Попробуйте в интернете зайти в обсуждение любой статьи на тему сельского хозяйства. При этом неважно, описываются ли там трудности или достижения, успехи отдельных хозяйств или проблемы отрасли в целом. Какой комментарий в этих обсуждениях вы непременно прочтете?
- А вот раньше в каждой деревне ферма была! И коровы миллионными стадами вдоль дорог паслись.
И далее, различные стенания на тему брошенных ферм и руин, которые надо бы восстановить, поселить там коров и залить Россию молоком.
Бесспорно, тема умирающей деревни социально острая, болезненная, объёмная. И говорят об этом много, причины выявляют, предлагают решения. Но вот те, кто горюют о развалившихся фермах, почему-то не едут восстанавливать старые колхозные здания и удивлять страну удоями. Все предпочитают сидеть в уютных квартирках, заказывать молоко с доставкой из супермаркета и строчить гневные комментарии. В представлении этих комментаторов кто-то другой, нарисованный в пасторальных фантазиях, должен этим заниматься, чтобы услаждать их взор милыми коровками, пасущимися вдоль дороги, когда случится выехать за город.
Вот вы готовы работать сегодня на тех фермах, о которых плачут комментаторы? И где живут те коровы, молоко которых мы сейчас покупаем в магазине?
Давайте посмотрим внимательнее на среднюю колхозную ферму годов 70-80х прошлого века. Скорее всего, это будет типовое здание из бетона, рассчитанное на небольшое поголовье. Размеры будут оптимальными для сохранения тепла в зимнее время - «отопление» фермы производили сами коровы, никаких систем обогрева не было, чем теснее – тем теплее. Очень часто встречаются здания ферм с низкими крышами, небольшой площади, с минимальным естественным освещением. Приточной вентиляции зачастую нет, и как следствие, большое содержание аммиака в помещении. К тому же бетон обладает повышенной теплопроводностью: летом на ферме жарко, зимой холодно, скапливается большое количество конденсата. Это все приводит к ухудшению здоровья скота и падению продуктивности. Но в свое время возведение этих ферм решало задачу активного развития животноводства в стране – фермы строили быстро, недорого, любых размеров. И постепенно улучшения вносились, но здания все равно устаревали, не успевая за прогрессом.
В основном, эти фермы рассчитаны на привязное содержание скота и ориентированы на ручной труд: ручная уборка навоза, ручная раздача корма, а в некоторых колхозах к этому времени сохранялась и ручная дойка, хотя в большинстве хозяйств уже применялись громоздкие переносные доильные аппараты, работа с которыми тоже была не из легких. Лично вы хотите сегодня грести лопатой навоз и таскать молоко в огромных флягах? Это тяжелый труд и малооплачиваемый. Сколько коров сможет обслужить один работник руками? Это поголовье не обеспечит хорошую зарплату. Кто пойдет так работать?
Просторных пастбищ с сочной зеленой травкой, о которых пишут комментаторы, во многих хозяйствах не было. Уже в те времена технология производства молока предполагала безвыпасное содержание скота. А многочисленные стада, которые можно было наблюдать из окна автомобиля, принадлежали личным подворьям сельских жителей. В те времена несколько коров для семьи финансовой обузой не были, скорее подспорьем, были бы силы заниматься. Утром выгнали своих кормилиц на попечение наемного общего пастуха, вечером загнали. Перевелись буренки во дворах – опустели и пастбища. (К слову и с пастбищами для личного скота сегодня не все просто, но это отдельная тема).
А теперь о надоях...
О коровах «ведерницах» в деревне моего детства говорили с придыханием и восторгом. Телят от них покупали дорого, на племя. «Ведерница» - это корова, дающая около 10 литров (ведро) молока за дойку, итого почти 20 литров в сутки. Столько же давали и лучшие колхозно-совхозные коровы. У большинства буренок результаты были скромнее. Сегодня 20 литров в сутки это нижняя планка показателей надоев от обычной производственной коровы. 20-40 литров молока в сутки теперь обычное дело. Лучшие представители своих пород дают 60-80 литров молока в сутки. Мировой рекорд принадлежит голштинской породе – 110 литров. Именно голштинская порода последние десятилетия используется для селекции промышленного поголовья. (О «голштинизации» мнения разные, но на крупных производствах эта порода лидирует с большим отрывом). Что видим? Сегодня одна корова производит молока столько же, как две-три 40-50 лет назад.
Раз мы заговорили о современных надоях, давайте посмотрим и на ферму 21 века. Возведенное из современных материалов это просторное светлое здание будет отличаться высоким уровнем энергоэффективности (снижает эксплуатационные расходы), автоматизации (снижает затраты на трудоресурсы), комфортом для животных и людей. Здесь предусмотрены вентиляционные коридоры, естественное освещение, зоны для разных категорий поголовья (телята, молодняк, продуктивное стадо, родильное отделение).
Труд полностью автоматизирован. Вместо нескольких скотников, убирающих навоз теперь работает система навозоудаления. Меньше навоза – чище воздух – здоровее животные. Корма подаются или через систему автоматической раздачи кормления или же с этой задачей легко справляется один водитель кормораздатчика. В просторном помещении практикуется беспривязное содержание, а при фермах оборудованы выгульные площадки. Коровам нет нужды идти на пастбища – в летнее время им привозят свежую траву, выращенную на полях хозяйства, а зимой дают травяные гранулы, сено, силос.
А посмотрите, как проходит дойка! Доильные залы системы «елочка» или «карусель» позволяют одной доярке (а точнее оператору) подоить несколько десятков коров за пару часов. Молоко попадает в молокопровод, охлаждается в потоке и попадает молочный танк с температурой плюс 4 градуса. Не надо таскать тяжелые аппараты и фляги от коровы к корове. Ручной труд доярок заменен высокотехнологичным оборудованием.
Такую ферму в каждой деревне не построишь. Поэтому современное молочное производство создается в наиболее логистически удобном месте и рассчитывается на достаточно большое поголовье. Не будут крупные производители восстанавливать небольшие колхозные фермы в каждой деревне, это и дорого, и не рационально. Сейчас все считают свои деньги.
Но восстановить небольшую ферму вполне по силам обычным фермерам. И таких примеров много. Люди дела (а не слова), радеющие за родную деревню, на старых фундаментах возводят новые стены, оптимизируют современные технологии под небольшое поголовья и малый бюджет, сочетают автоматизацию и ручной труд. И, не гонясь за рекордами, делают свое дело.
Прежде, чем утверждать, что в стране нет производства молока, а остались только руины ферм, посмотрите в интернете сайт своего регионального минсельхоза, или наберите в поисковике «фермы …ской области». Справочной информации и статей о хозяйствах любых масштабов навалом. Узнаете и о гигантском агрохолдинге, и об успешной ферме на 1000 голов на месте бывшего колхоза, и о семейном «крафтовом» производстве в отдаленной деревеньке.
Конечно, в разных регионах и ситуации разные. Есть регионы, оказывающие мощную поддержку производителям молока, а в некоторых, наоборот, молочники вынуждены сокращать производство и переходить на другую продукцию. Расскажите, а как обстоят дела в вашем регионе? Были ли вы хоть на одной ферме? Что больше вы видите, выезжая за город, руины или работающие фермы? Будете ли вы работать на ферме, восстановленной по старому образцу, зато в каждой деревне?
P.S. Да, поголовье КРС сегодня меньше, чем в СССР. Будет больше – будет еще лучше. Дерзайте.
Олимпиада Коровко