Время от времени у всех случаются хвори. И даже хирургические операции. У меня в последний раз такое произошло в 1984 году - вырезали аппендикс под местным обезболиванием. Случилось это в подмосковном тогда ещё Калининграде, которому только предстояло стать Королёвым. Помнится я был весь в сомнении, но дежурный врач, работавший в воскресенье, сказал: "Надо!", а раз надо, то пришлось ложиться под нож.
Мне было 23 года, накануне мы как раз встретились с приятелем и после пива догонялись коньяком. Наутро полдня было плохое самочувствие и побаливало в левом боку - не в правом как полагается. Я на всякий случай пошёл в больничку.
И вот мне опять предстояла операция. Но на этот раз я знал, что она будет не полостная, а лапароскопическая и под общим наркозом. Нужно поправить паховую грыжу. Откуда она у меня образовалась? Непонятно. Я её почувствовал впервые, когда приехал в Москву из Чебоксар и с чемоданчиком на колёсиках шёл по Казанскому вокзалу.
То ли причиной стало «летание» на верхнюю полку воробышком и с неё вниз раза три за ночь, то ли что? Может быть виновник грыжи железный забор на даче, что я сделал? Просто мне уже давно не 23 года. Но факт остается фактом, и врач хирург в районной поликлинике диагностировал у меня паховую грыжу и направил на операцию по её лечению.
Моя спутница жизни, дотошная особа посоветовала идти в Первую градскую больницу. Ну что-ж в Градскую так в Градскую. Я там уже бывал, когда в этом лечебном учреждении открывали в 2014 или 15 году мемориальную доску какому-то светилу. И врача мне она подыскала, это оказался Андрей Вячеславович Андрияшкин. Вскоре мы с ним встретились после того, как я сначала познакомился с анестезиологом и мне сделали тщательное УЗИ брюшной полости.
И вот наступило время «Ч»! И тут оказалось, что попадать в больничку, примерно раз в сорок дет – это прикольно, познавательно, и, можно даже сказать, весело. Всё началось с рецепции. Раньше это в больницах называлось «приёмный покой». Но тут покоем и не пахло, распорядители в серой униформе бодро и энергично принимали пациентов. Естественно, мне сразу же показалось, что это врачи, типа доктора.
Как потом оказалось, это вовсе не так. Долго ли, коротко ли, наконец, моё ожидание закончилось и ко мне подошла молодая женщина, практически девушка в униформе тёмно-синего цвета, дала мне подписать согласие на операцию, не на бумаге, а на экране планшета. После этого я поднялся в сопровождении другой девушки в униформе уже малинового цвета на этаж.
Не нужно быть очень наблюдательным шерлокхолмсом для того, чтобы понять, что в учреждении работают три категории сотрудников. Методом дедукции, ни у кого не спрашивая, я определил, что тёмно-синие – это собственно врачи. В сером же даже не парамедики, а просто обслуживающий персонал, то есть администраторы, коих я увидел вначале, и уборщицы с раздатчицами еды.
В малиновом же были медсёстры с медбратьями. Как на грех, я тоже приехал в больницу в малиновой футболке и почувствовал себе полностью в своей среде, даже хотел было что-то окружающим рассказать из области медицины, но вовремя одумался. Просто потому, что мне не 23 года, как большинству из тех, кто форсил в малиновом. Мне по моим преклонным годам нужно было бы носить белый халат.
Да, насколько я понял за то время пока меня готовили к операции, в белых халатах нынче ходят в основном маститые доктора, в крайнем случае кандидаты. По крайней мере в пироговской больнице так. И уже в палате меня обнаружил Андрей Вячеславович, искавший меня по телефону, как это нынче принято, но я уже засунул трубку в рюкзак и его СМСок не слышал. Он был как раз в белом халате и проверил моё наличие. Далее мы должны были встретиться уже в операционной.
Вскоре меня лишили моей «медсёстринской» малиновой футболки и дали вместо неё распашонку из тех, что многие любители кино запомнили на Джеке Николсоне, в фильме «Любовь по правилам и без» с вышеназванным Джеком и милашкой Киану Ривзом в роли его соперника. В этой распашонке мне предстояло пройти метров сорок до операционной.
Там мне пришлось с нею расстаться, оказавшись, совершенно голым в окружении трёх или четырёх симпатичных девушек в разных униформах малинового и тёмно-синего цвета, которые стали меня готовить к операции. Саму её, в отличие от того, что было в 1983 году, я уже не видел, мне её не показали, начал действовать наркоз и я тупо уснул. Вскоре, как мне показалось минут через десять, я проснулся, перекладываемый с каталки на койку в палате. Но операция длилась, как мне потом рассказали больше часа. Оперирующего хирурга я не видел.
Потом он ко мне, кажется, пришёл, но я в этом полностью не уверен, поскольку был ещё под действием снотворного. Абсолютно точно мы встретились с врачом ещё разок, перед выпиской и таким образом вся процедура по лишению меня грыжи, продлилась с организацией приема и выпиской чуть более суток. Могло бы быть и поменьше, но, с другой стороны, спешить мне уже некуда.