«Я отдыхаю, а ей пусть работает», — прозвучал голос мужа по телефону, за которым последовал смешок. «Куда она денется? Пусть трудится, ей это полезно!»
Нина замерла в прихожей. Первым порывом было ворваться в гостиную и устроить скандал, но, поразмыслив лишь мгновение, она отмела эту мысль.
Её план будет куда изящнее… Ха-ха.
Первый удар пришёлся три недели назад. Привычно запустив банковское приложение, Нина обнаружила, что отложенные на замену окон средства исчезли.
В панике она бросилась к мужу за объяснениями. Тот, смущённый, признался, что… всё же приобрёл двигатель для своего мотоцикла.
«Двигатель?» — изумилась Нина. «Неужели это было так срочно?»
«Представь себе, да, — отозвался Вова, — старый уже еле дышал».
«Правда? А окна? — её голос начал набирать гневные нотки. — Наши окна, значит, не «еле дышат»?»
«Да ладно тебе, — отмахнулся муж. — Поменяем твои окна, не волнуйся».
«Мои окна?! Не наши?! То есть, тебе просто не нужны нормальные окна?»
«Ну хватит уже…» — Вова сморщился. «Я случайно увидел объявление, цена была такая, что не удержался. В магазине он в три раза дороже!»
«А почему мне не сказал? — не сдавалась Нина. — Почему не спросил? Ведь с тех пор, как ты уволился, деньги откладываю только я!»
Муж насупился и пробурчал, что всё вернёт.
Тревога не давала Нине покоя, и, наконец, она, не в силах больше сдерживаться, позвонила дочери, изливая ей всю свою боль.
— Мама, это просто возмутительно! — взорвалась Алена. — Он же тебя откровенно грабит! Сколько лет этому его мотоциклу? Лет двадцать, не меньше? Я еще в школе училась, он уже возился с ним…
— Допустим, он мне лжет, — тихо ответила Нина, — но как мне это доказать? Как вытащить правду на свет? Ты же знаешь, я никогда не стану рыться в его вещах или проникать в его переписку.
— А почему бы и нет? В данном случае это необходимо, — с откровенной резкостью бросила Алена. — На одних принципах далеко не уедешь. Если ты хочешь поставить его на место и потребовать ответа, возможно, стоит ими и поступиться.
Ее слова перекликались с тем, что чуть раньше сказала соседка Тамара, когда Нина, захлебываясь эмоциями, пожаловалась ей, собравшей подписи для управляющей компании.
— Моя сестра тридцать лет терпела мужа, — вздохнула Тамара. — Он не пил, не бил, но вечно копался в каком-то приемнике, что-то латал. И вот однажды Лидка упала на кухне, ноги подкосились от давления. Он сидел в соседней комнате. Услышал, как она рухнула, вышел, постоял… и вернулся к своему приемнику. Скорую, правда, он вызвал, но бригада приехала лишь спустя сорок минут.
- А дальше что? – тоскливо спросила Нина.
– Развелись, и все, – отрезала Тамара, не вдаваясь в подробности.
На следующий день муж вновь обратился к Нине с просьбой о деньгах, на этот раз на несуществующий карбюратор.
– Последняя деталь осталась, – уверял он.
– Нет, – твердо сказала Нина.
– В каком смысле? – удивился Вова, пытаясь понять, не ослышался ли он.
– В прямом. У меня больше нет денег.
Муж замер на пару секунд, затем развернулся и, словно тень, растворился в глубине гостиной.
Но на следующий день начался настоящий бунт. Обиженно надувшись, он игнорировал Нину, хлопал дверями, устраивал беспорядок.
– Детский сад, ясельная группа, – думала Нина, с ледяным спокойствием встречая его выходки.
С этого же дня она начала вести особую тетрадь, куда скрупулезно записывала все расходы мужа. Итоговая сумма оказалась ошеломляющей. Тетрадь заводилась не зря – Нина чуяла, что этот список когда-нибудь ей пригодится.
Когда Вове надоело изображать обиженного ребенка, и он вновь принялся выпрашивать у Нины деньги, она задала прямой вопрос:
– А почему бы тебе снова не устроиться на работу и не начать зарабатывать хотя бы на собственные нужды?
– Ну… – Вова потупил взгляд, словно ребенок, пойманный на лжи. – Я искал, но, ты же понимаешь, кризис… Сейчас всех сокращают. Куда меня возьмут в моем возрасте? Молодые в затылок друг другу дышат, а тут я…
– Можно работать и не по специальности, – заметила Нина, не опуская взгляда.
– Ты на что намекаешь? – сощурился Вова, пытаясь угадать ее подтекст. – Что я должен в грузчики податься? Или, может быть, в дворники?
– Я намекаю на то, что ты полгода без дела сидишь, – отрезала женщина, – и при этом ведешь себя как подросток, которому строгая мама не дает денег на карманные расходы. Вова, тебе правда нисколько не стыдно?
Муж не нашел, что возразить, и снова демонстративно удалился в гостиную, оставив Нину наедине с его молчаливым обвинением.
«Почему ты просто терпишь его, мама?» — Алена, встревоженная, говорила с ней по телефону.
«Ну… Мы вместе уже больше двадцати лет…» — осторожно начала Нина.
«Пф-ф… И это всё? Слабоватая причина,» — фыркнула Алена. Некоторое время в трубке повисла тишина, прежде чем дочь продолжила: «Да выгони ты его к чертям, мам!»
Нина должна была бы возмутиться, возразить что-нибудь вроде: «Как ты можешь так говорить об отце!», но слова застряли в горле. И дело было не только в том, что Вова был отчимом Алены, появившимся в ее жизни, когда та была подростком. Дело было в том, что дочь была абсолютно права.
«Я вот своего парня-пополамщика прогнала,» — поделилась Алена, — «и стало как-то легче. Проще, что ли…»
«Проще…» — выдохнула Нина, ощущая горькую зависть. — «У вас, молодежи, все так просто и легко».
«Зато у вас сплошные заморочки,» — не осталась в долгу дочь. — «Всех людей вашего поколения знаю, и у всех одна беда. Вы живете с какой-то дикой виной, вечно чувствуете, что кому-то что-то должны. Комплекс мессии, не иначе. Хотя на самом деле вы… то есть, ты, мама, должна только себе. Ты у себя одна. Так что хватит тащить этот чемодан без ручки».
«То есть, ты предлагаешь развестись?» — спросила Нина, чувствуя, как внутри что-то начинает шевелиться.
«Это уже тебе решать. Твой брак, твоя ответственность. Но если больше не хочешь везти его на своей шее…» — Алена обрывала фразу, и тишина, повисшая в воздухе, говорила красноречивее всяких слов. — «Сделай хоть что-нибудь, чтобы это прекратить».
Тамара, соседка, слушавшая разговор краем уха (хотя это было исключено, ведь Алена жила в другом городе и с Тамарой была знакома лишь поверхностно), была настолько солидарна с словами дочери, что Нина невольно задумалась, не сговорились ли они.
«Я бы на твоем месте, на всякий случай, так сказать, посоветовалась с юристом,» — добавила Тамара, словно подхватывая мысль.
Нина действительно поговорила с адвокатом. И узнала, что квартира, в которой они жили с Вовой, — единственная, принадлежавшая Нине, — останется за ней после развода.
И вот, этот самый «всякий пожарный», похоже, настал. Нина шагнула в гостиную и остановилась, вперив взгляд в мужа. Вова мгновенно сбросил звонок.
— Ты чего такая? — спросил он, уловив напряжение в её лице.
— Ничего, — отозвалась Нина, — просто устала.
— А, ну ладно. Ужинать будем?
— Будем, — выдохнула Нина.
Она разогрела ужин, а после достала тетрадь, где вела бухгалтерию семейных трат, и безмолвно положила её перед ним.
— Что это? — Вова вопросительно склонил голову.
— Твои расходы, — её голос звенел сталью, — которые оплачиваю я.
Лицо Вовы неуловимо напряглось.
— И к чему это всё?
— К тому, — Нина встретила его взгляд, — что так больше продолжаться не может.
Вова застыл, ожидая продолжения, его молчание было красноречивее слов.
— Полгода я тебя тяну, Вова, — её пальцы нервно теребили край тетради. — Сначала я верила — тебе стыдно, и ты ищешь выход. Но когда ты взял мои деньги без спроса, а потом… потом ты заявил кому-то, что мне полезно вкалывать, пока ты отдыхаешь… Я поняла: это финиш.
Вова судорожно сглотнул.
— Да, я всё слышала, — голос Нины стал тише, но от этого только злее. — И мне совершенно неинтересно, кому ты это сказал. Я ухожу, Вова. Потому что квартира — моя.
Она помолчала, давая словам обрести вес, и добавила:
— И я даю тебе неделю на поиски работы. Не найдёшь — выметайся. Понял?
Вова понял. Вскоре он нашёл работу сторожем. Мотоцикл свой продал, вернув деньги Нине. Пока они живут под одной крышей. Но надолго ли? Они и сами не знают. Время покажет. Хотя… разве такие люди меняются?