Полина уронила телефон прямо на конспект по финансовому анализу. Мать звонила третий раз за час, а это могло означать только одно: или кто-то умер, или что-то с кафе. Первые два раза Полина сбросила — до экзамена четыре дня, тридцать шесть билетов сами себя не выучат. На третий ответила.
- Полина, приезжай домой, нам нужно серьёзно поговорить, - голос у Веры был ровный, но с такой натянутостью, от которой хочется сразу спросить «кто умер».
- Мам, у меня сессия на носу, я физически не могу. Два часа в одну сторону на автобусе.
- Это важнее любой сессии.
- Мам, ну что случилось-то?
- По телефону не буду, приезжай.
Она училась на четвёртом курсе экономического, шла на красный диплом и уже договорилась о стажировке в аудиторской компании «Крафт» на лето. Стажировка с перспективой трудоустройства, таких мест всего три на весь поток. Четыре года Полина просидела в библиотеке, пока однокурсницы ходили по кофейням, и бросать всё из-за очередного совещания по поводу несчастной «Берёзки» не собиралась.
«Берёзка» — придорожное кафе на трассе в сорока километрах от города. Принадлежало семье лет пятнадцать. Когда-то, ещё при бабушке Зине, дело кормило нормально: дальнобойщики тормозили, местные заходили, летом на веранде не протолкнуться. Потом бабушки не стало, кафе перешло к отцу Полины, Сергею, и с тех пор покатилось под откос. Отец вкладывался в ремонт, который не доделал, закупал продукты, которые портились, нанимал поваров, которые увольнялись через месяц из-за задержек зарплаты. Мать Вера работала там же — считала выручку, которой вечно не хватало.
Полина всё-таки поехала. Два часа в автобусе пыталась читать конспект, но буквы прыгали — дорога разбитая, а мысли ещё хуже.
***
На кухне сидели втроём: отец с калькулятором, мать с блокнотом, и старший брат Артём, который выглядел так, будто не спал двое суток.
Артёму было двадцать семь, хотя на вид все тридцать пять. Шесть лет назад он бросил техникум «на одно лето, помочь родителям», и с тех пор из «Берёзки» не вылезал. Работал и за повара, и за грузчика, и за уборщика, получал от отца какие-то деньги на карманные расходы и жил в родительском доме, потому что на съёмное жильё не хватало.
- Садись, - сказал Сергей дочери, не поднимая головы от бумаг. - Разговор будет длинный.
- Пап, у меня экзамен через четыре дня, я правда не могу надолго.
- Сядь, - повторил он другим тоном, и Полина села.
Вера поставила перед ней чашку и положила на стол стопку бумаг, исписанных мелким почерком отца. Полина узнала его манеру — цифры столбиком, как в школе учили.
- Ситуация такая, - начал Сергей. - Долг поставщикам четыреста двадцать тысяч. Плюс сто восемьдесят за аренду земли, два квартала не платил. Плюс коммуналка — ещё девяносто. Итого почти семьсот тысяч.
- Это много, - согласилась Полина, хотя прекрасно понимала, что для семейного кафе это не просто много, а катастрофа.
- Это ещё без кредита, - добавила Вера. - В прошлом году взяли триста тысяч на ремонт кухни, ежемесячный платёж семнадцать тысяч. Осталось платить два с половиной года.
- Короче, круглый миллион набегает, если всё сложить, - тихо сказал Артём и откинулся на стуле.
- Не миллион, а около того, не пугай сестру, - поправил его Сергей.
- Да какая разница, пап? Чистыми в месяц выходит тысяч сорок, и это в хороший месяц, - Артём постучал пальцем по столу. - Мы эти долги до пенсии не закроем.
Полина переводила взгляд с отца на мать и обратно, ожидая, когда они наконец скажут, зачем её вызвали. Не для того же, чтобы она столбик цифр посчитала.
- Мы с матерью всё обдумали, - Сергей наконец поднял глаза на дочь. - Единственный способ вытянуть кафе — не тратить деньги на наёмных работников. Если мы все четверо встанем, за лето закроем минимум половину долга. Лето — сезон, дальнобойщики, дачники, все по трассе ездят.
- Подожди, - Полина уже начала догадываться. - Я тут при чём?
- При том, что ты часть этой семьи, - отрезал Сергей. - Бросай учёбу и вставай за прилавок. Тебе нужно выйти работать в кафе. С мая по сентябрь. Потом вернёшься и доучишься.
- Пап, ты серьёзно?
- А я похож на человека, который шутит? - Сергей ткнул пальцем в стопку бумаг. - Вот это — шутки? Мне каждый день звонят и требуют деньги, а я обещаю, что расплачусь. Чем расплачусь?
***
- У меня стажировка с июня, - сказала Полина как можно спокойнее. - В «Крафте», аудиторская фирма. Если пропущу, второй шанс не дадут. Таких мест три на весь курс.
- Какая стажировка, Полина? Какая фирма? - Сергей даже привстал. - У нас семья в долгах по уши, а ты про стажировку.
- Это моё будущее, пап. Если возьму академический, красного диплома не будет. А без красного меня в эту фирму потом даже курьером не возьмут.
- Мы тебя двадцать лет кормили, одевали, в институт отправили, а ты за прилавок встать не можешь? - голос у Сергея стал громче. - Пять месяцев, не навсегда.
Вера молчала и смотрела в блокнот. Артём ковырял ногтем клеёнку на столе.
- Мам, скажи что-нибудь, - попросила Полина.
- Отец дело говорит, - тихо ответила Вера, не поднимая глаз. - Нам сейчас очень тяжело, и если ты поможешь, мы выкарабкаемся. А институт никуда не денется, восстановишься через год.
- Не через год, мам. Академический — это потеря целого курса. Заново сдавать половину экзаменов, заново проходить практику, и стажировку мне уже никто не предложит.
- Как-нибудь другую найдёшь, - отмахнулся Сергей. - Стажировок этих полно, только ищи.
- Пап, ты вообще представляешь, как это работает? - Полина чувствовала, как у неё начинает гореть лицо. - Туда конкурс, отбор, собеседования.
- Вот именно, - вставил Сергей. - Конкурсы ей подавай, а кафе родное спасать — тем более не хочет. Мы для тебя, значит, мелко?
- Я не это имела в виду.
- А что ты имела в виду?
***
Разговор пошёл по кругу. Сергей давил на долг и ответственность, Вера поддакивала, Полина отбивалась, но аргументы разбивались о железобетонное «мы тебя кормили». Артём молчал и только периодически выходил на крыльцо, возвращался и опять молчал.
Часа через полтора Сергей хлопнул ладонью по столу и вышел, бросив на ходу:
- Подумай до утра.
Вера убрала чашки, сложила бумаги и тоже ушла:
- Ты пойми, мы не враги тебе. Просто деваться некуда.
Полина осталась одна. Если взять академический — потеряет год. Красный диплом, скорее всего, тоже. Стажировку — точно. Четыре года работы коту под хвост, чтобы пять месяцев стоять в кафе, где даже летом выручка не покрывает расходов.
Через полчаса зашёл Артём. Сел напротив, помолчал.
- Не соглашайся.
- Что?
- Не соглашайся, говорю. Я вот согласился шесть лет назад. Мне тоже говорили: одно лето, поможешь, потом доучишься. Я техникум бросил на третьем курсе, автомеханик должен был стать. Хорошая специальность. Знаешь, сколько автомеханик в городе получает? Тысяч шестьдесят-семьдесят. А я за шесть лет в «Берёзке» ни копейки на руки не получил, только еду и одежду.
- Артём, но ведь ситуация правда тяжёлая.
- Тяжёлая, - согласился он. - И через пять месяцев останется тяжёлой. И через год. Потому что кафе давно пора закрывать, а отец не признаёт. Он в «Берёзку» вцепился и будет тянуть всех, пока сил хватит.
- Мама тоже так думает?
- Мать думает то, что отец скажет, ты же знаешь, - Артём помолчал. - Только ей не говори, что я тебе это сказал. А то мне тут ещё жить.
Полина смотрела на брата и видела, что он реально устал. Не от работы. От всего. Ему двадцать семь, он живёт с родителями без денег, без профессии, без перспектив, и вся его молодость ушла в это кафе, которое даже не его.
- Ты сам-то почему не уйдёшь? - спросила она.
- Куда? У меня ни диплома, ни опыта нормального, ни денег на первое время. Кому я нужен?
Он встал, ополоснул чашку и пошёл к двери.
- Решай сама, но я предупредил. «Одно лето» — это ловушка.
***
Утром Полина спустилась на кухню. Сергей уже сидел с видом человека, который всю ночь готовил речь. Вера жарила яичницу и старалась не смотреть в сторону дочери.
- Ну что, подумала? - спросил отец.
- Подумала. Не могу бросить учёбу. Это невозможно.
- Невозможно — это когда кредиторы за горло берут, - повысил голос Сергей. - А академический — просто бумажка, написала заявление и всё.
- Для тебя бумажка, а для меня четыре года жизни.
- А для нас вся жизнь в это кафе вложена, бабушка Зина его своими руками поднимала, а ты не можешь на пять месяцев помочь?
Бабушку Зину Полина любила. Бабушка Зина водила её за руку в первый класс, потому что мать была в кафе, а отец чинил холодильную витрину. Бабушка Зина откладывала ей деньги на институт — по три-пять тысяч в месяц, с пенсии — и говорила: «Полинка, учись, из нашего посёлка нужно вырываться, тут ловить нечего». Бабушки не стало три года назад, и накопления её — около ста восьмидесяти тысяч — Полина потратила на первые два года обучения. Потом перевелась на бюджет, оценки позволяли.
- Бабушка Зина хотела, чтобы я выучилась, - сказала Полина. - Она мне сама деньги на институт копила.
- Бабушка Зина хотела, чтобы семья жила хорошо, - парировал Сергей. - И кафе она для этого и построила.
- Ну, кафе, как видишь, семью пока не спасает, - не выдержала Полина и сразу пожалела, потому что отец побагровел.
- Ты мне ещё будешь тыкать, что я плохой хозяин? Двадцатилетняя девчонка будет отца учить?
- Мне двадцать один, - зачем-то уточнила Полина.
- Большая разница, - отрезал Сергей.
Вера выключила плиту, молча разложила яичницу по тарелкам и села.
- Давайте спокойно. Полина, никто не говорит, что ты плохая дочь. Просто пойми: если не погасим долги за лето, кафе придётся продавать. А это единственное, что у нас есть. Квартира маленькая, двушка, дача бабушкина разваливается. Кафе — хоть какое-то имущество.
- Мам, кафе, которое приносит убытки, — это не имущество, это яма.
- Ты в своём институте научилась умные слова говорить, а простых вещей не понимаешь, - вставил Сергей. - Летом будет сезон, выручка поднимется, закроем долги.
- А почему прошлым летом не закрыли? И позапрошлым?
Сергей замолчал. Вера опустила голову. Полина знала ответ: каждое лето отец обещал, что вот сейчас-то наладится, а сезон заканчивался — и денег опять нет.
***
После завтрака Полина вышла пройтись и позвонила подруге Кате, с которой жили в одной комнате в общежитии.
- Кать, мне тут родители предложение делают, от которого я в шоке.
- Замуж выдают? - хихикнула Катя.
- Хуже. Хотят, чтобы бросила учёбу и пошла в их кафе работать. Бесплатно. На всё лето.
- Ты серьёзно?
- Они серьёзно.
- Полин, ты на красный идёшь. У тебя стажировка в «Крафте». Ты два года на неё пахала.
- Я всё это знаю.
- Тогда что тут думать?
- Они кредиторами грозят, долгами. Семья на грани.
- А когда она не на грани была? Ты мне каждый семестр рассказываешь, что у них то крыша течёт, то поставщики наезжают.
Катя была права. Но одно дело это понимать, а другое — смотреть отцу в глаза и говорить «нет».
***
Она вернулась домой к обеду. Мать была одна, отец уехал в кафе, Артём тоже.
- Мам, спрошу прямо, - начала Полина. - Тебе правда кажется, что мой академический спасёт кафе?
- Не отчисление, а академический, - поправила Вера.
- Хорошо, академический. Вот я встану за прилавок, буду работать бесплатно пять месяцев. Сколько это сэкономит?
- Летом обычно нанимаем двоих: одного на кухню, одного в зал. Это примерно по сорок тысяч на каждого, - Вера явно считала заранее. - Если ты встанешь в зал, а я перейду на кухню, экономим восемьдесят тысяч в месяц. За пять месяцев — четыреста.
- А долг — около миллиона.
- Ну, это хотя бы половина, - Вера крутила обручальное кольцо. - Остальное как-нибудь доберём.
- «Как-нибудь доберём» — это не план, мам. Это надежда.
- А у нас ничего, кроме надежды, и нет, - Вера сказала это без всякой манипуляции, просто честно, и от этого стало ещё тяжелее.
Потом добавила:
- Отец гордый, ты знаешь. Считает, что «Берёзка» — бабушкино наследство, бросать нельзя. Для него это дело чести.
- А для тебя?
- Для меня — дело выживания, - Вера усмехнулась. - Мне, честно говоря, всё равно, чем заниматься, лишь бы долги не висели. Я бы пошла кассиром в «Пятёрочку», лишь бы стабильная зарплата. Но отцу такое предлагать нельзя, он это как оскорбление воспринимает.
***
Вечером Полина полезла в телефон проверить баланс — нужно было купить обратный билет на автобус. Открыла банковское приложение и обомлела. В разделе «Кредиты» висела строчка, которой раньше не было: потребительский кредит, двести пятьдесят тысяч рублей, оформлен три месяца назад.
Перечитала. Закрыла приложение. Открыла снова — строчка на месте. Ежемесячный платёж — двенадцать тысяч четыреста рублей. Первый платёж просрочен. Второй тоже. Третий — через неделю.
Вылетела из комнаты и нашла мать в зале.
- Мам, что это? - протянула телефон с открытым приложением.
Вера посмотрела на экран и отвела глаза.
- Полина, я всё объясню.
- Объясняй.
- Нам нужны были деньги на закупку продуктов к сезону. Отец набрал на себя кредитов, ему больше не давали. И мне отказали. А у тебя чистая кредитная история, одобрили за день.
- Вы оформили кредит на меня? Без моего ведома?
- Ты когда в прошлый раз приезжала, заходила в банковское приложение с моего телефона, помнишь? Переводила мне деньги за продукты к сессии. А выходить из приложения не стала, сказала — потом, - Вера говорила быстро, как будто торопилась проскочить самое неприятное. - Кредит онлайн оформили, подтверждение по смс пришло на твой номер, но у нас же симка-дубликат для домашнего телефона от твоего номера, ещё с тех пор как ты в школе была.
- Мам. Это мошенничество.
- Какое мошенничество, мы же родители, - Вера замахала руками. - Собирались тебе рассказать и потихоньку выплачивать, просто не успели.
- Три месяца не успевали? И два платежа просрочены, между прочим. Это моя кредитная история, мам. Мне с ней жить.
В этот момент вернулся Сергей. Увидел лицо дочери, лицо жены и сразу понял.
- Мать рассказала? - он даже не попытался изобразить удивление.
- Я сама обнаружила.
- И что, полицию вызовешь? - Сергей снял куртку и бросил на вешалку. - Вызывай, если считаешь, что родители — преступники.
- Не передёргивай. Вы повесили на меня четверть миллиона без спроса. Как мне теперь на стажировку устраиваться? В «Крафте» проверяют кредитную историю, просрочки видят.
- Вот и не надо никуда устраиваться, - Сергей сказал это буднично, почти равнодушно. - Приходи в кафе, работай с нами, и мы вместе этот кредит погасим.
Полина стояла и смотрела на отца. До неё дошло не сразу. Кредит на её имя взяли не случайно. Это был расчёт. Повесить долг, чтобы у неё не было выбора.
- Вы специально это сделали, - сказала она.
- Что — специально? - Сергей уже раздражался.
- Кредит. Чтобы мне деваться было некуда.
- Ерунда. Деньги нужны были, давали только на тебя.
- А то, что мне теперь стажировку не получить из-за просрочек, вас не волнует?
- Меня волнует, что семья может остаться без средств к существованию, - отчеканил Сергей. - А твоя стажировка — журавль в небе. Может, возьмут, может, нет. А кафе вот оно, руками потрогать можно.
***
Ночью Полина не спала. Лежала в своей старой комнате, где на стене ещё висел школьный плакат с расписанием уроков, и считала. Двести пятьдесят тысяч — её. Даже если пойдёт работать в кафе, эти деньги нужно отдавать. Из чего? Из несуществующей зарплаты? Отец прямо сказал: работа бесплатная, всё уходит на долги кафе. То есть её кредит возьмут на нужды «Берёзки», а отдавать будет она сама, когда-нибудь потом, неизвестно из каких денег.
Утром встала рано и поехала в кафе. Не потому что согласилась, а потому что хотела увидеть своими глазами — ради чего.
«Берёзка» стояла у трассы, метрах в двухстах от поворота на посёлок. Одноэтажное здание с верандой, вывеска с облупившейся краской, три пластиковых стола на улице. Внутри — зал на тридцать мест, из которых обычно заняты пять-шесть. На кухне Артём в замызганном фартуке чистил картошку.
- О, пришла, - он даже не удивился. - Добро пожаловать в семейный бизнес.
- Я не работать. Посмотреть.
- На что тут смотреть? Холодильник гудит как трактор, у плиты одна конфорка не работает, вытяжка еле дышит. Половина стульев шатается. Туалет показывать не буду, сама увидишь.
- Сколько человек за вчера было?
- Семь. Один взял только чай. Выручка — две тысячи триста рублей.
- За день?
- За день, сестрёнка.
Полина обошла кафе. Кухня чистая, Артём следил, но оборудование разваливалось. В зале пахло сыростью, обои кое-где отклеились. На веранде лежал свёрнутый тент, который отец купил два года назад и так и не повесил.
- Артём, а ты знаешь, что через Петровку новую объездную делают? - спросила Полина.
- Слышал что-то.
- Не что-то. Я позавчера в автобусе разговор слышала, мужики обсуждали. К осени откроют новый участок трассы, весь транзит пойдёт в обход посёлка. Мимо нас просто перестанут ездить.
Артём перестал чистить картошку.
- Серьёзно?
- Мне бы самой хотелось, чтобы нет.
- Отцу говорила?
- Нет.
- Не говори. Он не поверит. Скажет — слухи, враньё, ничего не изменится. Он всегда так, когда ему говорят то, что он слышать не хочет.
***
Полина вернулась домой и застала неожиданную гостью — тётю Свету, младшую сестру отца, которая жила в городе и приезжала раз в год.
- О, Полинка, - тётя Света обняла её. - А я к вам по делу.
- Ещё один серьёзный разговор? - не выдержала Полина.
Тётя Света приехала, потому что Сергей неделю назад попросил у неё в долг двести тысяч. Она отказала и теперь объясняла лично.
- Серёж, я тебе не дам, и вот почему, - говорила она за кухонным столом. - Ты занимал у меня в позапрошлом году сто тысяч — не вернул. У Валеры брал пятьдесят — не вернул. У Нади тридцать.
- Верну, когда сезон пойдёт, - настаивал Сергей.
- Ты это каждый год говоришь. Валера мне на прошлой неделе звонил, спрашивал, может через меня деньги получить, тебе звонить уже стесняется.
- Валера всё получит, сто процентов.
- Серёж, послушай. Не как сестра, а как человек, который в девяностые тоже ларёк имел и вовремя его закрыл. «Берёзку» пора закрывать. Долги растут, выручки нет, люди к вам не идут.
- Ты в моих делах ничего не понимаешь, - отрезал Сергей.
- Я арифметику понимаю, - тётя Света достала телефон. - Ты сам мне вчера цифры назвал. Даже если вся семья будет бесплатно работать, за лето заработаете от силы пятьсот тысяч чистой выручки. А долг — миллион. Это ещё две зимы, Серёж. Две зимы нулевой выручки, кредитных платежей и поставщиков, которые рано или поздно подадут в суд.
- Не подадут.
- Подадут. Борисов уже грозился, ты сам говорил.
Сергей сидел красный и молчал. Тётя Света продолжила:
- Участок и здание стоят денег. Продать сейчас — закроешь все долги и ещё останется. А дотянешь до приставов — уйдёт за копейки на торгах.
- Это мамина «Берёзка», - хрипло сказал Сергей. - Не могу продать.
- Мама умерла три года назад и при жизни сама говорила: если не пойдёт — закрывайте. Ты прекрасно помнишь.
- Не было такого.
- Было, Серёж. Я при этом сидела. Она сказала: «Начнёте в минус — бросайте и не мучайтесь».
Сергей встал и вышел. Дверью не хлопнул, но видно было, что хотелось.
***
Тётя Света задержалась ещё на час. Пока Сергей ходил где-то, она сидела с Верой и Полиной.
- Вера, давно хотела спросить, - тётя Света понизила голос. - Ты сама хочешь продолжать с этим кафе?
- А что я могу? - Вера пожала плечами.
- Многое. Ты бухгалтер по образованию, двадцать лет стаж. Иди в любую контору.
- Серёжа не отпустит.
- Серёжа тебе не хозяин, - тётя Света даже чашку отставила. - Мой брат хороший человек, но упрямый. Он будет тонуть и всех за собой тащить, лишь бы не признать, что ошибся. Детей хоть пожалей.
Вера ничего не сказала, но Полина видела — слова попали.
- Мам, - Полина подсела ближе. - Кредит этот я буду отдавать сама, выбора нет. Но чтобы отдавать, мне нужно нормально зарабатывать. А зарабатывать я смогу, только если закончу институт и устроюсь. Если брошу всё и встану за прилавок, через полгода не будет ни диплома, ни работы, ни денег. И кредит придётся платить тебе. Или никому, и тогда приставы.
- Знаю, - Вера потёрла лоб. - Знаю, Полин.
- Тогда скажи отцу.
- Он не послушает, а мне с ним жить.
***
Вечером Сергей вернулся и заговорил так, будто никакого разговора с тётей Светой не было.
- Я посчитал, - положил на стол новый листок с цифрами. - Если откроем летнюю веранду и запустим зону с мангалом, выручка может вырасти вдвое. Нужно только мангал нормальный купить и мясо закупать оптом.
- На какие деньги? - спросила Вера.
- Полинин кредит ещё не весь потрачен. Там тысяч семьдесят осталось.
Полина очень медленно повернулась к отцу.
- Мой кредит, который вы без меня оформили, вы ещё не целиком потратили, и теперь хотите остаток на мангал пустить?
- На развитие бизнеса, - поправил Сергей.
- Пап, услышь себя. Залез в карман к дочери, повесил на неё долг, испортил кредитную историю, а теперь ещё и остаток хочешь забрать. И я же виновата, что не хочу бросать институт.
- Ты опять всё перекручиваешь, - Сергей отвернулся. - Подумаешь, два платежа задержали.
- Просрочка в кредитной истории висит несколько лет, пап. Мне двадцать один, и у меня уже испорченная кредитная история. Спасибо за подарок.
- Хватит упрекать, - вмешалась Вера. - Мы не со зла.
- Знаю, что не со зла. Но от этого не легче.
***
Ночью Полина собрала сумку. Тихо, без демонстрации. Учебники, одежду, зарядку. Зашла в настройки банковского приложения на материном телефоне — вышла из своего аккаунта, поменяла пароль. Симку-дубликат она заберёт с собой и заблокирует.
Утром вышла к завтраку уже с сумкой.
- Это что? - Сергей посмотрел на сумку.
- Уезжаю. Через три дня экзамен.
- А разговор наш?
- Закончен. Академический брать не буду.
- Значит, на семью наплевать?
- Не наплевать. Но кафе я не спасу, его уже никто не спасёт. Тётя Света права — нужно продавать, пока не поздно.
- Пошла Светка со своими советами, - вскипел Сергей. - Легко чужим добром распоряжаться.
- У Светы квартира в городе и стабильная работа, - тихо сказала Вера. - Это побольше, чем наше добро.
Все посмотрели на мать. Вера сама удивилась тому, что сказала, но не отступила.
- Что ты несёшь? - Сергей уставился на жену.
- Правду, - Вера подняла глаза. - Серёж, я двадцать пять лет молчу, но сейчас скажу. Кафе надо закрывать. Полину надо отпускать. Артёма тоже. Хватит мучить детей ради того, что давно не работает.
Сергей смотрел на жену, будто не узнавал.
- Ты мне в спину? При детях?
- Не в спину. В лицо. Потому что в спину — это когда на дочку кредит оформляют тайком.
Артём, который сидел в углу с телефоном, поднял голову и впервые за два дня посмотрел на мать по-другому.
- Мам, ты чего? - Полина даже растерялась.
- Ничего, - Вера встала. - Езжай, сдавай экзамен. Кредит мы с отцом будем выплачивать, раз мы его взяли. А ты учись.
***
Полина ехала в автобусе и никакого облегчения не чувствовала. Вроде бы отстояла своё, а внутри — как будто из дома сбежала. Хотя это и было — сбежала, если честно. Только не от семьи, а от того, во что семья превратилась.
Катя встретила в общежитии, помогла затащить сумку на четвёртый этаж.
- Ну что, отбилась? - спросила она.
- Вроде. Мать неожиданно за меня встала.
- А отец?
- Считает, что я предательница и неблагодарная.
- Пройдёт.
- Не уверена.
***
Через неделю позвонил Артём.
- Слушай, новости. Отец ездил в администрацию, спрашивал про объездную дорогу. Подтвердили: к сентябрю откроют новый участок. Трасса уйдёт через Петровку, а мимо нас — только местные.
- И что он?
- Сидел весь вечер, молчал. Потом сказал матери: может, Светка не совсем неправа и стоит подумать о продаже. Мать ответила — давно пора. Он наорал, но потом успокоился и полез в интернет смотреть, сколько стоят участки у трассы.
- А ты?
- Мне тоже пора куда-то двигаться. Может, попробую на курсы автомехаников устроиться. Руки-то помнят.
- Деньги нужны? - спросила Полина, хотя у самой на карте три с половиной тысячи до стипендии.
- Не, я у отца попрошу. Он мне за шесть лет должен, пусть хоть на курсы скинет, - Артём помолчал. - Полин, ты правильно сделала. Только маме звони, ладно? Ей тяжело.
- Ладно.
Полина нажала отбой, открыла банковское приложение и посмотрела на строчку кредита. Двести пятьдесят тысяч. Двенадцать четыреста в месяц. Два года и три месяца. Цифры стояли напротив её фамилии, и никуда от них не деться.
Закрыла приложение. Открыла учебник.
***
Экзамен она сдала на пятёрку.