Знаете как бывает — живёшь и думаешь, что самое страшное уже позади.
Мужа похоронила. Одна подняла сына. Одна, без копейки помощи, без чьего-то плеча рядом. Ничего, справилась. Думала — вот оно, самое трудное. Дальше легче будет.
А дальше, к нам пришла Кристина.
Антоша привёл её знакомиться в июле.
Стояла невыносимая жара, но я , как и полагается матери,напекла всего — пироги, блины, салаты три штуки. Накрыла праздничный стол. Волновалась как девчонка, честное слово.
И тут вошла она — высокая, стильная, джинсы в облипку, волосы убраны вот так, небрежно, но видно что час потратила. Огляделась по сторонам. Вот именно — огляделась. Как смотрят на квартиру которую снимать собираются. Оценивают.
— Кристина, — представилась она. Руку протянула.
— Валентина Ивановна, — говорю я. — Проходите, я так рада,что Антоша наконец-то нас познакомил.
Она улыбнулась, показав свои красивые зубки.
Глаза же ,как были расчётливо холодные,так и остались .
Я это сразу заметила. Но себе говорю — Валя, не выдумывай. Посмотри на нее с другой стороны.Человек волнуется. Познакомитесь поближе — всё будет хорошо.
Антон сидел рядом с ней и светился весь от счастья. Смотрел на неё как на восьмое чудо света.
Ну и ладно, думаю. Ну и хорошо. Лишь бы ему хорошо было.
Они поженились через год.
На свадьбе я плакала — от радости, честно. Антоша такой красивый стоял, серьёзный. Кристина в белом платье — ну да, очень красивая, что тут говорить.
Тост я подготовила. Три раза переписывала.
Кристинина мама говорила дольше. Я не считала — просто заметила.
Ладно. Это не так важно.
После свадьбы мы виделись очень редко.
Я старалась не навязываться — понимаю, молодые, своя жизнь. Звонила раз в неделю. Приезжала раз в месяц, не чаще.
Каждый раз предупреждала.
Каждый раз привозила что-нибудь — пироги, варенье, Антошины любимые котлеты в контейнере. Кристина брала, говорила спасибо. Подчёркнуто вежливо. Очень правильно.И уносила молча на кухню.
Только однажды я случайно зашла на кухню и увидела — она выбрасывает мои котлеты в мусор. Прямо в контейнере.
Не открывала даже.От увиденного мне стало плохо. Почему? Я вышла. Ничего не сказав Кристине . Но в душе я плакала.
Антоше я не сказала ни-че-го.
Зачем? Чтоб он между нами разрывался? Нет . Не надо.
В ноябре я снова приехала с пирогами.
С капустой — Антошины любимые с детства. Встала в шесть утра, три часа у плиты. Завернула в полотенце, чтоб не остыли. Антошка накануне,когда мы созванивались ,сам сказал — мам, приезжай в субботу, я так соскучился.Вот я и собралась...
Звоню в дверь.
Наконец-то дверь открывает Кристина.
Халат, волосы не причёсаны — видно, не ждала она гостей. Смотрит на меня вопросительно .Молчит секунду, другую,А потом и вообще выдала :
--Почему вы без звонка приехали? — спросила она в дверях,не пуская меня в квартиру.
— Так Антоша же просил приехать, — говорю. Улыбаюсь. — Я пироги привезла, с капустой, он так любит...
— Антон не предупредил меня.
Стоит в дверях. Не двигается.
Я стою на пороге. С пирогами. Как побирушка какая-то.И мне так обидно стало.
— Кристиночка, — говорю мягко. — Может, зайдём в квартиру? Я на двух автобусах ехала всё-таки...
Молчит. Потом отходит. Медленно, будто одолжение делает.
Антошка выскочил из комнаты — обнял меня, затормошил.
— Мамуль! Какая ты молодецч что приехала ! О, пироги! Давайте скорей пить чай !
— Руки помой сначала, — говорю автоматически.
Он смеётся. Мой сын счастлив.Ничего вокруг не замечая ,тащит меня на кухню.
Кристина идёт следом. Молча.
Садимся пить чай. Антошка трещит про работу, про какой-то проект, про коллегу Димку который вечно всё путает. Я слушаю, смеюсь. Хорошо так — тепло.
Кошусь на Кристину.
Она сидит с телефоном. Листает. Изредка поднимает глаза — посмотрит и опять вниз.
— Кристиночка, — говорю. — Ты чай-то пей, остынет.
— Я не хочу чай.
— Ну кофе тогда, я сделаю...
— Не надо.Я у себя дома, захочу сама все сделаю.
Антошка делает вид что не слышит. Ест пирог да причмокивает.
Я пошла мыть посуду.Дурацкая привычка.
Сама — никто не просил. Просто раз.приехала вдом — помоги, не сиди.
Мою значит посуду , напеваю себе под нос любимую песенку , и вдруг слышу :
— Почему она опять здесь?
— Кристин, ну я же просил ее приехать...
— Ты сказал ЕЙ ? А меня ты спросил?
— Это моя мама...
— Я знаю кто это! Антон, я тебя сто раз просила — этот дом наш. Наш с тобой. А не проходной двор!
— Она раз в месяц приезжает...
— Мне достаточно этого.
Тишина.
— Антон. Или ты разговариваешь с ней. Или я сама ей всё скажу . Выбирай.
Я домыла посуду.
Тихо так всё поставила. Взяла полотенце. Сложила его аккуратно.
Они из комнаты вышли вдвоём.
Антоша,мой сын , смотрит в пол. Кристина же,наоборот, смотрит на меня. Прямо, спокойно — она вообще умеет вот так смотреть. Не моргает почти.
— Валентина Ивановна, — говорит. — Я хочу сказать вам кое-что. Без обид, хорошо?
— Говори.
— Я устала от неожиданных визитов. Мы взрослые люди, у нас своя жизнь. Предупреждайте меня заранее. Вам это понятно?
— Конечно, — говорю. — Милая ,я всё поняла.
— И ещё, — говорит. — Антон не умеет говорить вам нет. Поэтому скажу я. Приезжайте как можно реже . Не каждую неделю.Я устаю от вас.
— Но ,Кристина ,я езжу к вам раз в месяц,
— Этого тоже много.Делайте выводы.
Вот так. Спокойно. Как гвоздь забила.
Я смотрю на своего Антошку и не узнаю его.
— Антош, — позвала я его тихонько.
Молчит.
— Антон, — говорю громче.
Поднимает глаза. Смотрит на меня. В глазах — что? Вина? Страх? Не пойму.
— Тебе есть что сказать?
Молчит.
— Сынок. Мне уйти?
Тишина.
Кристина смотрит на него. Он смотрит на меня.
Молчит.
Всё.
Я пошла в прихожую.
Не торопясь. Достала пальто — то самое, рыжее, он мне на день рождения подарил три года назад. Оделась. Взяла сумку.
Пироги оставила на столе.
Пусть едят.
— Валентина Ивановна, — вдруг сказала Кристина за моей спиной. — Вы не обижайтесь. Я просто говорю как есть.
— Я знаю, — говорю. — Удачи вам.
И вышла.
Дверь закрылась за мной.Щёлкнул замок.
Вот этот звук — щелчок замка — я его до сих пор слышу. Иногда ночью просыпаюсь — и слышу.
В лифте я посмотрела на себя в зеркало.
Там такое мутное зеркало — видишь себя размыто, нечётко. Наверное к лучшему.
Стою и думаю — ну вот. Вот и всё.
Горько мне,очень. Но я не плачу.
Удивилась даже — думала, буду реветь. А нет. Пусто просто. Как комната из которой вынесли мебель. Стены есть — а внутри ничего.
Телефон завибрировал когда я уже домой заходила.
Антошка ,мой Антоша.
Не взяла.
Потом ещё раз , не выдержала — взяла.
— Мам.
— Что.
— Ты как?
— Нормально.
— Мам, она не хотела... она просто...
— Антош, — говорю. — Не надо.
— Что не надо?
— Объяснять . Я всё поняла. Она хозяйка в доме — её право. Я приняла.
— Мам...
— Одно скажи мне.
— Что?
— Когда я спросила — мне уйти — ты почему молчал?
Тишина в трубке.
— Я не знал что сказать,
— Ты не знал. — Я помолчала. — Антош, я тебя одна растила. Двадцать три года. Я это тебе говорю не для того ,чтобы ты виноватым себя чувствовал. Я говорю чтоб ты понял — я для тебя не чужой человек. Я твоя мама. И когда я стою в прихожей с сумкой и спрашиваю — мне уйти — ты мог что-нибудь сказать.-- Что угодно, Антош. Да или нет. Любое слово. Но не молчать.
— Мам, мам, прости.
— Иди к жене, — говорю. — Не ссорьтесь из-за меня.
— Мам!
— Спокойной ночи, сынок.
Кладу трубку.
Сижу на кухне в пальто. Рыжем. Его подарке.
Не снимаю.
Соседка Люда пришла сама — не звала я её. Просто чувствует, старая карга, когда надо прийти.
Поставила чайник. Достала откуда-то печенье. Сидит напротив.
— Рассказывай.
Рассказала. Всё, с начала.
Она слушала. Не охала, не ахала. Только когда про молчание его — вздохнула.
— Люд, — говорю, — скажи мне честно. Я сама виновата?
— В чём?
— Ну... избаловала? Не так воспитала? Почему он молчит?
Она думает.
— Валюша — говорит. — Ты хорошая мать. Но он слабый мужик. Это не твоя вина и не его — просто такой уродился. Таких жёны ведут. Он и дальше будет молчать — не со злости, не потому что не любит. Просто он не умеет иначе.
— И что мне делать с этим?
— Принять, — говорит Люда. — Или не принять. Третьего нет.
Антоша приехал через неделю.
Один. Без Кристины.
Мы не помирились вдруг и красиво. Не было слёз, объятий, красивых слов.
Кристинане позвонила. Я не поехала мириться.
Антоша приезжает ко мне сам — раз в две недели. Без предупреждения .
Пироги я пеку.
Он забирает с собой.
Что с ними дома происходит — не знаю. Не спрашиваю.
Главное что берёт.
Пока берёт — пеку.