Они ушли в лес в тот самый день, когда по всем каналам говорили о приближающемся астероиде и грядущем конце света.
- Столкновение неизбежно, - вещал учёный с безумными горящими глазами.
Максим, бывший программист, выключил телевизор, посмотрел на жену Иру и семерых таких же, как они, потерянных душ, собравшихся в его квартире.
- Мы не будем ждать смерти в бетонной коробке. Мы уйдём. Подальше, в глушь, где нас не достанут. Переждём и спасемся...
Они верили, что конец света - это огненный шар и мгновенная смерть. Так учил их учитель, Валерий Семенович. Так верили все участники их собраний, члены их маленького сообщества.
Они не знали, что конец может быть тихим, медленным и очень, очень голодным.
Первые месяцы в глухой тайге, за сотню километров от ближайшего посёлка, ещё напоминали романтику выживания. Построили землянки, ловили рыбу, собирали ягоды и коренья. Ждали, когда стихнут далёкие взрывы и можно будет вернуться к руинам прежнего мира.
Но взрывов не последовало. Только тишина. Рация, которую они берегли, хрипела одним белым шумом. Астероид, как потом выяснилось, пролетел мимо. Мир не кончился. Просто они сами выпали из него. Но участники этого спасительного похода об этом не знали.
Голод пришёл на второй год. Рыба ушла из реки, белка и птица будто вымерли. Съели все запасы, все кожаные ремни и даже ботинки. Первым умер старик Василий - самый слабый и уязвимый. Они похоронили его с почестями, как мученика. А ночью Максим, которого мучили спазмы в пустом желудке, после долгих размышлений решился и откопал тело.
- Мы не можем просто так закопать белок, когда сами умираем от голода, — сказал он, и в его глазах горел не огонь веры, а животный голод.
Ира плакала, но ела. Ели все. Давясь от отвращения и наслаждаясь вкусом свежеприготовленного мяса.
Это была черта. Переступив ее, они перестали быть людьми, ждущими конца света. Они стали его служителями. Его жрецами. Их богом стал Голод, а ритуалом - охота. Им больше не нужно было возвращаться в город - там их не ждало ничего, кроме пустоты, нищеты и разрушенных жизней.
Они больше не хоронили своих умерших. Они их «причащались». А потом поняли, что мясо диких животных - это скудная, тощая пища. А в лесу, особенно осенью, ходят другие. С полными рюкзаками, с жирком на боках, пахнущие мылом и городской едой.
Первой жертвой стал грибник. Мужичок в камуфляже, с корзиной лисичек. Он вышел на их поляну, обрадовался:
- О, люди! Заблудился я, ребята!
Его накормили похлёбкой, а когда он уснул у костра, Максим аккуратно, как научился у отца-охотника, перерезал ему горло. Крика почти не было, зато мяса оказалось много - хватит надолго. И оно было таким вкусным, нежным, питательным...
Они обустроили ловушки: ямы с кольями, замаскированные под тропы, силки на тропинках. Сам их лагерь превратился в уютную ловушку. Дымок от костра, будто бы случайная вырубка — приманка для потерявшихся.
Ира, бывшая учительница пения, вела «учёт». Она завязывала узелки на отдельной верёвке за каждого «гостя». Сначала это были случайные люди: турист-одиночка, пара незадачливых охотников. Потом они стали целенаправленно охотиться. Выслеживать группы и заманивать по одному.
У них выработался ритуал. Они не просто убивали. Они «благодарили дар» у костра. Потом разделывали тушу, как лося. Кости закапывали в «священной» роще. Мясо солили и коптили в специальной землянке-кладовой. Кожу использовали в хознуждах. Отходы и все лишнее просто сжигали.
Один из членов общины - бывший студент-биолог Лёха - не выдержав такой жизни, сошёл с ума. Он отказался от «дара», пытался есть только скудные дары леса. Постоянно бормотал, что они теперь не лучше того астероида. Максим лично провёл «освобождение» Лёхи.
- Ты стал слабым звеном. Но даже слабое звено принесет пользу общине.
Его мясо было жёстким и пресным, но и его съели. Правда, без привычной благодарности.
Они медленно мутировали. Не физически, а душевно. Их глаза привыкли видеть в каждом человеке, вышедшем из чащи, не гостя, не спасительную нить к миру, а ресурс. Охотничий азарт сменился холодным хозяйским расчетом мясника. Они различали людей по качеству: «саловатый» старик, «тощая» женщина-туристка, «нежный» подросток. У них были свои предпочтения.
Их мир сузился до границ охотничьих угодий. Они боялись выходить за их пределы, к людям. Потому что люди там - не еда. Они - судьи. А они уже давно перестали быть теми, кого можно судить по человеческим законам. Они были чем-то другим. Лесными тварями, которые когда-то забыли, как быть людьми.
Однажды осенью они поймали девочку. Лет десяти. Она отстала от группы юных туристов. Плакала, звала маму. Ира, та самая, что вела учёт узелками, долго смотрела на неё. В её глазах что-то дрогнуло — осколок памяти о том, что у неё самой могла бы быть дочь. Она подошла к девочке, вытерла ей слёзы.
- Не плачь, - хрипло сказала Ира. - Сейчас всё будет хорошо.
А потом обняла её, чтобы девочка не видела, как Максим подходит сзади с заточкой.
В ту ночь Ира не ела. Она сидела у костра и смотрела на верёвку с узелками. Их было много. Целая гирлянда смерти. Она представила себе мать той девочки, которая ждёт её на турбазе, которая зовёт её, которая уже никогда не дождётся. Ира вдруг ясно, с ледяной чёткостью осознала: астероид-то пролетел мимо. Конец света так и не наступил. Он наступил только здесь, для них. И они сами стали этим концом для всех, кто сюда попадал.
Она подняла глаза и встретила взгляд Максима. Он сидел напротив, обгладывая кость. В его взгляде не было ни вопроса, ни упрёка. Было лишь спокойное понимание. Он кивнул на чашку с похлёбкой, стоявшую перед ней. Мол, ешь. Не выделывайся. Ты часть всего этого.
Ира медленно взяла чашку и сделала глоток. И лес вокруг, тёмный, бесконечный, проглотил ещё одну крупицу чужой жизни, ещё один крик, которого никто не услышал. А они сидели у своего костра и ждали следующего дара. Потому что конец света — это не астероид и не большой взрыв, а утрата всего человеческого, смерть души.
конец
автор Инга Светлоярова
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и оставляйте комментарии!