Творческие стратегии воспитания художника-мультипликатора Радны Сахалтуева
В новом материале — история о мальчике из Улан-Удэ, который подарил нам визуальный облик доктора Айболита, капитана Врунгеля, Алису в Стране чудес и многих других любимых героев. Радну Сахалтуева называют «бурятским Уолтом Диснеем», «легендарным художником», «одним из самых блистательных мастеров советской анимации». За этими титулами стоит удивительная история детства, где сошлись воедино интеллигентная семья, мудрый дед-наставник и трофейное кино военной поры.
Мы с вами разберём, как уникальное время Улан-Удэ 1940-х с его цирком-шапито, кинотеатрами «Прогресс» и «Эрдэм», встречами с первыми художниками и экспедициями с дедом в отдалённые улусы сформировал особенный творческий почерк будущего мастера.
Вы увидите, как:
- Память о прадеде-тайше, собиравшем бурятские сказки, повлияла на становление художника-сказочника.
- Образованный дед-врач, первый нарком здравоохранения Бурятии, стал значимым взрослым, показавшим большой мир.
- Трофейные фильмы — «Багдадский вор», «Бэмби», «Дилижанс» — распахнули окно в мировую культуру для мальчика из провинциального города.
- Кружок рисования в Доме пионеров и великие учителя во ВГИКе довели таланты до профессионального совершенства.
Часть 1. Высокий творческий потенциал семьи
Как был воспитан, в какой семье, в какой среде этот бурятский гений мультипликации? Радна Сахалтуев родился 15 мая 1935 года в Улан-Удэ, в интеллигентной семье.
Отец, Филипп Михайлович Сахалтуев, окончил Московскую сельхозакадемию имени Тимирязева. Он работал зоотехником в знаменитом заповеднике Аскания-Нова, затем на станции Иро. Само по себе образование в Тимирязевке в те годы говорило о незаурядности и широте кругозора. Мать, Ирина Андреевна Трубачеева, выпускница Ленинградского института народов Севера, преподавала русский язык и литературу в одной из лучших школ Улан-Удэ — школе №3.
В этой семье книга и знание были естественной средой обитания. Мать передавала своим детям любовь к русской литературе, к слову. Но главным воспитателем и наставником в жизни маленького Радны стал не отец и не мать, а дед.
Дед как первый и главный наставник
Андрей Тимофеевич Трубачеев, 1874 года рождения, был фигурой масштабной. Ещё до революции он уехал в Томск учиться на врача, получил специальность дерматолога-венеролога, работал в Иркутске, имел там собственный дом. Позже стал первым наркомом здравоохранения Бурятии, заслуженным врачом РСФСР, был отмечен двумя орденами Ленина.
Именно с ним мальчик ездил на курорт Аршан в 1943 году, где видел легендарного снайпера Тулаева. Именно с ним отправился в экспедицию в Кижингу в 1946 году, где наблюдал демобилизованных воинов и немецких битюгов из спецпереселенцев. В этих поездках мальчик учился видеть мир во всей его сложности и многообразии.
Воспоминания Радны о поездках с дедом полны живых подробностей, формировавших его взгляд на мир: «В 1943 году я был с дедом на курорте Аршан. Андрей Тимофеевич там работал, а я болтался с другими ребятами по территории. Однажды дед сказал, что приезжает Тулаев, легендарный снайпер, Герой Советского Союза, и сегодня встреча с ним в открытом кинотеатре… В 1946 году я ездил с дедом в экспедицию в Кижингу. Демобилизованные воины привезли из Европы не только трофеи, и эта экспедиция была организована для выявления в отдаленных улусах венерических заболеваний. Там я видел немецких битюгов из спецпереселенцев».
Дед был для Радны образцом интеллигента, человека долга и высокой культуры.
Но были в этой семье и более глубокие корни. Радна вспоминал о прадеде по материнской линии: «Отец бабушки был, судя по маминым рассказам, выдающимся человеком. Я помню его записи, сделанные аккуратным, четким почерком. Он собирал бурятские сказания, сказки, народные приметы и оставил довольно большой архив. Был охотником, нашел месторождение нефрита, за что был награжден царем именными часами. Был тайшой — главой степной думы, человеком состоятельным».
Он не видел прадеда, но через рассказы матери, через оставленные записи впитал в себя эту родовую миссию — быть хранителем и продолжателем народной традиции.
Педагогический принцип 1. Память о предках как глубинная опора
Семья Сахалтуевых — Трубачеевых показывает, как важно для ребёнка знать свои корни не формально, а через живые истории. Архив прадеда, его именные часы от царя, его собирательская деятельность — всё это создавало у мальчика ощущение причастности к большому родовому делу.
Часть 2. Улан-Удэ военной поры как школа для развития насмотренности
Детство Радны пришлось на тяжёлые военные и послевоенные годы. Но именно эта эпоха, с её особым укладом и контрастами, стала для будущего художника уникальной школой наблюдения.
Город как театр жизни
Улан-Удэ 1940-х годов был удивительным сплавом провинциального быта и большого мира, который врывался в жизнь мальчика через самые разные каналы. Радна вспоминал:
«Грандиозным событием были каждодневные выступления борцов в цирке-шапито. Я до сих пор помню Ивана Заикина, "ученика Ивана Поддубного", и Беспятых, который женился на местной жительнице и остался в Улан-Удэ».
Цирк-шапито стал для него первой встречей с искусством преображения и театральности. Борцы, клоуны, акробаты — все эти живые, яркие образы врезались в память, формируя чувство зрелищности, которое позже так пригодится в мультипликации.
Кино как окно в другой мир
Но главным событием, перевернувшим сознание мальчика, стало кино. Сначала были обычные фильмы военной поры: «Чапаев», «Девушка с характером», «Подкидыш», «Два бойца», документальные ленты «Зверства немецко-фашистских войск», «Разгром немцев под Москвой». А потом случилось чудо — трофейное кино: «И вдруг — "Багдадский вор", "Джунгли" Александра Корды, диснеевский "Бэмби". Цветные, с невиданными спецэффектами! Каждый фильм начинался надписью, что он взят в качестве трофея. И какие это были фильмы! "Дилижанс" Джона Форда, "Мистер Смит едет в Вашингтон" Фрэнка Капры, четыре фильма о Тарзане с Джонни Вайсмюллером, картины с Эрроллом Флинном и Марикой Рёкк. Несчастный "Прогресс" чуть не разнесли в щепки из-за небывалого количества народа. Были счастливчики, смотревшие эту ленту по два-три раза».
Для мальчика из Улан-Удэ это было окно в другой мир — мир, который позже он научится создавать сам. Он смотрел эти фильмы по два-три раза, впитывая визуальный язык Голливуда, его динамику, его образность. Это был его первый, неформальный университет анимации.
Педагогический принцип 2. Визуальная среда как учебник
Доступ к качественному визуальному контенту (даже в форме трофейного кино) сыграл в становлении Сахалтуева колоссальную роль. Для будущего художника-мультипликатора такое погружение в качественную мировую кино- и анимационную культуру оказалось важнее любых школьных уроков рисования.
Часть 3. Встреча с искусством и первое признание
При всём богатстве семейной и городской среды, нужна была встреча с настоящим мастером. И такая встреча произошла.
«Меня очень впечатлил художник, живший по соседству, — Цыренжап Сампилов. Однажды дедушка привел меня к нему домой, и тот за две секунды нарисовал зеленую жабку. Я был потрясен и с того момента начал рисовать. Дед купил мне книжку "Разговорник для нерусских солдат", оформленную знаменитыми художниками Ермолаевым и Смеховым. Рисунки были потрясающими».
Художник Сампилов и дедушка Радны были дружны, и в доме хранились этюд Сампилова, подаренный прямо с выставки, и картина алтайского художника Гуркина «Берег Катуни». Мальчик рос в окружении подлинного искусства. С этого момента, с момента встречи с настоящим художником, он начал рисовать постоянно.
Первый наставник: Иннокентий Голубев
Как и многие дети той эпохи, Радна ходил в Дом пионеров в кружок рисования. Вёл кружок Иннокентий Павлович Голубев. Сам Сахалтуев позже вспоминал: «Не думаю, что он был выдающимся живописцем, но педагогом — отличным. Уже в институте я учился у выдающихся мастеров — Федора Богородского, Юрия Пименова, Бориса Яковлева, и могу сказать: хороший педагог и хороший художник — понятия разные».
Подростковое наставничество: Роман Мэрдыгеев
В подростковом возрасте произошла ещё одна важная встреча. Роман Сидорович Мэрдыгеев, бурятский художник, предложил Радне оформить книгу «Бурятские сказки». Сахалтуев вспоминал: «Бата Цырендоржиев заказал мне "Бурятские сказки". Работа доставила большое удовольствие, хотя до этого я ничего подобного не делал. Благодарность и уважение к этому замечательному художнику и человеку я сохранил до сих пор».
Это был первый профессиональный заказ, первое серьёзное дело, где подросток почувствовал себя настоящим художником. Мэрдыгеев доверил юному дарованию ответственную задачу, тем самым подтвердив его право на творчество.
Педагогический принцип 3. Встреча с Мастером
В судьбе Сахалтуева было несколько таких встреч: Сампилов, показавший чудо рождения образа; Голубев, давший основы; Мэрдыгеев, доверивший первую серьёзную работу. Каждая из них поднимала талант на новую ступень развития. Поэтому с подросткового возраста для развития талантливой личности критически важны не только родители, но и внешние значимые взрослые, способные увидеть, поддержать и направить.
Часть 4. ВГИК и великие учителя
В 1955 году Радна Сахалтуев с первой попытки поступает на художественный факультет ВГИКа. Для молодого человека из Улан-Удэ это был прыжок в другую вселенную. И он был к нему готов — всем своим детством, всеми накопленными впечатлениями и навыками.
Его учителем стал Иван Петрович Иванов-Вано — основатель советской мультипликации, создатель «Мойдодыра», «Конька-Горбунка», «Двенадцати месяцев». Это была фигура крупного масштаба, человек, создававший саму традицию отечественной анимации. У него Сахалтуев учился мыслить мультипликационно, понимать специфику движения, ритма, образа в рисованном кино.
Другим великим наставником стал Фёдор Семёнович Богородский — один из лучших советских графиков, художник с мощнейшей школой. Он учил видеть форму, работать с линией, понимать анатомию рисунка. Он дал академическую базу, без которой невозможен настоящий мастер.
Во ВГИКе сошлось всё. Впечатления о бурятских сказках, наследованные от прадеда и матери. Наблюдательность, воспитанная дедом в экспедициях. Визуальный язык, усвоенный из трофейного кино. Основы рисунка, полученные у Голубева и Мэрдыгеева. И наконец — академическая школа Иванова-Вано и Богородского, давшая форму и метод.
Именно этот уникальный сплав и породил «бурятского Уолта Диснея», который подарил нам визуальные образы любимых героев. Доктор Айболит, летящий на орле, капитан Врунгель, Алиса в Стране чудес, Робинзон Крузо, пираты из «Острова сокровищ» — все они вышли из-под кисти человека, чьё детство прошло в Улан-Удэ, в семье с глубокими корнями и широкими горизонтами.
Заключение
Творческая стратегия семьи Сахалтуевых — Трубачеевых стала для Радны источником развития. Его детство — доказательство, что талант не рождается из вакуума. Радна Сахалтуев — не исключение, а правило, подтверждающее систему «Педагогики гениальности». В его судьбе сошлись всё: память о творчестве предков, любовь и образование родителей, мудрость деда-наставника, культурная среда города, встречи с мастерами и собственное неутомимое желание творить.
Больше материалов в телеграм-канале «Педагогика гениальности».
До скорой встречи, ваш неутомимый исследователь — Людмила Ивановна Познякова.