Дмитрий сидел в своём кабинете, когда Ольга Александровна положила перед ним документы о похоронах. Он механически листал бумаги, не вчитываясь в текст.
— Вам придётся присутствовать, — сказала помощница. — Иначе пресса устроит настоящую травлю.
Он кивнул, понимая, что выбора нет. Пять лет назад его жизнь разлетелась на осколки, когда Жанна ушла. Теперь она умерла, а он так и не смог простить её предательство.
Дмитрий не любил женщин с детства. Родная мать била его и запирала в чулане на сутки. Когда его забрали в детский дом, он почувствовал облегчение. Потом появилась приёмная семья, два счастливых года — и снова разрушение. Приёмная мать ушла к другому мужчине, оставив отца в слезах. С тех пор Дмитрий решил: женщинам нельзя доверять.
Но Жанна оказалась особенной. Она была сильной, яркой, со своим мнением. Перед свадьбой он поставил условие: никаких детей. Она согласилась, хотя явно надеялась, что он передумает.
Чтобы подстраховаться, Дмитрий попросил друга Женьку найти специальные таблетки. Тот принёс большую упаковку без этикеток.
— Это редкое лекарство, не распространяйся, — сказал приятель.
Дмитрий был спокоен. Семь лет они прожили счастливо. Он начал верить, что Жанна действительно его любит. Но однажды она объявила о беременности.
— Когда родится ребёнок, ты полюбишь его, — сказала она.
— Чей это ребёнок? — голос Дмитрия был ледяным.
Жанна побледнела:
— Твой, конечно. Ты сошёл с ума?
Он выскочил из дома и провёл ночь в гостинице, заливая боль алкоголем. На следующий день вернулся с ультиматумом: признаться в измене, избавиться от ребёнка, или уходить.
Жанна смотрела на него заплаканными глазами:
— Это твой ребёнок. Одумайся.
— У тебя сутки, — бросил он и уехал на работу.
Когда вернулся вечером, квартира была пуста. На столе лежала записка: "Лечись, пока не поздно".
Дмитрий крушил всё подряд, пил, снова крушил. Потом понял, что ненависть съедает его изнутри, и пошёл к психологу. Два года терапии изменили его. Он научился отпускать прошлое, перестал винить всех женщин в грехах своей матери. Даже появилась мысль найти Жанну, извиниться, помочь. Но гордость останавливала.
На похоронах было немного народу — соседи, несколько общих знакомых. Оказалось, Жанна жила в частном секторе у какой-то бабушки. Дмитрий стоял у края могилы, чувствуя на себе взгляды людей. Ему было невыносимо стыдно.
«Почему я чувствую себя виноватым? Это же она мне изменила», — твердил он про себя.
Не дожидаясь окончания церемонии, он развернулся к выходу. Внезапно рядом возникла цыганка. Она схватила его руку, посмотрела на ладонь и отбросила её:
— Бежишь? Зря. Прошлое всё равно настигнет. Повернись к нему лицом — тогда всё решится.
Дмитрий замер, потом медленно развернулся и вернулся к могиле.
Когда гроб опустили в землю, к нему подошла дряхлая старушка с маленькой девочкой.
— Ты Дмитрий? — спросила бабушка. — На, теперь тебе воспитывать. Жанна говорила, что ты не хочешь, но мне с ребёнком что делать? Я одной ногой в могиле.
Она исчезла так же быстро, как появилась. Дмитрий в оцепенении смотрел на девочку. Женька, стоявший рядом, присвистнул:
— Ничего себе, Дим. Она же твоя копия. Тут и экспертиза не нужна.
В голове у Дмитрия гудело.
— Это не может быть мой ребёнок. Ты же сам давал мне таблетки!
Женька растерянно посмотрел на него:
— Какие таблетки? Дим, это были обычные витамины. Я не хотел, чтобы тебя за ненормального считали.
Мир перевернулся. Дмитрий не мог поверить в то, что услышал.
— Бог ты мой, — бормотал Женька, отходя в сторону. — Неужели из-за беременности вы расстались?
Дмитрий долго смотрел на девочку. Она действительно была похожа на него — те же тёмные глаза, тот же упрямый подбородок.
Ольга Александровна взяла ребёнка за руку:
— Пойдём, милая, поедем в красивый дом. А Дмитрий Сергеевич завтра решит, что делать. Тебе и так сегодня тяжело.
Весь вечер он наблюдал, как помощница пытается наладить контакт с девочкой по имени Алиса. Та отвечала односложно, избегала взглядов.
— Бедный ребёнок, — вздохнула Ольга Александровна. — Мамы нет, дом чужой, всё незнакомое. Что с ней теперь будет?
Ночью Дмитрия разбудил тихий плач. Он подошёл к комнате Алисы и услышал:
— Мамочка, почему ты меня не взяла? Ты говорила, что папа будет меня любить, но он не хочет меня видеть. Мамочка, вернись, забери меня.
Дмитрий вошёл в комнату. Девочка вжалась в кровать, испуганно глядя на него. Он присел рядом:
— Алиса, прости меня. Я не знал... Я никогда не общался с детьми и не умею. Но я постараюсь научиться. Чтобы мы с тобой могли подружиться.
Алиса осторожно коснулась его руки:
— Мама говорила, что ты хороший. Просто не хочешь, чтобы другие это видели. Почему?
— Не знаю. Мне казалось, добрые люди — слабые.
— Неправда, — покачала головой девочка. — Моя мама была самой доброй и самой сильной. Ей было очень больно, но когда я заходила, она всегда улыбалась. Я почти не плакала, когда она умерла. Бабушка сказала, что теперь маме не больно. Ещё она сказала, что мне теперь в детском доме жить.
Дмитрий почувствовал физическую боль в груди. Только сейчас он по-настоящему осознал, что натворил. Своими руками загнал в могилу любимого человека и обрёк ребёнка на одиночество.
Он осторожно обнял маленькие плечи:
— Если ты меня простишь, мы попробуем. Будем лучшими друзьями. Я научусь быть хорошим папой, только помоги мне.
Алиса заглянула ему в глаза:
— Ты не отдашь меня в детский дом?
— Никогда. Честное слово.
Она подумала, потом обхватила его шею ручками и тихо вздохнула. Дмитрий боялся пошевелиться. Они долго сидели так. Потом дыхание девочки выровнялось. Он уложил её, укрыл одеялом и прилёг рядом на краешек кровати, чтобы она не испугалась, проснувшись.
Засыпая, он прошептал:
— Жанна, прости меня. Обещаю, наша дочь будет самой счастливой.