Найти в Дзене

Мохнатый бог: как биолог написал лучший текст о русской культуре

«Медведь для России значит больше, чем для „старой доброй Англии“ плющ или дуб…»Из аннотации Когда я впервые открыл эту книгу, то ожидал типичную научно-популярную энциклопедию: сухо, фактологично, с картинками. Но Кречмар, кажется, сам не верил в такую формулу. Или не хотел в неё укладываться. Потому что «Мохнатый бог» — это не просто о медведях. Это о том, как человек пытается договориться с тем, что его сильнее. И с ужасом понимает: никакого договора не будет. Автор — кандидат биологических наук, член Международной ассоциации по изучению медведей, двадцать лет полевой работы на Колыме, Чукотке, Аляске . Казалось бы, вот она, кабинетная выверенность. Но он сам пишет: «Науки в этой книге нет — или почти нет» . И это, возможно, главный подвох. Что же тогда есть? А есть шестьдесят процентов личного опыта, десять — общеизвестных фактов, десять — истории и двадцать — баек . И всё это, как пишут читатели, «изложено живым и веселым языком» . Но весёлость эта — особая. Та, что рождается на

«Мохнатый бог» Михаила Кречмара: энциклопедия страха и любви, где человек — всего лишь вид

«Медведь для России значит больше, чем для „старой доброй Англии“ плющ или дуб…»Из аннотации

Когда я впервые открыл эту книгу, то ожидал типичную научно-популярную энциклопедию: сухо, фактологично, с картинками. Но Кречмар, кажется, сам не верил в такую формулу. Или не хотел в неё укладываться. Потому что «Мохнатый бог» — это не просто о медведях. Это о том, как человек пытается договориться с тем, что его сильнее.

И с ужасом понимает: никакого договора не будет.

Автор — кандидат биологических наук, член Международной ассоциации по изучению медведей, двадцать лет полевой работы на Колыме, Чукотке, Аляске . Казалось бы, вот она, кабинетная выверенность. Но он сам пишет: «Науки в этой книге нет — или почти нет» . И это, возможно, главный подвох.

Что же тогда есть?

А есть шестьдесят процентов личного опыта, десять — общеизвестных фактов, десять — истории и двадцать — баек . И всё это, как пишут читатели, «изложено живым и веселым языком» . Но весёлость эта — особая. Та, что рождается на грани между восторгом исследователя и хладнокровием охотника. Кречмар не выбирает сторону, и в этом для меня главное напряжение текста.

Книга построена как гигантская, почти анатомическая, препаровка образа. Сначала — зоология: кто такие бурые медведи, где живут, сколько их в мире. Потом — антропология: медведь в культуре, мифах, сказках.

И наконец — самая кровавая и, вероятно, самая честная часть — про то, как человек убивает медведя и как медведь убивает человека .

Это не просто главы — это ступени. И на каждой ступени автор словно спрашивает: а что мы вообще о себе знаем, глядя в эти маленькие глаза?

Для читателя, далёкого от охоты (как я, например), первые главы об оружии, калибрах и технике трофейной охоты вызывают почти физическое неприятие. Одна рецензентка признаётся, что пролистала их . Другая пишет: «Сперва книга показалась чрезмерно жестокой» . Но к концу она же добавляет: «Я понял, как любит и уважает медведя Михаил» . И вот это превращение — от отвращения к пониманию — возможно, и есть та самая работа, которую Кречмар проделывает со своим читателем. Он не оправдывает охоту. Он показывает её как часть той самой истории взаимоотношений, где нет места сантиментам.

Возможно, секрет в том, что Кречмар пишет не как «кабинетный учёный-теоретик, а как практик, который многократно встречался с дикими медведями»

Его текст — это записки натуралиста в самом прямом смысле. Он не защищает зверей от людей и не осуждает людей за охоту. Он фиксирует факт: два вида на одной территории. И один из них — с ружьём.

Исследователи из проекта НИУ ВШЭ «Карта советской литературы» подчёркивают: именно такая литература — «великие непрочитанные» книги, формировавшие литпроцесс, но выпавшие из школьной программы — даёт наиболее честный срез эпохи. «Мохнатый бог» — из этой породы.

Но есть и гипотеза, которую я вынес для себя.

Возможно, «Мохнатый бог» — это ещё и книга о границах. О том, где заканчивается человеческое и начинается звериное. Или наоборот. Кречмар, сам того, вероятно, не планируя, пишет манифест невозможного компромисса. Мы боимся медведя — и поэтому убиваем. Мы восхищаемся им — и поэтому делаем тотемом. Мы помещаем его в сказки, в гербы, в анекдоты. Но в тайге, один на один, все эти культурные слои слетают. Остаётся только вес, дыхание и запах.

И в этом смысле книга оказывается не энциклопедией медведя, а энциклопедией страха. Страха, который делает человека человеком. Или, как пишут на ЛитРес: «Книга с большой буквы!» .

Разбор нападений без цензуры Кречмар не делает хоррор. Он разбирает трагедии как эксперт: ошибки людей, сигналы агрессии, поведение зверя. Картина неудобная: большинство смертей произошло из-за глупости и непонимания, с кем человек имеет дело. Автор беспощаден: на людей, которые ведут себя в лесу как в торговом центре, у него терпения нет.

Вердикт Книга не идеальна. Местами Кречмар уходит в такие детали, которые интересны только специалистам. Его позиция как охотника может задеть сторонников «зеленой» повестки — он не извиняется за то, что стрелял. Но именно это делает книгу настоящей.

«Мохнатый бог» — это книга, после которой природа перестаёт быть просто красивым фоном для селфи. Это практическое руководство по выживанию и глубокое исследование нашей культуры.

А вы встречали медведя вживую или бог миловал? Расскажите в комментариях о своем опыте встреч с хозяином тайги!