Летнее утро уже раскрасило первыми лучами верхушки высоких берез, которые вымахали рядом с домом на высоту более шести метров так, что выглядывая из окна на втором этаже, дорога закрывалась полностью. Не видно кто едет по ней, да и шут с ней дорогой, главное, что в окна никто не заглядывает, разве что луна по ночам.
Василий Петрович потянулся томно в своей полосатой пижаме на широкой кровати, устеленной дорогим постельным бельем, и, крякнув два раза, присел. Поднялся, еще раз присел. Сделал несколько махов руками. Спешить ему некуда, день обещал быть спокойным, до работы целый час, успевает.
- Жить хорошо! – Выдавил он из себя, любуясь своим отражением в зеркале. Холеный вид, надменный взгляд, властный... именно таким и должен быть руководитель. Для убедительности он нахмурил лоб, сделал недовольное лицо, слегка улыбнулся.
- Хорош товарищ! – Поправил галстук.
- Васенька, дружок, - завтракать, позвала его жена Василиса.
Имея большие возможности, прислугу в доме никогда не держали. Весь быт и хозяйство лежало на хрупких плечах Елизаветы Семеновны, всю жизнь покорно исполняющей обязанности жены и прислуги.
Сегодня его ждали свежеприготовленные блины с домашним творогом и изюмом, домашняя сметана, купленная вчера на рынке и овсяная каша.
- Опять каша?
- Ешь, не привередничай, у тебя желудок.
- А ты помнишь милочка, какой скоро будет день?
- Конечно, дорогой, как тут забудешь. – С содроганием сердца произнесла жена. Но Василий Петрович не обратил внимания на ее интонацию, как впрочем, всегда. Его мало интересовало настроение жены, в этом доме принимать решения мог только он, а она должна исполнять все до запятой, как прописано в его умной голове.
- Готовиться пора. Кого звать будем? – Устало выдавила из себя Лиза.
- Это надо подумать! Все - таки шестьдесят лет. Не шутка. – Почесал он себе макушку головы. – Жизнь прожита, все как на ладони.
- Может, в ресторане соберемся?
- Что ты, Лизонька, какое кафе может быть, там до двенадцати и прощай. А люди только в раж входят.
- Да уж! – Заметила хозяйка, понимая, что бегать с посудой ей придется всю ночь напролет. День рождения мужа для нее был днем испытаний, своеобразным марафоном, бегом с препятствиями при полной выкладке, словно она была не женой, а нерадивым новобранцем, которого пытаются перевоспитать с помощью пробежек по пересеченной местности...
В голове ее уже пролетели мысли о том, что в саду нужно навести порядок, срочно подрезать розы, скосить траву на лужайке, а газонокосилка сломалась. «Позвать соседа, чтобы отремонтировал!» - поставила она себе на заметку. Прополоть горку и убраться в дальней беседке.
Она неспешно допила чай, убрала все со стола и достала блокнот.
- Приступим, - Произнесла она таким тоном, словно собиралась конспектировать труды Ленина или доклад в президиуме Верховного совета. Да оно и понятно. Двадцать лет Василий Петрович проработал директором огромного предприятия. Любил четкость и слаженность. Он сделал умное лицо, пытающееся охватить объем нужной информации.
- Первое: меню. Я думаю, в этот раз начнем с холодца.
- Жарко – растает. – Возразила жена.
- Лизонька, ты не успеешь его до стола донести, как его разметут Чижиковы. Они же заядлые мясоеды, да и Варвара Дмитриевна им не уступает. Тем более ты забыла про чудеса техники. Кондиционеры, слава богу есть, они у нас в каждой комнате стоят. Дальше - рыба заливная. Это мы у Михалыча возьмем, свеженькую. Подготовит! На дом привезет. Сахонов будет доволен. Насладится вдоволь.
Теперь балык, язык, нарезку разную у Сереги закажем, тоже все свежее будет. Да! И поросенка молоденького запечем. Это надо обратиться к Ольге Ивановне. Она найдет.
Лизонька! Милая! С тортом сама разберись. И остальное… не первый же раз. Что мне тебя учить!
- А гостей сколько будет?
- Думаю человек тридцать. Егор Степаныч, точно прибудет с супругой своей, так что…
- Ого! – Встрепенулась жена.
-А как ты хотела? Все - таки такой юбилей.
- Да, да! – Привычно пробурчала она, сдуваясь, как праздничный шарик.
- Коньяка надо побольше заказать.
- Ящика хватит?
- Ты права. Он только коньяк уважает, а пьет, как конь после пробежки. Два пиши. И водку пшеничную, ящика два, бренди для Малахова, шампанское дамам и вино.
- Может ну его, такой мерзкий тип. Все время улыбается и по глазам видно, пакость затевает.
- Нет, милочка, он нужный человек, поганец однозначно, но звезду с неба достанет в любой момент времени. Мурена, одним словом, пролезет везде, но и укусить может. Такие люди иногда на вес золота. Так что ты с ним полюбезнее будь, дорогая.
- Какая же я тебе дорогая, если ты на меня хочешь скинуть банкет на всю компанию отпетых оглодедов! – Подумала она про себя, - всю жизнь только и делают, что едят и вопросы насущные решают, заедая черной икрой и омарами, под дорогущий коньяк. Съедают больше, чем заработают.
Василий доел десятый блин, погладил оформившийся живот, вышел на крыльцо, отдохнуть от мирского... вдохнуть воздуха с лугов.
Дом у него был красивым, с высоким цоколем, не чета дачным. Поэтому с крыльца открывался великолепный вид на сад. Старые яблони радовали глаз наливающимися плодами, вишня спела, наполняя бока ядовито бардовым цветом, ежевика оплела густо беседку, виноград тянулся к небу по риштовке, пытаясь дотянуться до облаков, лениво парящих над усадьбой. Вереница туй и голубых елей, скрашивала немного забор, кое - где с облупившейся краской. А цветы? Это великолепие красок от нежных розово - белых оттенков до бардовых цветов, что каждое утро поливала жена... Синие колокольчики удачно разбавляли розовые поляны низкорослой гвоздики.
- Лиза, не порядок, - позвал он жену, - вон там крапива в углу, убрать срочно.
- Сделаю, - ответила жена.
- В общем, ты тут давай шустрее, а я на работу.
Он чмокнул воздух рядом с ее ухом и выдвинулся к калитке, за воротами его уже ждала темная машина, каждый день подъезжающая к дому в восемь ноль, ноль.
Василий Петрович обожал, когда вокруг него суетился народ, а он, словно иранский шах, раздавал указания и советы.
Когда машина скрылась за поворотом, Лиза присела у стола, долго смотрела на список и думала:
- Опять толпа народа в доме. Опять готовка, уборка, беготня, а я одна. – Она смотрела на свои руки, испещренные морщинками, с темными вкраплениями въевшейся от садовых работ грязи, неухоженные ногти. Грустные глаза. Перестали сиять совершенно. Когда? Давно. Так давно, что и сама не помнит, когда она превратилась из веселой девчонки с горящим взглядом в эту потухшую… старуху.
Она сняла фартук и впервые за много лет не побежала поливать клумбы и бороться с сорняком, не стала мыть посуду. Просто легла в спальне на заправленную кровать и смотрела в потолок. Перед ней бежала вся жизнь.
Вот она счастливая, окрыленная отличной сдачей экзамена, в белом сарафане, идет домой, подпрыгивая временами от счастья, игриво мотая тряпичной сумочкой, и ее догоняет высокий стройный парень.
- Девушка, вы такая красивая, а можно я пойду с вами?
- Зачем?
- Просто вы волшебная принцесса, и я хочу узнать ту сказку, в которой вы живете, - он подарил ей букет гербер, а она засмеялась его искрометной шутке.
- Тогда идемте вместе!
И они пошли через два месяца в ЗАГС, где и расписались, скромно отпраздновав свой праздник в кафе с родителями.
Жить было весело, интересно, фантастично до тех самых пор, пока не родился Алешка.
- Сынок, - прошептала Лиза. Губы ее едва шевелились.
Лешка был очень болезненным. Больницы, уколы, реабилитация, наложили свой серый отпечаток на жизнерадостную Лизу, сделав из нее человека покорного перипетиям судьбы. Она сидела дома, вернее моталась с ним по больницам, ухаживала до последнего. Когда сына не стало, Лиза долго плакала, страдала и не могла оправиться от горя.
Десять лет безрезультатного лечения, десять лет пыток и мучений, сделали ее изгоем общества...
Работы у нее не было, вернее специальность была, но опыт… откуда ему взяться. Да и смерть сына так подкосила ее, что хотелось спрятаться от всех, убежать подальше, чтобы ни один человек не спросил:
- А почему у тебя такие грустные глаза…
Вместе с сыном она похоронила все свои мечты, радость и желание жить дальше.
Муж тогда заявил:
- Лизонька, будь дома, куда ты пойдешь такая, веди хозяйство. Я сам все сделаю, заработаю деньги, ты отдыхай, занимайся семьей.
- Чем заниматься? – Устало переспросила она, разглядывая осколки семейного счастья.
- А мы дом построим, загородный.
И сделал, как обещал. Сдержал свое слово.
И не просто дом, а огромный особняк, с приусадебным участком, баней, кортом, благо финансы и возможности позволяли.
Она быстро освоилась с новыми обязанностями, скорее пыталась занять голову посторонними мыслями. Обустраивала придомовую территорию, находила элитные сорта роз, многолетних цветов, хост, гладиолусов. В этом занятии забывала про свое горе, проявляя заботу о растениях и муже. Уж она его обхаживала по высшему разряду, отдавая всю нерастраченную любовь, берегла его здоровье, нервы и спокойствие.
Он отвечал взаимностью, дарил подарки на праздники, одаривал вниманием, привозил гостей в дом, праздновал свои юбилеи только дома, так как Лиза полностью обеспечивала стол обворожительными закусками. Лучше, чем в самом престижном ресторане. Этого отнять у нее было невозможно. Да и как по- другому? Ей хотелось угодить, чтобы все восторгались ее умением готовить. И до сегодняшнего дня было приятно принимать благодарность от удовлетворенных гостей, но почему - то с каждым разом она начинала понимать, что на банкете она всего лишь хороший повар, а не жена. Бегая от плиты к столу, от стола к кухне, подавая чистые тарелки и новые закуски, она не успевала садиться вместе с гостями, чтобы поддержать беседу, сказать тост, послушать других, да просто поесть, расслабившись. А Вася? Он не замечал этого, увлеченно беседуя с товарищами. Перенес свой интерес на друзей, считая что ей и так достаточно оющения, приятно слышать похвалы в свой адрес.
За столом смеялись от очередного анекдота, громко шутили, наливали новое вино, коньяк, звенели хрустальные бокалы, рюмки и бряцали вилки о тарелки. Салаты исчезали со скоростью света, мясо перекочевывало с блюда в желудки, все ели за обе щеки, восхваляя еду. Только Лиза снова, незаметно, неслась в кухню, ставить воду для чая, готовить торт для нарезки, тарелки. Ей казалось, что она превращается в невидимку.
- Носится, как робот, дура малохольная, - услышала она случайно разговор трех женщин, куривших на улице, как раз под окнами кухни, в тот момент, когда вынимала из стола нож для торта.
- Точно, кухарка обычная. С ней и поговорить не о чем.
- Я думала жена у нашего Васечки из салонов не вылезает, да с курортов, а она обыкновенная замухрышка.
- Да, мышь серая.
- А руки ее видели?
- А что с ними?
- Грязные. Она не знает, что такое маникюр? Не позорилась бы перед гостями. Как представлю, что она ими готовила, так выворачивает все наружу.
- А ты утку пробовала?
- Нет, я не могу, сказала же, меня тошнит.
- Зря. Утка хорошая, ей бы в ресторан пойти работать, а то здесь кто оценит?
-Ха-ха! Точно. Мужикам нашим, что не дай, все съедят, лишь бы побольше и пожирнее было, под водочку -то. Особенно огурцы уплетают, заметили?
- Хрустят, как суслики.
- А вы куда в этом году в отпуск собираетесь?
Обида тогда так захлестнула ее душу, что она присела у стены с глухим стоном.
- Едят, а потом об… в отпуск ездят, а я ни разу не была на море, все дом, сад…
Потом взяла себя в руки и выполнила роль до конца.
Пролетел год и снова прием. Теперь на тридцать человек? С ума сойти можно.
Она встала спокойно, поправила волосы. И дописала список блюд до конца.
Неумолимо приближался юбилей.
Василий Петрович радостно надевал белую рубашку, кристально чистую и идеально отглаженную руками любимой жены, новый костюм, выписанный из Италии, галстук.
- Лиза! Помоги галстук завязать. А почему я не чувствую запаха еды? – Вдруг опомнился он. – Уже скоро шесть!
- Потому что ее нет.
- Как нет?
- Не волнуйся, дорогой! Я заказала для банкета ресторан, лучший в городе, разослала всем приглашения к семи вечера и договорилась с администрацией, что веселиться вы будете до самого утра. Так что гуляйте от души.
- А ты?
- А я…, - она оглянулась на него печально, - я буду отдыхать сегодня.
- Но…
- Все равно меня нет рядом с тобой ни на одном банкете, никто и не заметит.
- Но…, ты будешь скучать одна.
- Не волнуйся за меня, дорогой. Мне некогда скучать. Машина уже ждет. Удачи.
Василий Петрович чмокнул воздух рядом с ее губами, как делал всякий раз на протяжении всей жизни, а это почти тридцать пять долгих лет и вышел за ворота... его ждали поздравления, гости, веселье и вкусные блюда, о которых он так мечтал, чтобы угодить всем приглашенным, от лучшего шеф повара города.
А Лизонька переоделась в обычный брючный костюм, взяла небольшой чемодан и поехала на такси к поезду, который повез ее к Черному морю.
К самому синему морю, куда обещал отвезти ее муж всякий раз, когда она жаловалась на дикую усталость. Ей было легко и комфортно, глаза блестели новым ярким блеском, она впервые улыбнулась небу и легко поднялась по ступенькам в поезд.
Тело еще помнило ее беззаботной и веселой девочкой. Теперь осталось вспомнить самой, там, на крутом морском берегу, где рождаются новые мечты, омываемые солеными волнами обновления.
Ветра в купе не чувствовалось, но вкус свободы уже витал вокруг Лизы.
Мимо пролетали мосты и леса, горячий чай был необычайного вкуса. Вкус рождения чего –то нового, необъяснимого, забытого. Это она уже ощущала…
