— Тема, она у нас уже третью неделю, — напомнила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.
— И что? — Он не отрывал взгляда от экрана телефона.
— А то, что просилась она к нам всего на три дня!
— Обстоятельства, — развела руками жена. — Не все зависит от нас, ты и сама знаешь.
— Знаю, — согласилась я. — Но, Тема, она…
— Лина, ну хватит, — взмолился муж. — Я понимаю, тебе нелегко, но…
— Она твоя сестра, — перебила я, чувствуя, как внутри нарастает глухая обида. — Хорошо, Тема, я поняла.
Все начиналось так невинно. Кира, его двоюродная сестра, позвонила как-то мужу, сбивчиво рассказала, что едет в наш город по делам и ей, буквально на три дня, нужно где-то остановиться. «Только документы оформить, Темочка, и все», — пела она в трубку. Муж, конечно, спросил моего разрешения. Я, пожарив, что три дня — это не три месяца, и даже не три недели, дала согласие.
«Знала бы я, на что подписываюсь!» — теперь лишь горько усмехалась я про себя.
По истечении обещанных трех дней Кира, разумеется, никуда не собиралась. «Там проволочки какие-то, — поморщилась она, — Вы же знаете, как это бывает, вечно все перепутают, все не так сделают, а потом доказывай, что ты не верблюд. Сказали ждать, короче».
«А сколько ждать?» — вопрос застыл на моих губах, но я снова прикусила язык.
Вскоре я с неприятным удивлением обнаружила, что мой любимый крем, купленный не так уж и давно, стремительно подходит к концу. А потом и вовсе застала Киру с ним в руках.
— Эм… Это мой крем, — осторожно сказала я.
Кира лишь проигнорировала мои слова, словно и не услышав, и тут же перевела разговор на совершенно отвлеченную тему. Чуть позже я решила поговорить с мужем.
— Тема, — начала я, стараясь говорить как можно мягче. — Кажется, Кира пользуется моим кремом.
Артем поднял глаза от телефона и выжидательно посмотрел на меня.
— Ну и что? — спросил он после небольшой паузы. — Тебе жалко, что ли? Она же гостья…
«Гостья, которую я не приглашала», — пронеслось в голове, но я снова промолчала.
Кира беспардонно пользовалась моими кремами и косметикой, оставляя после себя лишь пустые флаконы и недоумение. Кухонная раковина неизменно была завалена грязной посудой, душевая кабина – с разводами, а газовая плита, словно поле битвы, вся была в засохших пятнах после её кулинарных экспериментов.
«Ты бы хоть плиту вымыла после себя», – однажды попросила я, стараясь звучать как можно мягче.
«Да вымою я, вымою, не придирайся!» – отмахнулась Кира, и на этом всё закончилось, как и всегда.
Кран, что на кухне, что в ванной, она оставляла приоткрытым, словно воду на Земле было бесконечно много. Мои замечания и просьбы тонули в её неизменном «Отстань!».
Когда я хотела вдохнуть в квартиру свежего воздуха, Кира тут же начинала возмущаться: «Мне дует!» – и захлопывала окна, погружая наши общие пространства в затхлую тишину. Вскоре выяснилось, что солнце ей тоже невзлюбилось. «У меня аллергия на него», – заявила она и принялась опускать жалюзи во всех комнатах. Наша некогда светлая обитель превратилась в сумрак, где я чувствовала себя то кротом, то кровопийцей.
А ещё у неё была совершенно невыносимая привычка – обуться, а потом, уже стоя на пороге, вспомнить, что ей что-то ещё нужно. И, конечно, вернуться в прихожей, разумеется, не снимая обуви. Кира была воплощением хаоса и громогласности. Её нескончаемые, громкие разговоры, казалось, сотрясали стены, что для меня, истинного интроверта, было сродни пытке.
За маской шумности скрывалась ещё одна «прелестная» особенность – вместо того, чтобы подойти и спросить или сказать что-либо, она предпочитала кричать на всю квартиру. «Тема!» – разносилось из кухни, адресованное моему мужу, сидящему за компьютером в гостиной. – «А помнишь, как мы с тобой в детстве кидали листья на балкон теть Свете?»
«Помню!» – отзывался в ответ муж.
«А помнишь, как она называла своего мужа дядь Диму?»
«Деловая колбаса, на веревочке оса!» – вторил Артём, хохоча.
И таких воспоминаний у них была бездна, которые они считали необходимым обсуждать, возвышая голос до неимоверных пределов. Казалось, они с Артёмом жили в параллельной реальности, где законы логики и здравого смысла просто не действовали. Когда Кира умудрилась потерять ключ от квартиры, муж отреагировал с удивительным спокойствием: «Ничего, катастрофы не произошло».
Мой гардероб, видимо, представлял для Киры особый интерес. Я не раз заставала её у своего шкафа, восхищённо щебечущую: «Ах, какая прелесть! Мне так нравится твой вкус! Можно, я померяю вот это платье? А вот этот костюм?» Она настаивала, пока я, наконец, не разрешала ей примерить всё, что ей приглянулось.
На горизонте маячили важные переговоры с заморскими клиентами. На кону был контракт на полтора миллиона, и я должна была выглядеть безупречно – как человек, которому можно доверить такие деньги. А не как женщина, которую третью неделю изводит неугомонная родственница мужа.
Еще в субботу я привела в порядок свой лучший костюм, в котором ощущала себя полководцем. В воскресенье были подготовлены документы, сделан маникюр, и я отправилась спать с блаженной мыслью: утром встану в шесть, неторопливо приму душ, уложу волосы – и буду королевой переговоров.
Но, как гласит народная мудрость, мечтать не значит обладать. Утро началось с того, что ванная комната оказалась занята.
Я постучала. За дверью, под аккомпанемент журчащей воды, Кира бесстыдно распевала какую-то попсовую чушь. В шесть тридцать она все еще пела. В шесть сорок пять я постучала снова.
— Кира, мне нужно в ванную! — крикнула я, пытаясь пробиться сквозь звуковой барьер.
— Сейчас-сейчас! — безмятежно отозвалась она, словно время для нее остановилось.
«Сейчас» растянулось до семи пятнадцати. Когда Кира наконец выплыла из-за двери, облаченная в мой халат и укутанная моим полотенцем, я потеряла остатки самообладания.
— У меня переговоры! — взревела я, стараясь не взорваться. — Важные переговоры! Мне нужно помыть голову!
— Ой, — Кира изобразила наигранное сочувствие, но в ее маленьких, цепких, как у хорька, глазах мелькнул зловещий огонек. — Ну, извини… Хотя у тебя же вчера еще волосы были чистые, я видела. Они что, за одну ночь успели погрязнеть?
В этот момент мне остро захотелось придушить ее тем самым полотенцем.
— Так, спокойно, — велела я себе, — пока я буду тебя душить, а потом прятать тело, переговоры начнутся. Лучше я отложу экзекуцию на потом.
Облегченная душем, я двинулась к шкафу, чтобы достать свой заветный костюм… И обомлела: на лацкане пиджака темнело предательское пятно. То ли от кофе, то ли от чего похуже.
— И когда только успела? — промелькнула шальная мысль.
Мое лицо, вероятно, приняло поистине грозное выражение, потому что Кира вдруг сникла.
— Ой… Я просто померила его… — пролепетала она, виновато опустив глаза. — Я даже не знаю, откуда оно…
Я смерила ее таким взглядом, что она тут же замолчала.
— Вот чем хочешь выводи, — процедила я сквозь зубы, — но чтобы его тут не было. Поняла меня?
На переговоры пришлось надевать другой костюм, гораздо менее эффектный.
Переговоры прошли успешно. Когда вечером я вернулась домой, Кира молча показала мне мой костюм. Темного пятна, к счастью, не было, зато на его месте красовалось другое, светлое, словно выцветшее.
— Ты же сама сказала, чем хочешь выводи, — улыбнулась Кира, словно ребенок, которому удалось провести взрослого. — Ну, я и вывела.
— Ты его вывела вместе с пигментом, — тускло отозвалась я, наблюдая за плодами ее «мастерства». — Молодец, чего уж там.
Артем на мою жалобу снова пожал плечами:
— Катастрофы не произошло, — сказал он максимально буднично. — Я куплю тебе другой костюм. Завтра же. Давай?
Я согласилась.
Спустя несколько дней Кире срочно понадобился автомобиль Артема. Он, помнясь, все же уступил ей своего «коня».
Буквально через пару часов раздался звонок: Кира, захлебываясь рыданиями, сообщила, что попала в аварию. Сама она чудом осталась невредима, но машина… машину смяло в лепёшку.
— Кира-а-а! — затянул Артем в трубку. — Тебе же ехать две остановки! Ну как ты могла?!
— Не знаю! Не знаю! — истерично вторила она. — Это он сам виноват!
«Он» оказался столбом, в который Кира с грацией слона в посудной лавке и вписалась. Ремонт обещал вылиться в кругленькую сумму.
«Вот тебе и катастрофа», — мелькнуло у меня в голове.
Кира, разумеется, от предложенной уплаты ремонта отказалась.
— Денег нет! Нету!
Артем выдержал паузу, а затем отрезал:
— Найди.
— Да откуда мне…
— Из дома, — окончательно решил Артем. — Возвращайся. И делай что хочешь: бери кредит, продавай квартиру, но ремонт оплатишь. До конца месяца. Поняла?
Кира поняла. За час собрала вещи и отбыла. Деньги Артему она так и не перевела, зато исчезла из нашей жизни навсегда.