губками…
Посмотрела на свое отражение… В зеркале отражалась незнакомка. Большеглазая, с кожей цвета слоновой кости, с длинной черной косой, перекинутой через плечо, и губами, которые бабушка называла «спелыми, ягодами». Я смотрела на себя и не понимала, откуда во мне это? Кто дал мне эти скулы, этот изгиб бровей, эту тонкую талию, которую мог бы обхватить мужчина двумя ладонями? Я была красивой, объективно. Сложно было не признать. Но принесет ли мне эта красота счастья?
- Красота женщины - дикий зверь, - шепнула я вслед за бабушкой ее навет, и зеркало ответило мне испуганным взглядом собственного отражения...
Площадь гудела. Весь аул собрался у мечети, откуда начиналось шествие. Старики в белых папахах сидели на почетных местах, покуривая трубки и переговариваясь о чем-то важном. Женщины постарше суетились с угощениями, молодежь толпилась отдельно - парни кучковались у старого платана, девушки - чуть поодаль, стреляя глазами в их сторону…
Я стояла с подругами - Зариной и Патимат, которые уже который год мечтали выскочить замуж и никак не могли дождаться сватов. Зарина дергала меня за рукав:
- Дагмара, смотри, вон Асланбек на тебя смотрит! Опять!
- Пусть смотрит, - отмахнулась я. Этот противный долговязый одноклассник начинал уже бесить. Таскался за мной по пятам. А у самого с пятого класса сестра троюродная засватана…
- А вон те, приезжие, видели? - Патимат кивнула в сторону группы мужчин, стоявших чуть поодаль, в тени старого дуба. - Говорят, из самой Москвы приехали. Черчесовы.
- Ооо, те самые Черчесовы?- восторженно подхватила Зарина,- так им тут все и принадлежит… Отец семейства весь аул на свои деньги обеспечивает, молодец. И детям помогает, и старикам, и мужчинам рабочие места на пилораме организовал. И даже стипендии талантливым ученикам в городе оплачивает!
Я обернулась. И в ту же секунду поняла, что мир только что треснул пополам… Я так отчаянно сейчас помню этот момент, так отчаянно… Помню даже, как шумела молодая листва над головой, когда я посмотрела…
Я знала этот род. Кто в нашем ауле не знал? Черчесовы - легенда, кровь, история... Их прадед когда-то уехал в Москву еще в советские времена, сделал состояние, потом передал сыну... Сейчас Сулейман Черчесов был одним из самых богатых людей в стране. И при этом он не забывал корни. На его деньги построили новую мечеть, отремонтировали школу, проложили дорогу к районному центру, облагородили родник, который считался святым…
Каждый год на праздник Весны кто-то из Черчесовых обязательно приезжал в аул. Иногда сам Сулейман, иногда кто-то из трех сыновей. И каждый раз это было событие. Девушки сходили с ума, парни завидовали, старики одобрительно кивали...
Но сейчас я смотрела не на респектабельную группу. Я смотрела на одного…
Он стоял чуть в стороне от остальных. Высокий. Очень высокий. Темные волосы, черные, как вороное крыло, чуть тронутые ветром… Черкеска сидела на нем так, словно была сшита не портным, а самими небесами - идеально по плечам, по груди, по тонкой талии, перетянутой узким серебряно-золотым с инкрустацией поясом. Красная. Ослепительно-красная, как мак, как кровь, как закат над горами… И на груди - газыри.
Газыри - это гнезда для патронов, которые раньше нашивали на черкеску воины. По семь с каждой стороны, по числу дней недели, по числу ступеней рая, по числу пуль, которые может вместить грудь мужчины... Сейчас это было просто украшением. Просто данью традиции. Но на нем эти серебряные цилиндрики смотрелись не как декор. Они смотрелись, как напоминание о том, что перед тобой - воин. Даже если он никогда не держал в руках настоящего оружия…
Какой красивый молодой мужчина! Он разговаривал с кем-то из старейшин, чуть склонив голову, и улыбался той особенной улыбкой, которой богатые улыбаются бедным - снисходительно, но вежливо. Почему-то эта мысль тогда меня кольнула… Мужчина вдруг, словно почувствовав мой взгляд, поднял голову.
Наши глаза встретились.
Я не смогла отвести взгляд. Просто не смогла. Вопреки воспитанию, вопреки гуляющему по крови кипятком стыду, я смотрела на этого мужчину из другого мира с благоговейным восторгом… Как на Бога…
А Он смотрел на меня… На меня! Через всю площадь, через сотни людей, через всю мою прошлую жизнь, которая в этот миг кончилась, - и во взгляде его было что-то такое, от чего у меня подкосились колени.
Серо-голубые глаза. Легенды гласили, что такого цвета глаза в нашем селе только у потомков ханов… У тех, чья кровь избранная и чистая... Даже на расстоянии мне казалось, что они с золотыми искрами, зажженными солнцем… В них читалось все сразу: интерес, удивление, знание, опасность… И еще что-то, чего я не могла назвать, но от чего сердце пропустило удар…
- Дагмара! - Зарина дернула меня за руку. - Ты чего? Побледнела вся...
Я моргнула. Отвела взгляд. Посмотрела на подругу, не видя ее.
- Ничего, - прошептала я. – Грудь... сперло.
Но когда я снова подняла глаза, он все еще смотрел на меня. Смотрел, не отрываясь, словно я была единственным человеком на этой площади. Словно вокруг не было ни старейшин, ни его семьи, ни сотен людей. Были только я и он…
- Это кто?- произнесла сипло, облизывая пересохшие губы.
- Ренат Черчесов,- с придыханием ответила Зарина,- старший сын Сулеймана. Двадцать девять лет, не женат. Правая рука отца… Московский гуляка… И просто красавец… Аллах, посмотрите, девочки, как он красив в черкеске!
Тот, о ком шептались девушки. Тот, за кого любая из нас вышла бы замуж, даже не глядя, даже не спрашивая, даже зная, что счастья не будет…
Он вдруг улыбнулся - чуть, одними уголками губ, - и кивнул. Мне. Едва заметно, почти неуловимо. А потом отвернулся и снова заговорил со стариками, словно ничего не произошло…
- О боже, - выдохнула Патимат. - Вы видели? Он на кого-то смотрел из нас! Ренат Черчесов на кого-то смотрел!
- На меня, наверное, - хмыкнула Зарина, поправляя платок. - Я сегодня такая...
Я молчала. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать. Ладони вспотели. В ушах шумело…
И правда, с чего это я решила, что он на меня уставился?
Я даже попыталась уверить себя, что мне показалось.
Глупая…
Это было только начало. Только первый шаг к роковому и неизбежному.
На площади заиграла зурна, забили барабаны. Начались танцы. Но я ничего не слышала. Я смотрела на красную черкеску среди толпы и чувствовала, как судьба затягивает петлю на моей шее.
Бабушкины слова всплыли в памяти:
- Красота женщины - дикий зверь... Если ты не приручишь его, он убьет твою душу…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бесприданница. Жестокий Кавказ", Иман Кальби ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.