Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
18 марта 1842 года в Париже родился человек, который умудрился превратить поэзию в шифр — и объявить это вершиной искусства. Стефан Малларме всю жизнь преподавал английский за нищенскую зарплату, а по вечерам писал стихи, которые не могли расшифровать даже ближайшие друзья. Верлен приходил к нему в гости и уходил с головной болью. Дебюсси читал — и бежал сочинять музыку, потому что словами это было не передать. Через 184 года после его рождения стоит разобраться: что это вообще было?
Стоп. Честное предупреждение: если вы откроете любой сборник его стихов без предварительной подготовки — вы не поймёте ничего. Вообще. И это не ваша вина. Это план.
Малларме родился в семье чиновника. Мать умерла, когда ему было пять; отец женился снова и в общем-то потерял к сыну интерес. Мальчик рос с бабушкой, читал запоем, потерял в восемнадцать лет сестру Марию — и что-то внутри него, судя по всему, сломалось или, наоборот, сложилось в нечто острое, как осколок стекла. Он начал писать. Нет, не так — он начал воевать с языком. Французский казался ему слишком прямым, слишком удобным, слишком понятным. «Назвать предмет — значит уничтожить три четверти удовольствия от стихотворения», — написал он однажды другу. Вот и всё, что нужно знать о его поэтике.
Чтобы как-то существовать, он выучил английский — со страшным скрипом, почти самостоятельно — и отправился преподавать его в провинциальные лицеи. Турнон, Безансон, Авиньон, Париж. Ученики его не любили. Коллеги считали странным. Инспекторы писали в отчётах что-то вроде «педагогические методы нуждаются в пересмотре». Он же тем временем переводил Эдгара По, переписывался с Верленом и потихоньку превращался в центр притяжения всей парижской авангардной тусовки.
Тюфарды. Именно так называлась улица в Париже, где Малларме снял квартиру в 1871 году — rue de Rome, 89. И вот в этой квартире каждый вторник собиралось нечто невообразимое. Верлен приносил абсент (а потом и неприятности). Хюисманс приходил с нервическим видом и записывал всё в блокнот. Уистлер рисовал на салфетках. Дебюсси сидел в углу и слушал. Мане — старший друг, почти патрон — тоже захаживал, пока мог ходить. Это были знаменитые «Мардис», вторники Малларме; место, где решалась судьба европейской поэзии двадцатого века, — а хозяин квартиры, учитель английского со скромным жалованием, разливал чай и говорил вещи, которые присутствующие потом цитировали всю жизнь.
Теперь о стихах. «Послеполудень фавна» — 1876 год, поэма, которую Дебюсси прочитал и написал свою знаменитую прелюдию. Фавн лежит на опушке и вспоминает — или придумывает? — нимф. Эротика здесь есть, но она такая зыбкая, такая полуснившаяся, что не поймёшь: случилось что-то или нет. Издатели поначалу отказывали. Малларме переделывал. В итоге поэма вышла с иллюстрациями Мане — это само по себе событие — и немедленно озадачила всех, кто её открыл. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
#Малларме #символизм #французская_поэзия #Послеполудень_фавна #Бросок_костей #поэзия_авангард #Дебюсси #Мане #литература_19_века #символизм_19_века